Ее отец всю жизнь демонстративно выглядел «просто одним из механиков». Он таскал рабочий комбинезон, который мистическим образом был постоянно грязным – но постоянно одинаково грязным, не настолько, чтобы вызвать омерзение, однако достаточно, чтобы намекнуть на тяжелую работу, будто специально испачканным. Карстен, когда было настроение, еще и на лицо какие-то невразумительные пятна ставил, хотя у настоящих механиков и конструкторов такие появлялись очень редко.
Сеун считал подобные демонстрации дешевым популизмом, который не вызывал восторга даже у людей Карстена, не говоря уже о соседях. И тем приятней оказалось то, что Криста решила не перенимать за отцом эту странную привычку. Она всегда выделялась, наряды ей шили явно на заказ, и сделаны они были так, чтобы мгновенно привлечь к ней внимание, но при этом не лишить легкости движений.
Вот и теперь Криста явилась на встречу в сапогах, обтягивающих брюках и куртке из плотной темно-коричневой кожи, украшенной сложным узором из тонких золотых пластин. В прошлом она стригла волосы коротко, почти по-мужски, теперь вот перестала, и за год они заметно отросли, будто позволяя оценить редкий платиновый оттенок. Впрочем, о практичности Криста не забывала и здесь, волосы неизменно оставались убранными от лица сложными металлическими украшениями.
Сеуну нравилось рассматривать ее при каждой встрече, однако делать свое любование очевидным он не собирался, общался он с Кристой так же, как и со всеми – равнодушно и негромко.
– Чем обязан?
Криста не стала размениваться на банальности вроде «нам нужно поговорить наедине». Раз пригласила сюда, понятно, что нужно – и без посторонних ушей. Она вообще отвечать не собиралась, она просто протянула ему маску-респиратор.
Сеун оценил деловой подход, маску он надел без повторного вопроса. После этого Криста жестом позвала его за собой, еще ниже, туда, где располагался коллектор.
Обслуживал этот коллектор несколько кварталов сразу. Отходы оттуда стекались в единый бассейн, в котором сложнейшая система, придуманная конструкторами при Карстене, перемалывала их, осушала, превращала в плотные брикеты, из которых получалось на удивление хорошее топливо. Еще одним достижением местных стала настолько идеальная схема вентиляции, что вонь из этого зала никогда не покидала пределы нижнего уровня и никому не мешала жить.
Однако в зале переработки она сохранялась, этого избежать нельзя. Маска, конечно, помогла… И все равно тошнотворный запах навалился резко, сильно, так, что мгновенно начали слезиться глаза. Сеун уже мысленно попрощался с одеждой, в которую облачен сейчас: такую вонь вряд ли удастся отстирать, проще сразу все сжечь.
– Очень надеюсь, что это не экскурсия, – заметил он. В маски были встроены передатчики, кричать не пришлось.
На этот раз Криста отмалчиваться не стала, она спокойно пояснила:
– Вчера вечером мне сообщили, что система сломалась. Это не первый случай, такое периодически бывает, слишком велика нагрузка. Обычно здесь всем заправляют роботы…
– Не удивлен.
– Но если происходит поломка, в зал спускаются мои люди, – продолжила Криста, проигнорировав его комментарий. – Они спустились и нашли вот это.
Они как раз добрались до металлического моста, нависающего прямо над нечистотами. Криста указала на густую маслянистую пленку, покрывающую поверхность коллектора. Сеун давно уже заметил, что там полно каких-то уплотнений, однако он к ним не присматривался, знал, что в отстойнике биологических отходов ничего приятного по определению увидеть нельзя. И все же, взглянув в том направлении, на которое указывала Криста, он сразу понял, что смутило ее людей.
Среди мутной жижи плавали трупы. Двое или трое, сказать сложно, тела были расчленены, изуродованы, частично растворены химикатами. Но в том, что это именно люди, а не очередные мутанты, перехваченные у границы, сомневаться не приходилось.
А так не должно было случиться! Понятно, что смерть – частый гость в Семи Ветрах. В городе, построенном посреди пустоши, иначе и быть не может. Но при этом смерть никогда не воспринимали как нечто банальное, к ней всегда относились с большим уважением, это стало одной из главных традиций Семи Ветров еще с дней основания.
Чаще всего покойников сжигали, иногда – уносили в пустоши, если такого требовали традиции. Но никто и никогда не бросал трупы в коллектор биологических отходов!
Криста дала ему несколько минут, чтобы все осознать. Лишь после этого она заговорила снова:
– Об этом сразу же сообщили мне. Мне удалось сдержать новость – судя по твоему удивлению, ты впервые узнал обо всем здесь и сейчас, а значит, у меня получилось.
Что ж, определенно победа с ее стороны… Криста не стала упрекать его за то, что у него шпионы во всех кварталах – и вроде как все равно упрекнула. Извиняться Сеун не собирался: плох тот Ветер, который откажется от шпионов!
Куда больше его впечатлило другое: она верно распознала его реакцию, хотя он был уверен, что ничем себя не выдал.
– И все равно тела здесь, – сказал он. – Почти через сутки после обнаружения.
– Нам не нужно доставать их, чтобы работать с ними. Если мы их коснемся, мы станем частью преступления, не так ли?
– Как уже стал я – в момент, когда узнал обо всем этом.
– Участь Ветра редко бывает легкой, – невозмутимо рассудила Криста. – Мы отсканировали тела, получили фрагменты, также изучили образцы технической жидкости и даже ила со дна.
– У вас есть машины, способные добраться до дна и не раствориться?
– Мы знаем свою работу. Люди, которых ты видишь, опознаны не были.
– Данные можно стереть, – напомнил Сеун.
– Но можно ли так же легко стереть родственников? Я проверила, запросов о поиске пропавших без вести за последнее время не было ни в одном из кварталов.
– Значит, беженцы… Но беженцев тоже регистрируют.
– И информацию тоже можно стереть, – кивнула Криста. – А их как раз искать некому. Но беженцев также можно убить за пределами города, до того, как они пройдут регистрацию.
– Убить или поймать, тайно привезти сюда… Но для чего?
– Насчет этого четких догадок нет. Анализ показал лишь то, что в тканях не было яда или неопознанных веществ. Но с учетом состояния тел мы не можем определить причину смерти с абсолютной уверенностью. Мы также не можем утверждать, что какие-то фрагменты пропали, потому что кое-что растворяется уже на этапе прохождения по коллектору.
– Если бы не поломка, что было бы с этими телами?
– Система бы их не распознала. Сюда постоянно сбрасывают животных и мутантов, а сложные сканеры мы не устанавливаем, они в таких условиях ломаются. Поэтому, если бы не поломка, система просто переработала бы человеческие тела вместе с остальными отходами. Она уже делала такое.
– Анализ ила? – догадался Сеун.
– Именно так. Донный ил показывает, что некие человеческие фрагменты бывали в коллекторе и раньше.
– Почему ты рассказываешь мне все это?
– Чтобы не только я знала правду, – пожала плечами Криста. – Чтобы не только мое решение потом обсуждали. А еще потому, что таких коллекторов несколько. После того, что произошло здесь, я велела проверить ил во всех. Но остальные чисты, человеческие останки нашли только в этом. А он обслуживает не все кварталы.
– Только твой и мой?
– Твой, мой и медиков.
Да уж, неприятная ситуация получается… Конечно, был еще вариант, что к их коллектору подобрался кто-то другой, чтобы сбить их со следа. Но это было бы слишком сложно, риск повыше получается, чем использование ближайшего коллектора.
Сеун хотел бы сказать, что его людей можно исключить, они бы на такое никогда не пошли… А он не мог. Хотя бы потому, что чужую душу невозможно познать до конца, лишь до границы, которую эта душа наметит. Он неплохо знал своих людей, с каждым хотя бы раз поговорил лично, традиции семьи Хан требовали этого. Однако Сеун вынужден был признать: среди воинов хватало тех, кто готов был пойти дорогой демонов и сотворить нечто подобное, а уж ради корысти или поддавшись безумию – вопрос не такой важный.
Точно так же Криста воспринимала своих людей, и это тоже делало ей честь. Она не пыталась убедить Сеуна, что они не могли, ну никак. То ли знала, что он не поверит, то ли была готова принять любую версию событий.
– Мы можем подозревать три квартала, – задумчиво произнес Сеун. – Однако ж нас сейчас тут двое. Ты решила побеседовать с каждым из Ветров отдельно?
– Я не доверяю Ветру Санне, – просто ответила Криста. – Поэтому меня не интересует ее суждение.
– Любой, с кем ты разделяешь решение, принимает на себя ответственность и вину. Ты решила уберечь Санну от такого?
Криста впервые изменила своем фирменному равнодушию: она позволила себе рассмеяться, тихо и совсем не весело.
– В этом и проблема! Санна никогда не признает за собой ответственность и вину, разве это для кого-то новость? Узнав о том, что здесь случилось, она бы немедленно потребовала оповестить об этом все кварталы, начать расследование… Чтобы откреститься от любых подозрений, она бы устроила скандал: разве можно обвинять ту, кто рассказал людям правду?
– Но правда не всегда во благо: если мы не сможем доказать, что устранили угрозу, она породит лишь хаос.
– Верно, – согласилась Криста. – А еще до тебя, как и до меня, полагаю, дошли слухи о том, что Семью Ветрами почему-то заинтересовался Черный Город. Мы пока не знаем, пользу это принесет или вред. Но мы в любом случае не можем сейчас открыть такую точку уязвимости.
– Поэтому то, что здесь произошло, придется утаить. Тела все-таки утилизировать, но впредь наблюдать за коллектором внимательней, надеясь перехватить того, кто это делает.
– Именно. Я уже отдала распоряжения насчет установки нового оборудования.
– Считай, что моя поддержка у тебя есть.
– Благодарю.
Она могла бы принять такое же решение, не привлекая его, она была достаточно мудра для этого. То, что Криста сделала сегодня, стало не одолжением ему, она подкинула ему ответственность, в которой Сеун совершенно не нуждался. Да еще и Санну уберегла, пусть и не из симпатии!
У него было полное право злиться на нее, однако злости он почему-то не чувствовал. Только вновь вспыхнувшее желание раскрыть ей правду про Карстена…
Но сейчас для этого точно не время. Кристе следует не терзаться внутренними сомнениями, а оставаться сильной. У них ведь наметилось сразу несколько проблем… То, что людей убивают, это делают давно, непонятно, кого и как искать…
Ну и, разумеется, то, что Черный Город почему-то решил нарушить систему отношений, которая сохранялась между ними годами, и привести это могло к чему угодно.
* * *
Ждать Марк умел всегда. Если можно было пораньше узнать правду или решить проблему, он делал для этого все возможное. Если же он ничего сделать не мог, он предпочитал не суетиться.
Вот и теперь несмотря на то, что он не понимал все действия и решения Гекаты, он не спешил к ней с расспросами. То, что первым дежурным она назначила не его, а Иовина Бардаса, тоже раздражения не вызвало. Вполне логично, что предполагаемая представительница Совета в первую очередь захочет побеседовать со своим главным защитником! Марк не торопил события, он сосредоточился на всех открытиях, которые неизбежно несла с собой дорога.
Ворота они покинули сразу же, как только прибыла Геката. С этим проблем не возникло, транспорты подготовили заранее, а для столь важной экспедиции еще и расчистили путь от любых мелких угроз, на которые обычно не обращали внимания. Поэтому первые часы пути прошли гладко, на максимальной скорости.
Впрочем, на скуку не приходилось жаловаться уже тогда. В транспорте, даже пассажирском, окон не было – по понятным причинам. Однако на всех его сторонах были установлены камеры, дававшие изображение неплохого качества на дюжину экранов в салоне, и это было куда более полной картиной окружающего мира, чем прямое наблюдение через стекло.
Так что Марк сумел разглядеть остатки города, сохранившиеся прямо за Воротами. Хотя больше это теперь походило на гигантский лес, в котором насмешки ради расставили декоративные фигурки, призванные напоминать, что когда-то на этой планете жили люди. У дороги, которой пользовались посланники Черного Города, все обстояло не так уж плохо, но даже здесь можно было разглядеть, насколько крупными стали растения – некоторые цветы, последние перед холодами, размером превосходили человека. И судя по засохшей крови под ними, их красотой следовало любоваться издалека, не проверяя, на что распространилась в их случае мутация.
Вскоре город кончился, они добрались до пологих холмов. Тут растений оказалось куда меньше – да и те, что были, уже лишились листвы, тугие жгуты стеблей мало отличались от растянувшихся во все стороны колец колючей проволоки. Видимо, солнечная радиация в этом участке была особенно сильной, такие «дыры» сформировались где-то после Третьей Перезагрузки. В итоге опасные участки оказались не нужны ни природе, ни людям, и на них сохранялась лишь самая упрямая жизнь. Хотя люди такое соседство не ценили, холмы они уверенно превратили в свалку. Сюда свозили старые боевые машины после того, как из них извлекали все мало-мальски полезные детали. Теперь земля и ржавчина занимали на этом участке примерно одинаковую территорию.
Но жизнь ведь все равно победит… Марку хватило и взгляда на экран, чтобы заметить каких-то мелких чешуйчатых тварей, поселившихся среди полураздробленных корпусов. Еще немного, и новая экосистема сформируется… А может, уже сформировалась: если поднять верхний слой мусора, наверняка можно обнаружить немало интересного.
Ночью они двигаться не рисковали – на дорогу могло выползти что угодно. Транспорты парковались рядом, вплотную друг к другу, и выпускали дополнительную броню, от крыши до земли. Камеры в таких условиях отключались, и разглядеть, что творится снаружи, не представлялось возможным. Но на это неплохо указывали звуки – вой, визги, рычание, удары, порой достаточно сильные, чтобы вздрогнул даже массивный грузовик. Спать это Марку особо не мешало, он к такому привык. Утром, когда камеры заработали, можно было разглядеть бесформенные груды сожженной плоти, оставшиеся возле места стоянки. Вопросов об этом никто не задавал.
Днем они добрались до города, который сохранился намного лучше приграничного. Растения здесь тоже обрели немалую власть, они пробили корнями асфальт и обвили сетями небоскребы. Но наследие людей держалось неплохо, большая часть зданий была далека от обвала, здесь можно было жить. Да кто-то и жил, даже люди… Но не только люди.
Они видели нескольких обитателей мегаполиса, проезжая по центральному проспекту. Тут были беженцы, испуганно таившиеся под прикрытием распахнутой пасти подземного перехода – нелегалы, значит, наивно уверенные, что смогут проскочить… Их не больше двадцати, вряд ли даже до границы доберутся. Но это если они уйдут отсюда, Марку доводилось слышать, что люди жили и в таких заброшенных городах, причем не один год. Правда, заканчивалось это всегда одинаково, но в нынешних реалиях каждый новый день – уже достижение.
Мутанты днем тоже таились, однако их следов тут хватало. Это и норы, странным образом обустроенные в оплавленном бетоне, и груды костей, собранные у вроде как безобидной абстрактной скульптуры, и бесформенные силуэты, то и дело мелькавшие за редкими уцелевшими стеклами.
В какой-то момент они даже увидели умирающую девушку. Она, уже истерзанная, окровавленная, еще боролась за жизнь. Она почти выбралась из осевшего под собственным весом здания, но тонкие белесые щупальца плотным коконом обвили нижнюю половину ее туловища, утягивая несчастную обратно в темноту. Она кричала и плакала, тянула покрытые кровью руки к проезжающим транспортам, умоляла о чем-то, но камеры не передавали звук.
Это неприятно задело, и даже Марк, не отличавшийся эмоциональностью, в какой-то момент захотел вмешаться. Впрочем, желание мелькнуло и погасло, ясно ведь уже, что экспедиция не остановится. Геката наверняка видит то же, что и они, раз она не отдала приказ о спасении, любые предложения помочь будут восприняты как нытье.
Остальные тоже смотрели на умирающую девушку – и наверняка понимали не меньше, чем Марк. Почти всем хватило опыта промолчать… Но Нико неожиданно предложила:
– Мы не могли бы остановиться? Ведь на ее спасение уйдет пара минут!
Хотя, если задуматься, это не так уж неожиданно. В первые дни знакомства Марк еще мог поверить, что Нико Тулиади – холодная карьеристка, которая живет одним лишь желанием выслужиться. Потом он провел пару миссий вместе с ней и разобрался, что она собой представляет, чуть лучше. Ну а последним штрихом к портрету стала ее скорбь – по ней смерть Леони ударила больнее всего. Пожалуй, Нико и сама понимала, что чувства – это уязвимость, но выжечь их пока не могла.
Иовин нахмурился, он явно готовился ее отчитать, да не успел – с ответом его опередил Эзра. Он бросил взгляд на экран и презрительно хмыкнул:
– Эту спасти? Да она уже второй месяц орет! Она реалистичная, это факт, раньше кто-то даже попадался, а теперь все привыкли. Думаю, скоро даже та безмозглая тварюшка, которая ее использует, догадается, что нужно поменять наживку.
– Я не понимаю… – растерялась Нико. – Это робот?
– Это мутант, – пояснил Эзра. – На Земле давным-давно существовала глубоководная рыба, которая огоньком подманивала к себе добычу. После всех Перезагрузок, когда мутагенные катастрофы стали привычной штукой, этот принцип взяли на вооружение многие новые хищники. Эта орущая девица – не самостоятельный организм, она что-то типа нароста.
– Она хоть когда-то была живой? – поежился Зоран.
Проводник остался спокоен, он такое наверняка видел не раз:
– Не-а, это нарост из собственной плоти существа. И, поверьте, целиком его лучше не видеть. Но именно из-за таких штук беженцы, решившие сэкономить на проводниках, очень редко добираются до Черного Города.
– Зачем оставлять этот город? – поразилась Нико. – Почему бы не выжечь его дотла?
– А смысл? – изумился Эзра. – Он выполняет роль фильтра. А для кого-то и дома. То, что тут плохо многим, не значит, что плохо всем.
– Ты хочешь сказать, что в этом гадюшнике постоянно живут люди?
– Хочу и говорю. Потому что это не самый большой гадюшник по стандартам нового мира.
Нико не стала уточнять, что проводник имел в виду под фильтром, это и не требовалось. Черный Город никогда не скрывал, что готов принять только лучших. Те, кто не пережил путешествие через этот город, лучшими считаться не могли.
Их колонна как раз покинула город, когда начался снег. Налетела небольшая туча, покрывающая мир тяжелыми пушистыми хлопьями. Марк знал, что долго белая пелена не продержится, однако ее оказалось достаточно, чтобы сделать участок дороги почти красивым. Она скрыла разбросанные у обочин трупы и разорванные машины, сделала леса безобидно пушистыми, прикрыла воронки и рвы на полях сражений. Потом снег кончился, однако мир некоторое время казался чистым и новым – до самых лавовых полей, на которых транспорты остановились, чтобы сменился караул в грузовике представительницы Совета.
На сей раз настала очередь Марка. Ему было любопытно: не специально ли Геката подгадала так, чтобы он покинул транспорт именно здесь? Чтобы увидел это место не через камеры, а своими глазами?
Он раньше слышал о таких полях, однако никогда их не видел. Насколько было известно Марку, много лет назад на этой территории использовали инновационное оружие, оказавшееся даже слишком совершенным. Оно выполнило свою роль, выжгло машины и ловушки… а еще – любую жизнь, и зона поражения определялась не только наземным радиусом, но и глубиной.
С тех пор значительный участок территории стал жарким, душным, исходящим дымом. По большей части черная выжженная земля, но порой на ней попадаются пятна правильной круглой формы, исчерченные огненными трещинами – озера магмы, образовавшиеся на месте попадания снарядов. Проверка того, как быстро они остынут, тоже была частью эксперимента. Интересно, дожили ли организаторы до сегодняшнего дня, хоть кто-то? Даже если да, это не имело значения, озера не собирались остывать.
Они были опасны для всех без исключения – для людей, мутантов и машин. Выжить можно было, только придерживаясь редких лент твердой земли, но даже там сложно было дышать из-за жара и дыма. Однако и так Марк не жалел, что получил возможность это увидеть – огненные трещины на черном запоминались на всю жизнь.
Когда он все-таки вернулся под защиту транспорта, ему показалось, что он рухнул в холодную воду, хотя показатели бортового компьютера намекали, что воздух тут скорее теплый. Геката не поднялась ему навстречу, она дожидалась его прихода в кресле, устроилась удобно, как кошка. Она сохраняла большую часть новой маскировки, только маску с лица потрудилась снять, хотя – Марк был уверен в этом – другие дежурные вряд ли удостоились такой чести.
– Это момент, когда я должен воскликнуть «Так это была ты?!»? – усмехнулся Марк.
– Можешь попрактиковаться в актерском мастерстве, если очень хочется. Но если бы ты не догадался, что это я, даже когда я назвала свое имя, встал бы вопрос о базовых интеллектуальных способностях. Ты понял раньше, чем прозвучало имя, и это радует. Как и то, что ты дождался нынешнего разговора.
Благодарить ее за похвалу и уж тем более смущаться Марк не собирался. Оглядываться по сторонам тоже не было смысла, он прекрасно знал этот транспорт, путешествовал тут с Гекатой когда-то. Поэтому он просто сбросил плащ, когда ощущение холода отступило, и занял второе кресло.
– Ты все-таки расскажешь мне, что происходит? – полюбопытствовал он. – Остальные действительно не поняли, что это ты?
