– Что, в рядах биржевиков не нашлось вакансий? – спросил Рон. – Говори уж все, не тяни резину.
– Да какие там биржевики! Дальнобойщик я, водитель. Рыцарь дорог и буераков… Понимаешь, меня только из-за решетки выпустили. И вот все как-то не складывается.
– Ну, даешь! Вот и оставь тебя без присмотра! За что сидел-то, если не секрет?
– Одному маленькому мерзавцу кабину чуток подрихтовал. Не важно, что было – то было.
– А как наша Златовласка? – голос Ллойда слегка дрогнул. – Разведка донесла, что вы поженились, это правда?
– Ага, она тоже здесь. Папаша того ублюдка сначала меня засадил, а затем и Венди с дочкой из Гвентлина выжил. Они уже несколько лет у родственницы. Тут недалеко, в пригороде ютятся. – Алан вздохнул. – Ну, ничего, я вернулся, и теперь все наладится.
– Дочка? Ого! Хотелось бы на нее посмотреть.
– Обязательно посмотришь, не отвертишься! Представляю, как Венди от радости прыгать будет. – Губы Алана растянулись в улыбке. – А как ты? Семья, дети?
– Не обзавелся. Не всем же так везет на любовном фронте. Я больше по науке – она моя страсть… – Ллойд задумчиво посмотрел на друга. – Значит, рыцарь дорог… Пожалуй, я смогу помочь. У нас на факультете один водитель пару дней назад уволился, характером с деканом не сошелся. Поговорю, чтобы тебя пристроили на его место.
– Правда?! Ну, брат, по гроб жизни помнить буду!
– Да погоди ты, – рассмеялся Ллойд, выбираясь из объятий друга. – Не за что пока благодарить. Пойдем лучше ко мне, я тут буквально в двух шагах обитаю. Посидим, выпьем. Думаю, у нас много чего есть рассказать друг другу…
После той встречи прошло несколько месяцев. Алан сидел на скамейке университетского парка. Пальцы тряслись так, что наполовину выкуренная сигарета выпала прямо на застиранные джинсы с въевшимися масляными пятнами. Чертыхнувшись, Трекер быстро стряхнул оставшийся столбик пепла и попытался прикурить следующую.
– Что стряслось? На тебе лица нет, – послышался за спиной взволнованный голос.
– А, Рон. – Подняв голову, Трекер увидел друга и вскочил. Он бросил сигарету на дорожку к десятку уже валяющихся там окурков и принялся ее топтать. – Этот мерзкий Либендор вышвырнул меня, точно какой-то мусор! Сколько я продержался на этом месте?! Даже полугода не прошло! Ей-богу, каждому встречному готов сейчас глотку порвать!
Кайл Либендор – декан факультета, на который Ллойд устроил Алана водителем, – в университетском кругу слыл самодуром. Поговаривали, что как ученый он полная посредственность, видимо, поэтому у него и развился комплекс маленького царька. При любой возможности Либендор старался показать свою власть, унизить подчиненного, и чем больнее получалось нажать на жертву, тем больше удовольствия он испытывал.
– Что он сделал?
– Что-что… Уволил меня ко всем чертям! Сказал, что в таких уродах университет не нуждается! – выпалил Трекер.
– Хм. – Рональд нахмурился. – Поедем-ка ко мне. Спокойная обстановка больше располагает к беседе…
Кабинет и правда располагал. Высокие книжные стеллажи блестели полировкой, а в кожаном кресле можно было утонуть. Алан отказался от кофе с коньяком и теперь нервно бегал по мягкому и явно дорогому ковру. Рон не перебивал, из-за чего Трекер распалялся все сильнее.
– Понимаешь, он откуда-то узнал о моей отсидке. Обозвал маньяком и сказал, что человека, избивающего подростков, не то что на работе держать, а на милю нельзя подпускать к учебным заведениям! – Трекер, эмоционально жестикулируя, курсировал вдоль стеллажей. – А когда я попытался рассказать, что тот маленький подонок чуть не изнасиловал мою девочку, Либендор наорал на меня и выставил за дверь. Даже слушать не стал! Сволочь!
– Постарайся успокоиться, Ал.
– О чем ты? Только начало все налаживаться, а тут шмяк тебя – и харизмой об асфальт! Да еще в такой день.
– В какой такой?
Алан сделал паузу и поморщился.
– Да годовщина нашей свадьбы.
– Сегодня? Правда? Поздравляю! Знаешь что, ты все же успокойся и возьми вот это.
Ллойд достал из ящика письменного стола несколько купюр. Алан протянул руку, но тут же ее отдернул.
– Что ты, Рон, я не могу…
– Бери-бери! Или считаешь, я не имею права сделать лучшему другу подарок на такое событие?
– Имеешь.
– Тогда за чем дело стало? Купи ей шикарный букет, пригласи в ресторан. Для удобства можешь мою машину взять.
– Твой лимузин?
– Ну да. А что тут такого? Ты ей пока ни о чем не рассказывай. Отдыхайте, празднуйте, а я как-нибудь надавлю на этого кретина Либендора, попробую уладить твою проблему.
Трекер с благодарностью посмотрел на Рона. Проблемы… проблемы… И какой идиот придумал, что без них жизнь становится пресной? Вот без друзей – да. Без них жизнь вообще ничего не стоит.
Удивительно, но всего за три дня до этого они общались с Ллойдом в этом же кабинете, и тогда Трекеру приходилось успокаивать друга.
– Этот наглец присвоил открытие Штерна! – негодовал Ллойд. – О той работе не знал никто. Ты только посмотри, насколько этот гад терпелив и осторожен. Уже пять лет, как профессор умер. Это ж надо столько выжидать, чтобы потом все захапать и подписать своим именем!
– Не понял. Кто он? Как украсть то, о чем никто не знает?
– Я знал Штерна. Альберт был моим другом, можно сказать, вторым отцом. После той истории в шахте мы с матерью уже руки опустили, а он четыре года со мной провозился. Если б не его упертость, сидеть бы мне до сих пор в инвалидном кресле.
– Ты никогда не рассказывал об этом.
– Еще бы! Я тогда ни разу с вами и не связался, боялся напоминать о себе, пока не стану таким, как прежде. Но как же я мечтал рвануть в родной Гвентлин, когда болезнь отступит, и обнять вас! Вот в то время Штерн и пристрастил меня к математике, всю жизнь мою перевернул. Он стал для меня не просто другом – вторым отцом. Эх, какой был человек! – Рональд придвинул к себе большую черно-белую фотографию в металлической рамке и с теплотой посмотрел на изображение пожилого мужчины с пышными седыми волосами и умным взглядом. – Его отец всю жизнь проработал простым санитаром то ли в хосписе, то ли в приюте для стариков, а он вон чего добился… В любой сфере медицины, за что бы ни брался, все получалось. Редкого ума человек, понимаешь? Гений! Столько жизней спас! А вот за своим здоровьем не очень-то следил.
– Так всегда, – согласился Трекер. – Сапожник без сапог…
– Когда у него обнаружили рак легких, стадия была уже неоперабельной. Альберт пришел ко мне, сидел в том же кресле, что и ты сейчас. Ученый до мозга костей. Сказал, у него есть некоторые соображения по излечению рака. Радовался, что обзавелся идеальным добровольцем для исследований. На себя намекал. Отказался от химиотерапии, утверждал, что это помешает его работе. Ничего ведь не боялся! Его пугало только то, что может не успеть.
– А если Штерн свою работу не закончил? Как, говоришь, зовут этого вора?
– Не важно. Пока не уверен на все сто, не хочу называть имени. Могу сказать только, что это один из ассистентов и у него была возможность познакомиться с исследованием.
– А может, это совместный труд? Или ассистент воспользовался идеями Штерна и сам доводил их до ума все эти годы?
Лицо Ллойда раскраснелось от возмущения.
– Да у него кишка тонка! Он действительно хороший исполнитель. Но практик. В теоретических же изысканиях – полный ноль. А тут на тебе, выдал… Слышал, как умер профессор?
– Рак, ты же сам сказал.
– Нет. Полицейские нашли на мосту его пиджак с запиской, в которой он просил никого не винить в своей смерти. Неделю тело искали, да все без толку. Решили – Темза унесла. Нечисто что-то в этой истории.
– Да все ясно. При раке такие боли бывают… У моего соседа по камере из-за этого мать повесилась. Может, и профессор…
– Только не Штерн! Я бы знал об этом. Последние два месяца его жизни мы чуть ли не каждый день общались – он консультировался по одному проекту с нейросетями. Даже в такой ситуации был неистощим на идеи. Не удивлюсь, если в скором времени и эта работа всплывет под чужим именем.
– Рон, а ты посмотри с другой стороны, – улыбнулся Трекер. – Даже если все как ты говоришь. Ну, украл кто-то эту работу, ну, присвоил. Но открытие-то увидело свет. Думаешь, профессор, сидя на небесах, больше бы радовался, если б его детище умерло вместе с ним?
– Может, ты и прав, – выдохнул Ллойд. – Но я все равно выведу этого жука на чистую воду. Вчера я уже встречался с ним и в глаза сказал все, что о нем думаю… Ладно, давай выпьем, помянем моего друга и учителя.
– Только пару капель – завтра за руль.
– Естественно. У меня тут кое-что припасено. Я как-то оказал услугу одной корпорации – помог найти ошибку в алгоритме. Вот они меня и отблагодарили.
Ллойд подошел к стеллажам и нажал на выступ. Только сейчас Трекер обратил внимание, что между некоторыми томами стоят деревянные плашки с красиво выведенными буквами. Видимо, они делили книги в алфавитном порядке. Рональд последовательно вдавил деревяшки с литерами W, E, N, D и Y. Одна из полок отъехала в сторону, открыв потайную нишу в стене.
– Венди? – удивился Трекер.
– Заметил все-таки, – усмехнулся Ллойд. – Извини, для меня это имя до сих пор как музыка.
– Для меня тоже, – улыбнулся в ответ Алан.
Рональд пошарил в нише и отодвинул кипу каких-то документов.
– Кстати, в этой стопке достаточно материала, чтобы доказать авторство Штерна, – похлопал он по бумагам. – А, вот и она!
Ллойд достал из темноты пузатую бутылку, покрытую слоем пыли. Дунул на нее и протер ладонью, очистив серебристый барельеф головы оленя с раскидистыми рогами.
– «Далмор 62». Односолодовый шотландский виски. Настоящее жидкое золото! Производство сорок второго года, но некоторые спирты датируют аж девятнадцатым веком. Знаешь, сколько стоит?
– Откуда?
– Больше сорока тысяч фунтов!
– Ничего себе! Мне на это почти год корячиться, не разгибаясь.
– Вот и я говорю: недешево. Двенадцать таких бутылок продали на аукционе в Суррее. Представляешь, один из покупателей тогда сразу же открыл виски и тут же распил со своей компанией. Мы ведь не хуже того парня? – подмигнул Ллойд, откупоривая бутыль.
Неожиданно всплывшее воспоминание тут же испарилось. Заручившись обещанием Рона поговорить с деканом, Трекер представлял, как в его жизни все снова наладится. Покручивая на пальце ключи, он быстрым шагом шел, нет, почти бежал к автомобилю. Казалось, после слов друга у Алана выросли крылья.
Рон прав – он пока ничего не расскажет Венди. За последние годы она от него видела так мало хорошего, зачем же снова ее расстраивать, да еще в такой день? Нет, сегодня все будет по-другому!
А затем появился этот человек. Он выскочил откуда-то из темноты. Не успев отреагировать, Трекер столкнулся с ним и растянулся на мокром асфальте. Ключи выскользнули из руки и чуть не свалились в решетку водостока.
Алан чертыхнулся, присел на корточки и метнул на прохожего недовольный взгляд. Вот же принесла нелегкая! И откуда он тут взялся, ведь явно бездомный? Одежда мятая, лет сто не стиранная. Нос какой-то приплюснутый, наверное, от приятелей-конкурентов в борьбе за бутылку схлопотал. Грязное лицо изъедено морщинами, в глазах растерянность.
Их взгляды встретились, и бродяга тут же бросился прочь.
Глядя вслед растворившемуся в темноте бездомному, Алан снова выругался. Хорошо хоть, ключи не провалились. Он попытался привести в порядок пиджак, который друг вручил ему «для солидности». Все без толку, такая одежка теперь только для гардероба того бомжа и сгодится. И что Рону говорить? Да ладно Рон, как он в таком виде перед Венди покажется? В ресторан, называется, привел… Придется в рубашке идти, благо не зима.
Потом Трекер несколько минут пытался открыть автомобиль, дверь которого так некстати заклинило. Казалось, все вокруг пыталось уберечь от грозящей беды, но Алан думал только об одном: в этот вечер он должен подарить Венди настоящий праздник!
Эпизод 6. Смерть умным и богатым!
Перегородки делили офисный зал «Дейли обсервер» на маленькие закутки, заставленные компьютерными столами, принтерами, факсами и вечно звенящими телефонами. Вокруг громоздились кипы бумаг, а столы заполняла разная канцелярская мелочовка. Кресла газетчиков втискивались в эти загоны с большим трудом, но сотрудники издательства, занятые повседневной суетой, уже привыкли к тесноте и практически ее не замечали.
При взгляде сверху офис можно было принять за большую шахматную доску с множеством клеток, где невидимый игрок безостановочно передвигал фигуры журналистов, фотографов и редакторов по не известным никому правилам.
Гул не давал сосредоточиться. Джессика Трекер сидела в своем «загоне» и бессмысленно смотрела в монитор. От долгого бездействия на экране давно активировалась заставка, на которой, затейливо переплетаясь, двигались кривые высшего порядка. Джессику это совершенно не волновало. Ее целиком поглотили собственные мысли, закрученные, быть может, похлеще этих математических линий. Радость, перемешанная со страхом ответственности, переполняла. Ведь теперь она самый настоящий редактор, хоть и маленькой, зато собственной колонки!
Джессика позволила себе помечтать. Если мысли отпускаешь, они начинают множиться, ветвиться, цепляться друг за друга, разрастаясь в густые дебри, в которых легко заблудиться. А сейчас было просто необходимо отвлечься или расслабиться, иначе завистливые взгляды тех, кто считал внезапный взлет молодой журналистки незаслуженным, начинали прожигать спину.
Утром, когда Джессика только пришла на работу, все уже бурно обсуждали увольнение Тима Картера. Несколько раз он помог Джессике организовать важные интервью, и с тех пор они были накоротке. Не то чтобы Джессика и Тим дружили, просто они не подначивали друг друга по мелочам, как это было принято в редакции. Отношения здесь вообще больше походили на паучьи разборки в стеклянной банке.
Тим работал в отделе криминальных новостей. Совсем еще юный, маленького росточка, щуплый, в очочках и стоптанных кроссовках – типичный ботан. Но при этом он был шустрым, как пуля, активным и вездесущим. Если бы у людей работоспособность зависела от качества топлива, как у автомобилей, можно было бы подумать, что Тим имел доступ к заправке с каким-то инновационным супергорючим. Он шлепал репортажи как горячие пирожки. Причем все сюжеты были настолько яркими, что о них сразу начинали говорить. Всего за пару лет ему удалось обрасти связями и в криминальных кругах, и в полиции.
Не так давно в городе появился новый, совершенно необычный наркотик. Он творил такие невероятные вещи с мозгом, что однажды попробовавший его человек уже не мог обойтись без этой дури. Полиция ломала голову, пытаясь понять, откуда взялся и как распространяется этот препарат. Ну и, естественно, неугомонный Картер взялся за расследование.
– Тут такое наклевывается! – рассказывал он со свойственной ему эмоциональностью. – Просто ахнете, когда узнаете, кто в этом замешан! Кстати, Джесс, твоих звездных клиентов в этом деле тьма-тьмущая. Если все получится, мне точно какую-нибудь премию дадут. Может, даже Пулитцера.
И вот пару дней назад полицейские подобрали Тима на улице с симптомами сильнейшего наркотического опьянения. А сегодня мистер Кейси – главный редактор – объявил, что такие люди, как Картер, не должны трудиться в его газете.
Главред был явно неравнодушен к Джессике, но как мужчина ей абсолютно не нравился, совершенно не вписывался в выстроенные в мечтаниях идеалы. Джессика вздохнула. Хорошо, что этот прилипала Кейси не знает о пристрастии ее отца к алкоголю, а то бы наверняка воспользовался. А если бы после этого она не повелась на его домогательства, то и вовсе вышвырнул бы на улицу. Если б папа тогда погиб, насколько бы все было проще!
Неожиданно вынырнувшая мысль испугала, и Джессика погнала ее прочь. Это она, и только она виновата во всех бедах семьи. Все ее заботы и стыд за отца ничто по сравнению с тем, что пришлось испытать ему. А все этот Блейк! Правда, в то время она была всего лишь несмышленым подростком. Все девчонки в классе тогда вздыхали об Алексе: главный заводила, симпатяга, да еще и богач. Конечно, Джессике хотелось показать подругам, что она самая лучшая, что именно с ней захочет дружить Алекс.
На той вечеринке Блейк затащил ее в комнату. Джессика была совсем не готова к такому повороту. Алекс наорал на нее, ударил и разорвал одежду. От неприятных воспоминаний бросило в дрожь. Если бы не папа…
Неужели все мужчины такие? Не хотелось в это верить. Нет, Джессика обязательно найдет того, своего. Лучшего и любимого. А еще – богатого и красивого. А как иначе? Он влюбится в нее до безумия и никогда не посмотрит на других. Даже на таких, как…
Джессика покосилась на редактора женской колонки Линду, на ее откровенный вырез, ухоженные красные ноготки и усилием воли вернула себя в мир грез. Да, он будет прекрасным любовником. Ей непременно повезет!
– Эй, Джесс! – услышала она оклик. – Хватит пялиться в монитор. Или думаешь высмотреть там богатенького жениха?
Это была Рози – ее лучшая подруга. В отличие от стройной и высокой Джессики, чернокожая Рози с тысячей косичек на голове была пухленькой коротышкой, но все ее физические недостатки с лихвой перекрывал веселый нрав. Они познакомились еще в университете, жили в одной комнате в студенческом кампусе, а сейчас вместе снимали квартиру. Именно благодаря Рози ей удалось устроиться в «Дейли».
– Ой, прости, задумалась, – улыбнулась подруге Джессика.
– Скорее, отключилась – уже третий раз тебя зову. Кстати, чем, по-твоему, газета лучше компьютера? – с серьезным лицом спросила Рози, глядя на заставку.
– Ну?
– Невозможно заснуть, прикрывая лицо монитором, – рассмеялась Рози. – Такая акула пера должна бы знать об этом.
Джессика скорчила забавную физиономию.
– Скорее уж дятел клавиатуры.
– А тебе известно, подруга, что теперь ты у нас знаменитость?
Джессика вопросительно посмотрела на Рози.
– Точно-точно, – закивала та. – Иду, значит, вчера с работы, а впереди – две девчушки лет пяти-шести, судачат о чем-то. А у меня ж рефлекс профессиональный – ушки на макушке, ни одна новость мимо не пролетит. Типа случайно подхожу ближе. Прислушалась, детишки обсуждают интервью своей любимой актрисы. Как ее? Ну, такая, с мультяшными глазами.
– Китти Хаксон?
– Во-во, она. Так вот, в интервью эта Хаксон сообщила, что скоро станет мамой.
– И при чем тут я?
– Да ты слушай. Одна девочка и спрашивает: интересно, как Китти узнала о ребеночке, ведь даже животика еще нету? А другая ей в ответ: да наверняка у Джессики Трекер прочитала, она об этом еще неделю назад писала, – рассмеялась Рози, задорно опрокинув голову.
– Да ну тебя, – махнула рукой Джессика. – Хлебом не корми – дай поизмываться над наивной девушкой.
– Кто измывается? Это я тебя на боевой лад настраиваю. Думаешь, зачем я пришла? Тебя наш мистер Забота вызывает. Наверное, еще какую-нибудь хитрость придумал, чтобы в постель затащить.
– Не пройдет. Я кремень!
– Ну-ну, все так говорят.
Мистером Заботой Рози называла Саймона Кейси. Хотя ему было за пятьдесят, среди женской части коллектива он прослыл ловеласом, падким на молоденьких сотрудниц.
Рози была еще студенткой, когда попала на практику в «Дейли». Кейси тогда приметил веселую девушку и предложил работу на постоянной основе. Завязался роман. Кейси покрутил с ней любовь пару месяцев и, потеряв интерес, переключился на новую пассию. Джессика помнила, как подруга несколько ночей плакала в подушку. Рози ни на что не жаловалась, но было видно, как ей тяжело дался этот разрыв. Через пару недель она все же смогла себя перебороть и даже осталась работать в «Дейли».
Когда Джессика однажды зашла к Рози в редакцию, Кейси случайно заговорил с ней, а выяснив, что она по профессии журналистка, пригласил попробовать себя в качестве репортера в его газете. Предложение было заманчивым – когда еще такой шанс подвернется, но Джессика засомневалась. Понятно, что она не окажется в положении подруги, такого никаким Кейси не удастся добиться. То, что редактор пытается к ней подкатить, было видно невооруженным глазом. А ради своей выгоды делать больно близкому человеку совсем не хотелось. Но, узнав о разговоре, Рози, наоборот, обрадовалась и настояла на том, чтобы Джессика согласилась.
Джессика подозревала, что собственная колонка была одной из попыток Кейси расположить ее к себе и сделать зависимой от его воли.
– Еще посмотрим, кто кого! – буркнула она, выбираясь из кресла.
– Вызывали, босс? – заглянула в кабинет Джессика.
Кейси с кем-то громко общался по телефону.
– Заходи-заходи, сейчас закончу, – кивнул редактор, продолжая разговор: – Знаешь, Фил, заголовок у тебя просто шикарный. Вот если б ты к нему еще хоть мало-мальски читабельный репортаж прикрутил… Дохлая муха интересней, чем твоя стряпня. Угу… О чем ты? Даже если мыслей нет, ты должен уметь их выразить, да так, чтобы привлечь читателей. В том и суть журналистского мастерства. Все! У тебя сутки! – Бросив трубку, Кейси радостно вскочил и принялся расхаживать вокруг Джессики. – Меня тут идейка посетила. Если сможешь ее реализовать – как пить дать звездой станешь.
Джессика недоверчиво склонила голову набок.
– Так уж и звездой?
– Не веришь? Наклевывается о-очень интересное расследование. Вопрос серьезный, предлагаю вечерком в ресторане все обсудить.
Кейси окинул Джессику масленым взглядом и попытался приобнять за талию.
– Заинтриговали, но сегодня никак. – Она ловко выскользнула из рук редактора и шагнула в сторону. – Я договорилась об интервью с медсестрой, которая готова рассказать об аборте Хоси Ямады.
– Той самой японочки, что подозревают в связи с сэром Артуром? – встрепенулся Кейси.
– Ага.
– Что ж, неплохо. Для любителей посплетничать – самое то, – похвалил редактор и, немного подумав, шутливо добавил: – Вечно у тебя отговорки. Ты их специально придумываешь, да? Дуришь меня, наверное? Смотри, осерчаю.
Она сделала обиженное лицо:
– Что вы! Вспомните, я сама предлагала отпраздновать мое назначение за бокалом вина.
Так оно и было. В тот день Джессика случайно подслушала телефонный разговор шефа с женой. Выяснив, что он не сможет принять приглашение, она и позвала его в бар. Игра в кошки-мышки продолжалась уже несколько месяцев. Кейси становился все более настойчивым, и Джессика понимала, что ничем хорошим это не закончится. Оставалось надеяться, что совсем скоро она станет известной журналисткой, и тогда любое издательство ее примет с распростертыми объятиями.
А работала она действительно хорошо. Появились читатели, которые покупали газету только из-за ее статей. Джессика трудилась в «Дейли обсервер» почти два года. Сначала она была на подхвате, затем ей доверили написание маленьких статеек, потом интервью со знаменитостями, ну а теперь и целую колонку.
– Было такое. – Кейси, поморщившись, почесал затылок. – Мне кажется, моя старушка всегда чувствует, когда я… Ладно… – Он подошел к письменному столу и достал папку с бумагами. – Я тут кое-что подготовил. В последнее время появилась нехорошая тенденция: стали часто умирать или пропадать без вести ученые, богачи, политики – в общем, всякие знаменитости. Подозрительно, да? Знаменитости – твоя тема. Конечно, для такого перспективного материала стоило дать тебе в помощники нашего спеца по расследованиям, но сама знаешь, что этот Картер учудил. Если раскрутишь дело раньше других – будет бомба. И название можно придумать какое-нибудь звучное. Типа «Опасно ли быть умным?» или «Хочешь умереть? Стань богатым!». Ну, что-нибудь в таком духе.
– Считаете, по миру бегают фанатики-убийцы с лозунгом «Смерть умным и богатым!» и крушат всех направо и налево? – усмехнулась Джессика.
– Зря смеешься. Посмотри на Дайсона. Он ведь твой клиент?
Джессика с улыбкой вспомнила, как пару месяцев назад брала интервью у этого миллиардера. На стандартный вопрос «Как вам удалось добиться такого успеха?» он ответил весьма неожиданно. Точнее, странно усмехнулся и заявил, что деньги не значат ничего, важна лишь усердная работа. Джессика тогда по-настоящему удивилась. «Вы серьезно?» – спросила она. «Нет, естественно! – рассмеялся Дайсон. – Но я смог убедить в этом своих подчиненных».
– Мой, – подтвердила Джессика. – Очень интересный мужчина. А что с ним не так?
– Вот, взгляни на своего «интересного». Думаю, сегодня в новостях объявят.
Кейси открыл папку и вытащил несколько листов. Джессика впилась взглядом в текст.
– Исчез? – Она удивленно посмотрела на редактора. – Похищение, да? Выкуп еще не требовали?
– Нет, и не думаю, что потребуют. Скорее всего, он уже мертв, как и все остальные. Держи папку. Дайсон такой не один.
– Интересненько!
– Слава богу, сообразила наконец. Ладно, иди трудись, детка. Потом меня отблагодаришь. Главное, атмосферу погуще нагнетай – новости живут только до тех пор, пока вокруг них слухи растут.
– Спасибо, босс.
Джессика в задумчивости вышла из кабинета. И как она сама не обратила внимания на эти исчезновения? Какой она после этого журналист? Сразу вспомнились три известных человека, которые ушли из жизни меньше чем через месяц после беседы с ней.
Вернувшись в свой закуток, Джессика тут же принялась разыскивать в Интернете новости о Роберте Дайсоне. Оказалось, что последним официальным мероприятием, где появлялся миллиардер, был Нобелевский банкет. После этого он ни с кем, кроме сотрудников своей компании, не контактировал. Говорят, запирался в кабинете и подолгу сидел там, не желая ни с кем общаться. А через несколько дней и вовсе исчез. Дал выходной водителю, сам сел за руль и умчался неизвестно куда.
Джессика нашла интервью с двумя людьми, замеченными на банкете в компании Дайсона. Это были нейрохирург Клаус Келер и четырежды нобелевский лауреат Малколм Фриз.
Как рассказал Келер, он обсуждал с пропавшим свое последнее исследование. Утверждал, что работа заинтересовала Дайсона и тот даже пообещал выделить на нее денежный грант. Профессор сокрушался и очень удивлялся столь странному исчезновению потенциального спонсора.
Малколм Фриз сообщил, что этот «неутомимый меценат, радеющий о развитии современной медицины», обратился и к нему. Они договорились о сотрудничестве, но, к сожалению, сэр Роберт так и не вышел на связь.
Как же можно было пропустить такую новость? Позор!
Интернет пестрел самыми разными версиями случившегося. Говорили о связях Дайсона с мафией, о неизлечимой болезни, о его участии в неудавшемся государственном перевороте и даже о том, что он решил стать буддийским монахом. Расследование взял под личный контроль сам Генри Бернс, глава NCA[3]. С ним Джессика тоже была знакома: две недели назад брала у него интервью.
Она набрала имя Бернса в строке поисковика и, не веря глазам, замерла – час назад вертолет с шефом NCA на борту потерпел крушение. Предварительная причина катастрофы – технические неполадки в системе навигации. Не выжил никто.
Вот так да! Кейси прав – что-то здесь нечисто. Бернс не последний человек в силовых структурах страны. Разве могли такой шишке дать неисправную технику?
– Ну, как твои бастионы? – послышался за спиной голос Рози.
Джессика с удивлением повернулась к подруге:
– Какие еще бастионы?
– Я о Кейси.
– А! Держатся.
– Ну и зря. Знаешь, он порой может быть очень даже щедрым.
– Зачем это мне? Он же типичный офисный плейбой: получил что хотел, и вперед на новый приступ.
– Не скажи. Видно же, какие он на тебя страдальческие взгляды бросает. Поверь, я его достаточно хорошо изучила. К другим он совсем иначе относился. Похоже, втюрился в тебя наш сердцеед, точно пацан. Небольшой шажок навстречу – и сможешь веревки из него вить. Детей у него нет, жена из персика уже давно в курагу превратилась. По большому счету их ничего не связывает, так что все в твоих руках. Захочешь, сможешь стать миссис Кейси. Чем плохо? Будут у тебя и наряды, и брюлики, и поездки в шикарные отели на теплых морях. А если нужно – любовника смазливенького заведешь. Красота! Эх, будь я на твоем месте, так развернулась бы…
– Издеваешься, да?
– Почему же?
– Ну, ты даешь! Я и так через себя перешагиваю, когда улыбаюсь его скабрезным намекам. Считаешь, я пошла в журналистику ради золотых платьев? Я хочу вскрывать пороки и вытаскивать всякое дерьмо наружу, чтобы все знали, кто и что портит нашу жизнь. Мечтаю сделать мир хоть капельку лучше. Можешь смеяться, но я действительно верю, что смогу с этим справиться.
– Обалдеть! Прям облачко из сахарной ваты, – усмехнулась Рози. – Ну-ну, посмотрим, где будет твой идеализм через пару-тройку лет. Святых среди людей нет. Поверь, каждый имеет свою цену.
– Вот и посмотрим, – обиженно насупилась Джессика.
– Ладно, забей. Это я так… Лучше расскажи, чем ты тут занимаешься? – Сообразив, что зацепила подругу за живое, Рози перескочила на другую тему и с любопытством посмотрела на экран. – Бернс? Слышала. А ты опасный человек, Джесс. Люди после общения с тобой мрут, как после чумы. Шучу. Может, по кофейку?
– Не, не сейчас.
Джессика вздохнула. Даже Рози уже знает об аварии. Об этих исчезновениях, наверное, тоже. Она одна тут как дурочка слепоглухонемая? И о какой карьере можно мечтать? Надо собраться, взять себя в руки.
– А я схожу. Дома вечером поболтаем. Надеюсь, после разговора с тобой я выживу? – рассмеялась Рози и направилась в буфет.
Не умирают же люди, в самом деле, из-за того, что поговорили с ней? Конечно нет! Неужели за знаменитостями действительно идет охота?
И тут в голове Джессики всплыли слова Картера: «Вы ахнете, когда узнаете, кто в этом замешан! Кстати, Джесс, твоих звездных клиентов здесь тьма-тьмущая…»
А ведь он и о Бернсе спрашивал! Эти дела как-то связаны? Наркотики – бизнес серьезный, за него любого в бетон закатать могут. Нужно срочно поговорить с Тимом!
Эпизод 7. Рукопись профессора Ллойда
Похоже, научная деятельность давала профессору Ллойду неплохой доход при жизни, раз он смог позволить себе квартиру в Белгравии. Это была даже не квартира, скорее таунхаус, который занимал все четыре уровня подъезда и имел отдельный вход.
Трекер уже третий день вертелся на Итон-Плейс вокруг дома Ллойда. Письмо покойного друга никак не давало ему покоя. И не только письмо. Последнее время одна не очень приятная мысль постоянно вертелась в голове. Понятно, что Рон знал Венди с детства, но этот вечно несчастный взгляд при упоминании о ней… И шифр в кабинете… Неужели Рон посчитал их с женой предателями и через столько лет решил отомстить? На работу специально Алана устроил, чтобы поближе быть. Лимузин проклятый подсунул. А может, он планировал избавиться как раз от Алана, но что-то пошло не так? Или нет – он хотел убить именно Венди, чтобы Трекер промучился всю оставшуюся жизнь. Но тогда зачем весь этот цирк с письмами? Хотя Рон умный, профессор, как ни крути. Может, задумал что-то изощренное, чтобы потом побольнее ковырнуть, а сам сидит сейчас где-нибудь в укромном местечке и посмеивается?
Трекер поморщился. Тьфу! Что за бред опять в голову лезет? Это же Рон! Ронни Ллойд – его лучший друг. Брат! И в живых его уже нет. Мало того, смерть эта не случайна. Вне всякого сомнения, его убили, а до того где-то держали против воли. Может, даже пытали. Именно такой вывод напрашивается из писем.
Только спьяну можно было подумать, что письма писал покойник или что Рон чудесным образом воскрес. Наверняка существует море всяких программок, которые отправляют послания с задержкой по времени. Любой школьник такую на просторах Интернета раздобудет, а для ученого-кибернетика это и вовсе труда не составит. Скорее всего, сообщения пришли так поздно из-за сбоя программы или из-за какой-то ошибки. Не мог же Рон, в самом деле, просить помощи для себя уже мертвого?
Другу Алан помочь уже не сможет, но разобраться во всем и найти убийц Рона и Венди он должен. Да-да, и Венди тоже! Ведь из последнего письма однозначно следовало, что именно похитители виноваты в ее смерти. Во что бы то ни стало нужно их покарать!
* * *
Дверь в доме Рона была до сих пор опечатана. Алан прочитал текст на висевшей рядом листовке: «Вход без представителя департамента полиции воспрещен!» Странно, со дня его смерти прошел почти год, а жилье так никто и не занял. Неужели власти все еще разыскивают законных наследников?
Обойдя дом несколько раз, Алан понял, что не он один проявляет интерес к квартире. Он насчитал троих подозрительных мужчин, которые терлись вокруг и что-то высматривали. Пару раз Трекер даже чуть не столкнулся с ними. А прошлым вечером ему показалось, что в окне блеснул свет, словно кто-то обследовал квартиру карманным фонариком. Если Алану не померещилось, то этим людям удается проникать в дом, не нарушив ленты с печатью. Но как? Черный ход?
Стараясь держаться в тени, Алан снова обошел дом. Во дворе обнаружилась металлическая дверь с зарешеченным окошком. Трекер осторожно подергал ручку. Заперто. В ожидании темноты он устроился в укромном месте и принялся наблюдать за входом.
Ближе к девяти вечера появился один из «конкурентов» – долговязый детина со впалыми щеками, и направился к таинственной двери. Озираясь по сторонам, он осторожно отомкнул замок и скрылся в черноте проема.
Мысль о сквоттерах[4] Трекер отмел сразу: они бы уже давно заселились, а у этого парня даже ключи есть. Полиция? Тоже вряд ли. Долговязый шел, точно вор – суетливо, с оглядкой и непонятным страхом в глазах. Может, он как-то связан с убийцами Рона? А вдруг он и те двое и есть убийцы?
Сквозь окна Алан видел, что кто-то, как и вчера, обходит уровни квартиры, обшаривая пространство лучом фонаря. Примерно через полчаса незнакомец закончил рейд, вышел на улицу, снова с опаской огляделся и запер дверь. Трекер незаметно последовал за ним. Долговязый добрался до дороги и приблизился к машине, скрывающейся в тени раскидистого дерева.
– Что там, Пит? – послышался тихий мужской голос из автомобиля.
– Да ничего, показалось, наверное.
Раздался хлопок закрывающейся двери. Алан подкрался ближе. В такой темноте увидеть что-то заслуживающее внимания не удалось, но кроме Пита он заметил в салоне контуры еще двух человек. Точно трое, и все сейчас здесь. Явно кого-то выслеживают. Или просто не могут найти что-то важное, потому и не уходят? И тут Трекера осенило. Ну, конечно! Тайник в кабинете Рона! Эти люди связаны с таинственным ассистентом, присвоившим открытие Альберта Штерна!
Разрозненные кусочки пазла сложились в цельную картинку. Чтобы избежать разоблачения, злодеи похитили Рона, пытали его, хотели заполучить собранный компромат. А когда ничего не вышло, устроили аварию…
Когда Алан ехал к дому друга, то даже не понимал, зачем это делает. Может, просто хотел еще раз побывать там, где они виделись последний раз? А может, подсознательное желание помочь, откликнуться на письма, толкнуло его на этот шаг? Или хотелось отбросить прочь дурацкие мысли о виновности друга?
Поначалу Трекер совершенно не планировал забираться в дом, но сейчас был твердо уверен: ему необходимо проникнуть в кабинет. Он чувствовал, что там обязательно найдется разгадка. Если эта троица решилась на убийство ради бумаг, то разберут в квартире все до последнего винтика. Алану казалось, что враги вот-вот докопаются до тайника. Надо действовать быстрее. Он должен был их опередить!
О том, чтобы попасть внутрь со стороны дороги, не могло быть и речи – эта часть дома для бандитов из машины видна как на ладони. Алан вернулся во двор и решил попробовать вскрыть дверь запасного выхода. Он осторожно покрутил ручку – бесполезно, поковырялся в замке проволокой, со злостью надавил на полотно плечом – дверь не поддалась.
– Вот дерьмо! – с отвращением выругался он и плюнул под ноги.
Окна и балкончики на фасаде были недосягаемы. Как же пробраться в этот проклятый дом? Жаль, что в детстве он так и не стал скаутом, а при нынешнем здоровье у него уж точно не получится превратиться в спайдермена.
Трекер уже собрался уйти, даже развернулся, но краем глаза заметил на уровне цокольного этажа вентиляционную решетку. Судя по размеру, в нее мог пролезть даже фанат гамбургеров. Алан довольно улыбнулся и направился к лазейке. К его удивлению, кто-то грубо выкорчевал решетку из стены. Ее просто засунули в пазы, в которых сейчас она еле держалась. Интересно… Главный вход опечатан, от запасного у злоумышленников есть ключи, зачем еще и тут все расковыривать?
Алан без труда вытащил решетку, прислонил к стене и залез в дом. Увы, он был совершенно не готов к такой авантюре, даже самого обыкновенного фонарика не припас. В помещении, где Трекер очутился, было абсолютно темно и пахло сыростью. Он споткнулся о какую-то металлическую бочку – та с грохотом упала на кафельную плитку. Трекер похлопал себя по карманам и вытащил зажигалку. Дрожащий язычок пламени смог осветить лишь небольшую часть комнаты, заставленной какими-то стремянками, коробками с инструментами и разным хламом.
Трекер с трудом отыскал дверь и проскользнул во внутренний коридор. Чтобы передвижений не заметили с улицы, он вынужден был погасить огонек. К тому же колесико зажигалки раскалилось так, что стало обжигать пальцы. Подниматься по лестнице пришлось практически на ощупь. Алан осторожно приоткрыл дверь кабинета и вошел. На цыпочках приблизился к книжным полкам. Пришлось снова пустить в ход зажигалку, иначе разглядеть литеры на деревянных плашках не получалось.
