Иден Хол "Развод. Гори все огнем"

Глава 9

Руслан

– Руслан Александрович! – Аленка вскакивает от неожиданности и смотрит попеременно на меня и буйного.

– Ну все, конец тебе! – рычит дебошир с пола.

– Ален, заполните с ним стандартную анкету и подпиши «со слов сопровождающего». Тебя за это ругать не будут, – успокаиваю, девушка новенькая, на посту всего пару месяцев сидит. Облокачиваюсь на стойку перед ней, чтобы подсказать.

– Ты охренел?! – буйный подскакивает и уже дергает меня за плечо, чтобы, наверное, подраться. – Да я тебя в асфальт закатаю!

Ему так хочется меня развернуть, что он изо всех вцепляется в предплечье, где под бинтами у меня особенно сильный ожог. Боль прошивает до самых корней нервных окончаний, как током бьет. Вот сволочь же, нарывается на грубую силу.

Хотел ему скидку на стресс сделать, все же погорелец и женщину свою без сознания привез, но граница-то должна быть какая-то? Дури этой и наглости!

– Руки убери, болезный, – спокойно откидываю его клешню. – С тобой как с человеком разговаривают, не переубеждай нас в этом.

– Ты меня ударил! Зовите охрану! И главврача! – не унимается, – я вас всех засужу! Камеры у вас есть? Вызывай полицию!

– Что случилось? – на шум из кабинета выходит дежурный врач, с другой стороны идет охранник, который ходил курить на улицу. Ну заварил кашу этот придурок.

– Он меня ударил в лицо! Это нападение! Зовите главврача! – продолжает орать, а про оформление уже и забыл. Толкает меня в плечо. Ну, точно подраться хочет. Сбросить адреналин? Совсем припекло?

– Стойте, стойте! – между нами внезапно влетает Глеб, друг мой, заведующий неврологическим отделением, – никаких драк с пациентами! Все сейчас решим! Главврача уже вызвали, – сигналит что-то Аленке, – да, Ульянова? Вы же уже позвонили?

– Ваш пациент на людей нападает! – не унимается.

– Вы нападали? – Глеб смотрит на меня, а сам потихоньку отталкивает в сторону.

– Он сам на мой локоть наткнулся.

– Какая неприятная случайность! – Горину «Оскар» точно не дадут, переигрывает. – Я уверен это недоразумение, сейчас со всем разберемся, пройдемте, пациент, вернем вас в ваше отделение, – теперь даже не стесняется и уводит меня в коридор к лифту. – А с посетителями разберутся профессионалы.

Из лифтов нам навстречу выходит главврач, и мы натягиваем дежурные улыбки, этот мастер разруливать сложные конфликты с пациентами, но нам влететь по пятое число все равно может.

Я за время своей службы столько раз здесь бывал, то сам укладывался, то парней из команды привозил, то пострадавших проведывал. Больница была чуть ли не вторым домом после пожарной части. Всех знаю как родных.

Ну и Глеб этому способствует тоже. Когда у лучшего друга свободного времени мало, встречаемся, где можем.

За нами закрываются двери лифта и, наконец, перестают быть слышны вопли этого ушибленного в голову.

– Рус, ты чего там натворил? Какого лешего вообще по больнице шастаешь, я тебе три дня постельный режим прописал! – а вот теперь Глеб включает не только друга, но и моего врача.

Я, конечно, не у него в отделении лежу, а в травматологии, но наблюдает меня и он тоже, как невролог с моим сотрясением. Не то чтобы оно такое ужасное, чтобы я к постели был прикован, но кое-кто словил паранойю, когда меня ночью в отключке и с ожогами доставили.

– Я не при смерти, Горин, и соседу моему валидол потребовался, я в аптечный пункт и спустился.

– Санитары на что?

– Ты видел этого деда? У него нога сломана, а он мне весь мозг съел, что без таблеток сейчас загнется от сердечного приступа!

– Классический ипохондрик. Все у него с сердцем нормально. Кто вообще сказал, что ты бегать должен? Уволился из МЧС, лежи как все, расслабляйся и лечись, спасать кто-нибудь другой будет!

– Ой, хорош нудеть, – отмахиваюсь от друга. Можно уволить человека из спасателей, спасателя из человека не выкорчевать.

– Будешь должен! – приезжаем на наш третий этаж, выходим, – я тебя и так прикрыл, а то и тебе прилетело бы за то, что документы опять потерял. У нас сейчас строго, отчетность в фонд такая, что хуже ядерной войны, не пациентов лечим, а формы заполняем с утра до ночи.

– Я не потерял, они в куртке остались, – возмущаюсь и внезапно перед моими глазами картина, как этот буйный заносит свою девушку на руках в приемное. Я как раз у киоска рядом со входом стоял. Разглядел их неплохо.

На ней была надета моя куртка!

Я сразу узнал обоих пострадавших с ночного пожара, и куртку свою кожаную ни с какой другой не спутаю. Мне ее ребята из отряда на увольнение подарили.

– А куртка дома? Что твои не привезли? – Глеб в курсе, что у меня с работниками достаточно близкие отношения, чтобы кто-то мог привезти вещи. Но это не тот случай.

– Потому что куртку я на пожаре отдал, – киваю за свое плечо, – та девушка у вас в приемном, на ней она.

– На девушке? – поднимает бровь.

– Меня от их дома привезли, я ей свитер отдал, мужику этому куртку. И вот они вернулись с моими вещами.

– Боже, Волков, как ты умудряешься постоянно во что-то влипать? Тебе приключений мало? Рестораном владеть слишком скучно? Давай поменяемся, а?

– Не скучно мне, я ехал ночью по той улице, а они уже полыхают во всю. Мне мимо надо было проехать?

– Тихо, тихо! – поднимает ладони, – я такого не говорил. Даже не вздумай оправдываться. Но мужик этот внизу явно благодарности не испытывает, только ты не вздумай к нему опять спускаться. – Предостерегает и тут же добавляет, – я о тебе, как друге беспокоюсь! Если ты ему вломишь и он у нас приляжет, ведь правда засудить может!

– Да хрен с ним, – отмахиваюсь, – я уже понял, что за зверь.

– Или птица, – ухмыляется зараза, намекая на петушару.

– Ты к девушке этой ходил? Что с ней? – перехожу сразу к теме, что меня на самом деле волнует. В момент, когда ее привез мужик, я чуть таблетки из рук не выронил. Екнуло что-то внутри, что спасти спас, но с ней что-то серьезное все же случилось. Недоглядел.

– Куртку с нее сняли, но я за документами не полезу. У нас камеры в смотровой пишут, мне еще обвинения, что я по карманам у пациентов шарюсь, не хватало. – По-своему понимает мой вопрос Глеб.

– Да при чём тут карманы? Я про нее саму. Чего ее псих этот привез? Что с ней?

– А, – доходит до Глеба,– это муж ее. Сказал, что упала, повредила ногу, но потом вдруг потеряла сознание. Рентген еще не сделали, но я осмотрел, травм головы не нашел, зрачки нормально реагируют, рефлексы тоже почти в норме. Правда, это не похоже на потерю сознания.

– А на что похоже?

– Больше на сон, очень глубокий.

Я задумываюсь, меня это отчего-то гложет, что-то тут не так.

– Он не мог ее накачать чем-нибудь?

Лицо Глеба вытягивается.

– С чего такие мысли? Он там так за нее волнуется, руку отпускать не хотел, еле из смотровой вывели. Психует очень натурально.

– Да стремный он какой-то, – потираю бороду в задумчивости, – считай это моя профессиональная чуйка. Я в жизни пару раз видел, как жен убивают, а потом рыдают над ними сами же убийцы. Не нравится мне он.

– Рус, я, конечно, все понимаю…

– Ну, будь другом. Ты меня давно знаешь, когда моя чуйка подводила?

– И что она говорит? Твоя чуйка, – сдается, сует руки в карманы халата.

– Возьми кровь и отправь на токсикологию. Вдруг наркотой какой напичкал?

– Наша лаборатория такого не делает, это мне придется в областную отправлять, а девушку в отделение класть на два-три дня, пока ждем результатов.

– И отлично, пусть полежит здесь, а не с этим припадочным дома. И скажи, чтоб Семен осмотрел ее.

– Так уже, – напоминает, что дежурный врач первым делом осматривал ее, еще до того, как вызывал невролога.

– На предмет следов домашнего насилия.

– Слушай, ну ты, мне кажется, видишь то, чего нет. С чего бы? Сам же говоришь, что это твои погорельцы?

– С меня два самых лучших стейка «Рибай» и столик у окна. Ты же там свидание вроде планировал, – заманиваю его «плюшками», этот точно не сможет отказаться от лучших мест в моем ресторане и огромного куска наивкуснейшего мяса, приготовленного на огне.

– Вот ты… – возмущен, но соблазн не преодолеть, – вымогатель!

– Ты себе тоже не простишь, если ее опять привезут с «травмами» похлеще. Не мне тебе рассказывать, как это обычно начинается и где часто заканчивается, – намекаю на морг, где регулярно появляются жертвы вот такой «любви».

– Ох, Рус, – хлопает меня по плечу, но я знаю, что он уже на все согласен и не подведет, – если бы не твоя чуйка, – качает головой, – я бы подумал, что она тебе понравилась.

– Спасибо, хватит с меня Лены. С этим я завязал.

– Ну да, ну да, – человек-скепсис, – ладно, марш в кровать! А то пропишу успокоительные уколы и будешь дрыхнуть целый день!

– Бегу, бегу, – улыбаюсь другу. – Спасибо, брат!

– Пешком по стеночке! И голову береги! – слышится мне вслед, когда я уже иду в сторону своей палаты.

Неврология и травматология на одном этаже, коридоры друг напротив друга. Ловлю себя на мысли, что иду и думаю об этой девушке. Ее же, наверное, тоже в травматологию определят? Да? Нет?

А мне зачем?

Отдаю таблетки своему соседу и укладываюсь по предписанию в кровать, но опять лежу и думаю. Не выходит из головы. Хуже! Весь их ночной пожар, как на перемотке заново проживаю. Как мимо ехал и пламя увидел, как с капота своей тачки через забор сигал. Как на руках ее выносил… как рвануло что-то в гараже и меня привалило в доме.

Но мотор мой стучит, будто коленвал разболтался, не поэтому. Глаза ее не могу забыть в свете огня.

Клиника. Нездоровое это что-то.

Не успеваю занять себя книгой, которую строго настрого запретил читать Глеб, как слышу возню в коридоре. Кого-то привезли на каталке, я скрип этих колес отлично знаю. Судя по звуку в женскую половину.

Не выдерживаю и поднимаюсь, чтобы выглянуть. Так и есть, в палату на другой стороне коридора, где все боксы женские, натолкалось санитаров и принимающий врач. Она?

Да какая разница, Волков. Ты чего?

Возвращаюсь, укладываюсь, читаю один абзац по кругу. Слушаю тишину, если так можно назвать храп моего соседа по палате. Не выдерживаю, иду на ту сторону. Зачем? Не знаю!

Бокс из двух палат на две койки каждая не напротив моего, а в конце коридора у окна. Там никого, сейчас по расписанию тихий час, а потом посещения будут. Боже, детский сад, учебка МЧС.

Как вор прокрадываюсь к боксу и смотрю в открытую дверь, в одну из палат внутренняя дверь закрыта, во вторую распахнута, но кроватей не видно, только стойку капельницы рядом. Крадусь как идиот мимо санузла.

Нахрена? Нахрена, Волков?!

Встаю в дверях как вкопанный, потому что…

Черт возьми!

Соседки нет и там только она. Спит.

А у меня воздух в легких застревает. Может, это я сплю? Разве бывают такие женщины в реальности?!

Как же она безумно красива!

– Поцеловать хочешь? – раздается со спины, и я вздрагиваю.

Резко оборачиваюсь.

– Чего?

– Спящую красавицу. Вдруг проснется? – говорит бабка в цветастом халате и с гипсом на руке до локтя. Усмехается криво моему ступору и проходит к своей пустой койке.

– Извините, – сматываюсь, не зная, как иначе выкрутиться. Попался. Треш какой-то с тобой, Рус, происходит. Тру лицо у входа в свою палату.

И вдруг понимаю.

Хочу.

Хочу!

Вдруг проснется?

Глава 10