Он больше не торговался с ней, да и начало их разговора вряд ли можно было считать торгами. Хан Сеун тоже не был готов к тому, что Ветер в квартале конструкторов переменится так скоро. Он затеял спор лишь для того, чтобы понять, кто же теперь будет править его соседями.
Похоже, ответ его устроил, потому что очень скоро воины прислали даже больше отрядов, чем она ожидала. Медики отправили группу помощи часом позже, за это Криста пообещала ничтожную часть оборудования, которое недавно привез караван. Кормильцы одолжили им отряд собственных роботов – причем без оплаты, бросив при этом лишь загадочное «сочтемся». У Кристы не было времени размышлять, удачное это решение или нет.
Она справилась. Она отстояла свой квартал, она добилась того, что стая босхов, рекордно большая, казавшаяся непобедимой, была стерта с лица земли. Криста сдержанно поблагодарила своих людей, пообещала оплату союзникам и вышла из эфира.
Лишь после этого она позволила себе рухнуть с кресла на пол, подползти к давно остывшему трупу отца и расплакаться навзрыд. Как и ожидала Криста, до нее лишь теперь в полной мере дошло, что сегодня произошло – и что она натворила.
Чтобы выиграть битву, она представилась всему городу новым Ветром. Обратного пути уже нет, она не сумеет уступить правление Морицу или Элле, даже если захочет, это ослабит власть их квартала и вызовет у соседей сомнения насчет того, можно ли с ними торговать. Получается, о свободной жизни можно забыть, отныне и на много лет она возглавляет всех этих людей…
И Криста понятия не имела, что делать дальше.
* * *
Беженцы, у которых есть дети, всегда мечтают об одном: обеспечить лучшую жизнь новому поколению, сделать так, чтобы никому больше не пришлось познать ужасы дорог. Там каждый, кому повезло дожить до утра, не может быть уверен, что увидит закат. А тот, кто отправится на спокойный ночной сон, не может гарантировать ни себе, ни близким, что за этим последует пробуждение.
Путь к защищенной территории требует немало сил и везения, чаще всего – серьезных жертв. А если так, каким безумцем нужно быть, чтобы шагнуть обратно на дорогу?
Марк прекрасно знал, что мать не простила бы его за такое решение. По крайней мере, в ту пору, когда она еще владела собственным сознанием в достаточной степени, чтобы оценить его поступок. Она бы попыталась отговорить его, напомнила бы, что за успех им пришлось заплатить жизнью его отца – и ее счастьем. Ну а когда Марк все равно настоял бы на своем, она бы, скорее всего, прокляла его. Она всегда была склонна к драматичным решениям – возможно, это следовало воспринимать как ранний признак болезни.
Марк все это понимал, однако от чувства вины все равно не терзался. Нелепо проживать собственную жизнь с оглядкой на прошлое, особенно – на чужое. Он не покинул бы территорию Черного Города ради какого-нибудь абстрактного приключения или поиска острых ощущений. Зачем, если даже здесь долголетие никто не обещает? Но когда возникла необходимость двинуться в пустоши, он воспринял это спокойно. Ему не было страшно – ему было интересно. В последнее время это стало куда важнее, чем раньше.
Покинуть территорию их маленькой группе предстояло через Ворота–3, ближайший пункт контроля к нужной им дороге. Естественной границей здесь служила буйная река, неизменно полная сокрушительных обломков. На одном берегу восстановили, как могли, старый город. На другом все большую власть обретал лес, стремительно пожирающий здания. Соединялись берега мостом, который большую часть времени оставался разведен, стандартная мера безопасности, к которой привыкли даже те, кто надолго застрял на «опасном» берегу.
Все, кто служил на границе, понимали, насколько здесь опасно. Даже те угрозы, о которых известно, поражают. А пустоши еще и умеют удивлять, причем это удивление не бывает приятным. Однако нельзя сказать, что в городе у реки закрепилась атмосфера нескончаемого страха. Напротив, люди здесь жили куда спокойней, чем во многих Объектах.
Пожалуй, этого следовало ожидать. Когда угроза постоянно остается смертельной, реагировать на нее попросту нет смысла. Делай то, что нужно и когда нужно. В остальные моменты от тебя ничего не зависит, есть ли смысл размениваться на страх?
Ну а если принять такую философию, несложно было оценить истинную красоту этого места. Далекий лес даже сейчас поражал многоцветием: холода сорвали большую часть листвы с величественных деревьев, но то, что осталось, полыхало ярче пламени, играло всеми оттенками красного, от кроваво-алого до рубинового, порой впечатляло крупными цветами, белыми, фиолетовыми и золотыми. Однако смена сезонов ощущалась все острее, и утренний холод сковывал весь мир кристально-прозрачной ледяной коркой, которая, впрочем, делала буйство природы даже прекрасней.
Марку нравилось наблюдать за лесом с другого берега реки. Иногда в воде плескались, отвлекая его, крупные хищные твари. Но он уже усвоил, что по крутому холму они никогда не поднимутся, не смогут просто, поэтому здесь даже не устанавливали ограждение. А если так, они из смертельной угрозы превращаются в любопытное зрелище.
Он понятия не имел, чем в это время занимались его будущие спутники. Пожалуй, готовились к тому, что всех их ждет… Насколько к такому вообще можно подготовиться.
Он до сих пор не знал, кто будет управлять их маленькой группой. Сначала ему казалось, что непременно Геката – это же логично, она все и затеяла! Но ее в последний момент вызвали в Черный Город. Марк попытался выяснить, зачем и не приведет ли это к новым проблемам. Иногда она даже давала пояснения, в последнее время с этим стало проще, однако на сей раз Геката предпочла ограничиться многозначительной улыбкой.
– То есть, экспедицию поведешь не ты? – уточнил Марк.
– Кто надо, тот и поведет. Не задавай этот вопрос больше никому. Жди лидера вместе со всеми, а когда его назначат – отнесись с должным почтением и не более.
Марк подозревал, что за ее словами скрыт не только очевидный смысл, что с лидером все будет не так просто. Но это ему предстояло узнать на месте, ему не так сложно было переключиться на ожидание.
Особенно при том, что вскоре после отъезда Гекаты их группа покинула Объект–21. Марк не знал, кто назначал участников экспедиции и по какому принципу. Ему оставалось лишь догадываться.
Самым удивительным выбором, пожалуй, стал Иовин Бардас. Из всех преподавателей, работавших в школе Мастеров, только он и должен был участвовать в экспедиции, остальные в пустоши не рвались. Да и ему не следовало – с учетом того, что он уже много лет оставался полностью парализован и зависел от костюма, поддерживающего в нем жизнь.
Хотя, может, именно в этом и следовало искать причину? Когда-то Иовин был боевым офицером, он не знал покоя – и не хотел его. Когда стало ясно, что из-за вируса способность двигаться к нему не вернется никогда, он вынужден был переключиться на преподавательскую работу. Но за много лет он выяснил, что это все-таки не его путь. Насколько было известно Марку, на эту миссию Иовин напросился сам. Понимал ли он, что шансы вернуться у него невысоки? Скорее всего, да. Просто это его не пугало.
Марку оставалось лишь надеяться, что главным назначат не его. В нынешней группе Иовин был старшим по званию – и по-прежнему терпеть не мог Марка, даже после всего, что случилось в Объекте–21. Если не вернется Геката, путешествие рискует стать совсем уж неприятным.
Помимо Иовина, в состав группы вошли только студенты, которым официально даже звание Мастеров не присвоили. Никто не собирался объяснять, почему было принято именно такое решение. Однако Марк подозревал, что причин может быть несколько. Одна из них – повышенный риск, потерять четырех студентов для Черного Города не так страшно, как четырех Мастеров Контроля. Вторая причина – то, что они все уже сталкивались с продавцом игрушек. Третья – личная мотивация… По крайней мере, у некоторых.
У Нико Тулиади, например. Она никогда не говорила о таком открыто, но она так и не простила себя за смерть Леони. Ей почему-то казалось, что она могла хоть как-то на это повлиять! Марк о таком с ней не беседовал, для этого психологи есть. Но даже если Нико вынудили к ним сходить, вряд ли у них был шанс пробиться через ее фирменное упрямство.
А может, дело не только и не столько в чувстве вины. Нико по-прежнему входила в свиту Императрицы, выгонять ее никто не собирался. Одно из Воплощений не удержалось от соблазна получить глаза и уши на такой важной миссии.
Роль врача предстояло принять Марку, механика – Зорану Лазику. Вот уж кто сопротивлялся до последнего! Поговаривали, что он даже прокрался в мастерскую Марты Грей, чтобы сломать себе ногу прессом и тем самым получить освобождение от миссии. Но судя по тому, что сейчас он бодро перемещался на двух ногах, у него ничего не получилось, Марта перехватила его вовремя… А может, она и сама сломала ему ногу – в воспитательных целях, а потом заказала ускоренное исцеление, чтобы Зоран понял всю бессмысленность своего «хитрого плана».
Марк не был уверен, насколько вообще правильно привлекать это вчерашнее дитя к опасной миссии. С одной стороны, нельзя отрицать, что Зоран гениален как механик, он один из немногих, кто умеет быстро адаптироваться, он разберется, как работать со старыми роботами пустошей и с любыми разработками Семи Ветров. С другой, до военной дисциплины и даже банальной психологической стабильности ему еще далеко. Марк сомневался, что в его случае это вообще достижимо. Но Зоран уже назначен на миссию, смысла в сомнениях нет, и остается лишь надеяться, что он завяжет со слезами в темном уголке до того, как их группа окажется в пустошах.
Назначение на миссию Мустафы Халида порадовало больше всего. Возможно, он вызвался сам, ему надоело отсиживаться в тылу. А может, такое решение принял Черный Город. В любом случае, опытный воин, половину жизни отработавший на границе, мог заменить целый отряд.
Город Семи Ветров располагался не слишком далеко от территории Черного Города. Насколько сумел разобраться Марк, он считался самым крупным из независимых городов поблизости. Однако даже так путь к нему не следовало воспринимать как безобидную поездку между Объектами. Дороги постоянно меняются, да и потом, у пустошей есть негласные законы, которые опасно игнорировать. С учетом всего этого следовало догадаться, что с ними отправят и кого-нибудь из проводников.
Проводник и правда был – но какой! Не заметить его было сложно, сложно оказалось поверить, что это действительно проводник…
Молодой мужчина, который дожидался их на месте встречи, был огромен. Обычно Марка не особо волновала чужая внешность, за годы работы врачом он повидал всякого, однако порой удивление было способно коснуться даже его. Проводник отличался поразительным ростом, больше двух метров, но это еще полбеды. Куда больше впечатляли объемы: он набрал такой вес, что казалось: двигаться он просто не сможет. При этом нельзя сказать, что его ожирение было совсем уж лишающим его формы, нет, фигура гиганта осталась более-менее гармоничной, лишний вес равномерно распределился по всему телу: одним лишь грандиозным животом не ограничился, спрятал шею под вторым подбородком, замаскированным, впрочем, густой бородой, превратил ноги в колонны, даже пальцы сделал пухлыми, будто перекачанными водой.
Так что проводник занимал бы немало места в любом случае, а он еще и решил не останавливаться на том, что отмеряла природа. Он увеличил собственный объем дутой курткой, покрытой кольчугой из разноцветных значков, штанами с обилием карманов, причем явно чем-то набитых, и гигантским рюкзаком, увешанным десятками, если не сотнями брелков и ленточек.
Вид того, от кого в будущем будет зависеть их жизнь, впечатлил всю группу, причем настолько сильно, что в первую минуту встречи над площадкой зависло напряженное молчание. Иовин опомнился первым, он презрительно поинтересовался:
– Это что такое?
– Это Эзра, – улыбнулся проводник. – Здрасьте!
Улыбка у него, нужно признать, была обезоруживающая – одновременно смущенная из-за того, что он признавал свои недостатки, и уверенная. Черты лица тоже скрадывались лишним весом, однако ничего отталкивающего в них точно не было. Где-то между густыми черными бровями и тугими щеками искрились весельем карие глаза.
Эзра казался карикатурой на все, чем должен быть проводник. Марк никогда раньше не сталкивался с ними напрямую, но знал, что дольше в этой профессии живут как раз люди некрупные – среднего роста или ниже, поджарые, подвижные. Так им удобней скрываться, да и мест, где они сумеют спрятаться, сразу становится больше. Что же до Эзры… Где он вообще может укрыться, в ангаре для дирижабля? А такие в пустошах остались?
Впрочем, Марк, в отличие от своих спутников, не собирался коситься на Эзру с неприязнью. Он первым разобрался, что происходит, потому что он уже видел такое раньше.
Это считалось не болезнью даже, а приобретенной генетической мутацией. Источник точно определить не удалось, ради такого пришлось бы отправиться в пустоши, потому что заражение происходило именно там. Те, кому не повезло с этим столкнуться, тоже не брались сказать, где именно начались их проблемы, ведь проявлялись эти проблемы не сразу. Пока было известно лишь одно: заразиться на территории Черного Города нельзя, болезнь не передается от человека к человеку. Ну а те, кто такую мутацию все же прошел, могли обвинять разве что судьбу и надеяться на чудо.
Чудеса почти никому не доставались. Мутация окончательно и бесповоротно сбивала обмен веществ так, что носитель теперь набирал вес даже от воды. Состояние это не было смертельным само по себе, но по понятным причинам сокращало жизнь. Люди набирали вес за несколько месяцев, теряя силу и подвижность, после такого им легко было стать жертвами даже тех немногочисленных хищников, которые все-таки пробирались на контролируемую территорию. Может ли убить носителя само ожирение – выяснить пока не удалось, никто не прожил с ним достаточно долго.
Вероятнее всего, именно болезнь объясняла то, что Эзра поступил на службу Черному Городу. Проводники обычно предпочитали держаться сами по себе. Не потому, что не любили защищенную сытую жизнь – кто ж ее не любит? Просто они слишком ценили свободу, такой уж склад характера, а с иным хороших проводников и не получалось. Они работали по одному, объединялись редко и вынужденно. Если Эзра хорош в своем деле, у него не было причин лишаться независимости – кроме того, что обходиться без транспорта и защиты он больше не мог.
Но такое понимали не все. Спокойны остались только Марк и Мустафа. Зоран рассматривал проводника с почти детским любопытством. Иовин и Нико не скрывали своего презрения.
– Решение насчет проводника принято окончательно? – поинтересовалась Нико. – Или, пока мы ожидаем представителя Черного Города, еще можно что-то изменить?
– А я вас чем не устраиваю? – удивился Эзра.
– У нас в распоряжении пока только два грузовика, – пояснил Иовин. – Для людей и для любого багажа. Для такого запаса продовольствия, боюсь, придется запрашивать третий.
– Не страшно! – отмахнулся проводник. – Если не хватит еды, съем вас, первый раз, что ли?
– Вы находите ситуацию смешной? – сухо уточнила Нико.
– Я нахожу ситуацию типичной. Как будто вы первые, кто передо мной нос кривит! Да каждая группа, к которой меня приписывали, считала своим долгом пошутить про булочки, скотобазу и прогнувшееся днище грузовика. Но я все еще здесь, а значит, я справляюсь.
Если бы Леони осталась жива и присоединилась к их группе, она бы наверняка уже бросилась извиняться и доказывать Эзре, что Нико совсем не то имела в виду. Но Леони больше нет, а Нико и Иовин извиняться не собирались.
– Не поймите меня неправильно, в иное время ваша внешность – ваше личное дело, – покачала головой Нико. – Но сейчас вы можете стать помехой.
– Это вряд ли.
– Да просто заблокируете собой выход из транспорта и все! – язвительно заметил Иовин.
И вновь Эзра даже глазом не моргнул:
– Ничего, новый сделаете, среди инструментов есть резаки по металлу.
– У нас серьезная миссия, у нас не будет времени защищать еще и вас!
– А защищать меня – не ваша работа.
Больше Эзра ничего не пояснял, он просто свистнул, и все стало на свои места. Повинуясь зову хозяина, на площадку выскочили два массивных пса. Марк таких прежде не видел, но и удивлен не был: мало кто мог с уверенностью описать все виды, которые вывелись в пустошах после Перезагрузок.
Псы были похожи друг на друга, как представители одной породы. Но на одну из типичных, выведенных человеком пород они не тянули, значит, какие-нибудь бродяги, просто из одного помета. И понятно, почему Эзра выбрал их: животные были очень крупными, больше волков, такие вдвоем и медведя загонят! Они были опасны уже этим, а хозяин еще и навесил на них крепления с автоматическим оружием, вес которого животные без труда выносили.
Умный ход с его стороны, это нужно признать. Похоже, как только Эзра сообразил, что заражен, он сразу же приступил к дрессировке живого оружия, потому что теперь псы подчинялись ему безупречно.
Как и следовало ожидать, Зоран с испуганным вскриком шарахнулся от зверей, хотя они не удостоили его и взглядом. Остальные остались спокойны. Псы невозмутимо опустились у ног своего хозяина.
– Это Гери и Фреки, – представил их Эзра. – Путешествуют со мной, едят не слишком много. Если мне понадобится помощь, я с куда большей вероятностью обращусь к ним, а не к вам. И это, прежде чем кто-нибудь еще решит порассуждать на тему того, достаточно ли я красив, чтобы омрачать вам пейзаж… Помните: меня назначил Черный Город. Все вопросы – в ту сторону.
Аргументы были неплохие – хотя группу они все равно не впечатлили, отношение к проводнику не изменилось. Но на границе это не так уж важно, им не обязательно держаться вместе, все решится в пустошах.
Ждать пришлось чуть дольше, чем ожидал Марк – третья машина прибыла лишь утром следующего дня. Им сразу сказали, что там будет всего один пассажир, однако не сказали, кто именно. Уже это настораживало, намекало, что все непросто. Ну а когда открылись двери, догадки Марка лишь подтвердились.
Это была Геката – и одновременно не она. Не Верховная Жрица так точно, исчезло практически все, что было частью ее привычного образа. Никаких длинных черных платьев, остриженных по линии плеч волос, никаких изумрудных вспышек. К ним вышла молодая женщина – но другая. Того же роста, что Геката, облаченная в странный, совершенно не подходящий для пустошей наряд: легкие ткани, похоже, шелк, брюки непривычного кроя, навевающего ассоциации с Востоком до Перезагрузок, топ без рукавов, обилие браслетов и колец на руках. Волосы очень длинные, собранные в высокий хвост на затылке, а главное – несвойственного людям сине-зеленого цвета, похожего на волны бесконечно далекого океана. Кожа смуглая, но понять это можно лишь по обнаженным рукам, лицо по большей части спрятано за тканевой маской, украшенной россыпью драгоценных камней. Один глаз закрыт повязкой в тон маске, другой наблюдает за миром, но он не такой, как у Гекаты, он того же цвета, что и волосы.
Марк даже не брался сказать, каким образом догадался, что перед ним Геката, но вместе с тем он не сомневался, что это действительно она. Только вот узнал ее, похоже, он один. Остальные рассматривали Гекату с легким любопытством, а когда она подошла поближе, лишь почтительно склонили головы.
Все, даже Зоран… Они действительно не узнали! В том, что иначе они плюхнулись бы на колени, Марк даже не сомневался. Так делают при встрече с любым Воплощением, ну а после того, что Геката провернула в Объекте–21, ее особенно боятся. Но она предприняла серьезные усилия при маскировке, и они оказались не напрасны. Изменилось слишком много при том, что перемен вообще никто не ждал, и Геката вмиг стала незнакомкой.
Марк понятия не имел, зачем она это устроила, она его ни о чем подобном не предупреждала. Он решил не спешить, просто подыграть, посмотреть, что будет дальше.
Геката благосклонно кивнула собравшимся, но покидать транспорт не спешила, осталась на трапе.
– Приветствую вас. Мое имя – Геката, я представляю Совет Черного Города. Мне дарована власть говорить от его имени и принимать любые решения на переговорах с Семью Ветрами.
Становилось все любопытней. Она использовала свое настоящее имя, однако никто не спешил восклицать «Да вы же Верховная Жрица!» Марк пытался вспомнить, называла ли она свое настоящее имя при общении с другими людьми… Кажется, не было такого. Ловко.
Да еще и Совет приплела, это тоже удобно: про Совет слышали многие, но за пределами Черного Города никто не брался сказать, кто именно туда входит, какими полномочиями вообще обладают эти люди.
– Моя задача – выяснить, каким образом наш неизвестный враг использовал Город Семи Ветров, – продолжила Геката. Даже голос ее теперь звучал иначе: без присущей всем Воплощениям уверенности, будто мир принадлежит им, но и без страха, спокойно, почти напевно. – Решения принимаю я, вы отвечаете за мою безопасность. Главой военной миссии назначен Мастер Бардас, лишь мое решение выше, чем его решение. Перемещаться экспедиция будет от границы до Семи Ветров с минимальным количеством остановок – строго по необходимости. На одном из транспортов путешествуете вы, на другом – я, третий перевозит оружие, продовольствие и все, что может понадобиться на переговорах. В моем транспорте в качестве охраны постоянно будет путешествовать один из вас – точнее, все вы, просто по очереди. Это обеспечит мою безопасность и даст возможность оценить вас. Вопросы есть?
Вопросов не было. Точнее, были, и наверняка у всех, но никто не решился их задать. Марк просто отметил, что нормальный разговор состоится, лишь когда настанет его очередь дежурить. Пока он не решался даже использовать прямую связь: он чувствовал, что рядом с Гекатой нет никаких сигналов контроля, и не сомневался, что это неспроста.
Она же оставалась безмятежной:
– Рада, что вы подходите к миссии с таким пониманием. Тогда можно начинать, мы и так задержались. Будем надеяться, что наше путешествие не завершится для Черного Города очередной войной.
Глава 2
Спор заключался вот в чем: считается ли каннибализмом поедание вола-мутанта, если некоторые усмотрели в нем «что-то человеческое»? Продавец, доставивший тушу в Семь Ветров, доказывал, что у кого-то слишком буйная фантазия. Человеческая культура всегда приписывала коровам печальный взгляд, но это не отменило существование бургеров! Покупатель, в свою очередь, напоминал, что застал мутанта уже мертвым, в глаза ему не глядел, но заметил, что форма конечностей какая-то подозрительно нетипичная для парнокопытного!
Хан Сеун наблюдал за ссорой, превратившейся чуть ли не в спектакль, издалека. Он был согласен с тем, что вол выглядел нетипично, и даже допускал, что там, в пустошах, могли намешаться и человеческие гены – их при некоторых экспериментах выделяли искусственным путем и в какую только форму жизни не вводили. Однако не сомневался он и в том, что для покупателя моральная сторона вопроса имеет куда меньшее значение, чем скидка, которую он надеется получить за столь внушительный объем мяса.
В такие моменты Сеун особенно радовался тому, что это не его проблема. Ему не нужно вмешиваться во все эти свары, полыхавшие на рынке каждый день. В принципе, никто из Ветров не обязан это делать, но как-то по умолчанию принято, что это проблема Де?нниса. Он и сейчас уже пришел, стоит в паре шагов, грустно рассматривает дохлого вола, будто скорбит по старому другу. Наверняка еще надеется, что спорщики угомонятся сами. Зря он так. Сеун уже сейчас мог сказать: еще пять минут, и продавец попытается ушатать покупателя той самой «человекоподобной ногой».
Но это ерунда, на самом деле. День, когда в Семи Ветрах звучат лишь такие скандалы, – счастливый день. Сеун не помнил, когда последний раз завывала тревога, да и не хотел вспоминать, боялся этим отпугнуть сопутствующую городу удачу. Может, повезет… Холодный сезон все уверенней вступает в свои права, спокойно в это время не бывает, и удача им точно не повредит.
– Ветер Хан, – обратились к нему со стороны. – Простите, что отвлекаю, но вам послание.
Сеун кивнул, не отрывая взгляда от ссоры посреди рынка. Он не вздрогнул, удивлен он тоже не был, он видел, как к нему приближается один из дежурных. Естественно, воин, воспитанный в его квартале, двигался быстро и бесшумно. Но Сеун отказался бы от роли лидера в день, когда упустил бы такое. Правило тут простое: его люди хороши, однако он должен быть лучше.
Дежурный поклонился, протянул ему записку – крошечный лист бумаги, еще и сложенный несколько раз, так, что можно спрятать между пальцами. Воинов и такому обучали, чтобы передать тайное сообщение можно было незаметно даже у всех на виду.
Сеун не удостоил дежурного и взглядом, однако снова едва заметно кивнул и записку забрал. Он дождался, пока его человек отступит, и лишь после этого развернул бумагу, скользнул взглядом по написанным на ней строкам, а затем растер послание между ладонями так, что оно превратилось в пыль.
В послании не было истинного смысла, там Сеуна ожидали лишь технические координаты, указывающие на один из уровней города – причем подземный. Но даже в этом коротком наборе цифр и букв заключалось все, что ему необходимо знать. Территория, на которую его приглашали, относилась к кварталу конструкторов. Раз дежурный не сделал никаких особых пометок, позвали именно они, а не представители другого квартала, решившие обеспечить себе маскировку. Ну а среди конструкторов немногие осмелились бы вот так напрямую обращаться к Ветру квартала воинов…
Нет, конечно, теоретически варианты были – и вместе с тем не было. Кто на такое способен? Мориц? Сеун прекрасно знал, что этот пустынный слизняк его боится. Если бы Мориц и попросил о встрече, то добавил бы какую-нибудь бессмысленную лесть, просто чтобы задобрить будущего собеседника. Элла? Эллы не существует, она не дитя своего отца, а жена своего мужа, ее не стоит воспринимать всерьез.
Таким образом, оставалась только Криста. Лишь она умела общаться с Сеуном как с равным и говорить строго по делу. Ну а то, что она не указала время встречи, означало, что она ждет его там прямо сейчас. Сеун мог бы устроить демонстрацию, задержаться на рынке чуть дольше, заставить ее ждать… Но на такое у него не было настроения. Криста Хейнман относилась к тем немногим, кого он уважал, и он покинул общую территорию лишь на пару минут позже дежурного.
Надо отметить, что уважение к Ветру конструкторов появилось не сразу – хотя сразу были для него основания. Старик Карстен давно уже болтал о том, что лучший лидер выйдет из его дочери, а не зятя. Но Сеун над таким только посмеивался – на тот момент Кристе не было и тридцати, она ничем особенным себя не проявила, политикой вроде как не интересовалась, она даже не была знакома лично со всеми Ветрами. Поэтому Сеун почти не сомневался, что за Карстеном наследует зять, а не младшая дочь.
Но сложилось иначе. Пожалуй, власть, полученная под давлением, действительно обретает особый смысл. Криста стала Ветром в момент, когда ее квартал оказался под одним из самых серьезных ударов за всю историю города. В тот день все лидеры конструкторов, нынешние и будущие, получили шанс проявить себя, а справилась только она.
Для Сеуна имело значение не только то, что она удержала квартал и отбила атаку, но и то, что она быстро ему заплатила. Он не нуждался в тех роботах, по крайней мере, не слишком остро. Но он прекрасно видел: сначала Криста обеспечила основы безопасности в своем квартале, потом раздала долги и лишь после этого позволила людям вернуть былой комфорт. Это многое говорило о ценности ее слова.
Первое впечатление оказалось верным, она оставалась у власти больше года, и ни одного серьезного прокола с ее стороны еще не было. Теперь, когда она доказала, что достойна своего места, Сеун все чаще подумывал о том, чтобы сказать ей правду. Она ведь заслужила, и она, скорее всего, справится… Но, даже зная это, он каждый раз останавливал себя хотя бы за миг до того, как прозвучат непрошенные слова. Во-первых, он не уверен в том, что это действительно правда – вдруг все-таки его домысел? Во-вторых, Кристе не будет от этой правды большой пользы. Возможно, он даже нанесет вред, ударит по кварталу конструкторов, а этого Сеуну точно не хотелось, нынешние соседи его полностью устраивали. Была, конечно, еще и третья причина… Но в ней Сеун отказывался признаваться даже себе, ему удобней было делать вид, что третьей причины не существует.
Он прошел большую часть пути по своему кварталу, добрался до нижних уровней – раньше они были наземными, теми самыми, с которых начинался город, а уже потом, под давлением, ушли на глубину. Лично Сеун эти времена, разумеется, не застал, ему лишь в этом году исполнилось сорок пять, однако он о них слышал. Его семья, в отличие от других Ветров, власть не теряла никогда и воспоминания о прошлом хранила очень бережно.
На подземном уровне он пересек границу между кварталами. Дежурные со стороны воинов пропустили его без лишних вопросов, своего лидера они мгновенно узнали. Со стороны конструкторов коридоры и вовсе пустовали. Сеун понятия не имел, почему. Возможно, Криста отозвала охрану, чтобы у их встречи не было лишних свидетелей, а может, изобрела каких-нибудь новых роботов, которых невооруженным глазом не заметишь, такое у нее всегда хорошо получалось.
При встрече с другим Ветром Сеун уже заподозрил бы ловушку, но в случае с Кристой подозрений почему-то не было. Инстинкты его не подвели: она действительно дожидалась в обозначенной точке, одна и вроде как безоружная, хотя в ее случае это могло оказаться лишь иллюзией.
Ему нравилось смотреть на нее, хотя он в таком не признался бы. Криста выглядела даже младше собственных лет, и все же она сумела заставить всех, и своих людей, и соседей уважать ее. У матери она переняла внешность, чем-то неуловимо напоминающую цветы равнин – нечто хрупкое, тонкое, почти чужеродное в мире Семи Ветров… От отца Кристе достался ледяной взгляд голубых глаз, неизменно уверенный – по крайней мере, в моменты, когда она с кем-то общалась, а уж какой она становится наедине с собой – Сеун предсказуемо не знал.
