Читать «Где болит, там любит» — Екатерина Ромеро онлайн
Страница 6 из 8
Правда, мне почему-то сложно собраться. То и дело перед глазами какие-то цветные круги, становится дурно.
– Где мы, что происходит? Гордей… – шепчу тихонько, когда Гордей в этот самый момент стягивает с меня туфли, а после и чулки. Сначала один, а после второй.
Далее он снимает с меня платье. Торопливо оголяет меня, и только теперь, немного придя в себя, я начинаю понимать, что это никакой не сон.
Все более чем реально, особенно то, что я в какой-то спальне наедине с Зарубиным и он уже стащил с меня платье.
Он очень пьян и так смотрит на меня. Жадно, голодно даже как-то, я вижу, как Зарубин облизывает свои красивые губы, как сглатывает, тяжело дыша.
– Кажется, я перебрала. Мое платье. Верни его.
Хватаюсь за голову, не могу собраться. Все качается, совсем нет сил.
– Без платья тебе лучше…– басит Гордей и, усмехнувшись, расстегивает пряжку ремня.
В этот момент словно что-то щелкает, и этот густой туман потихоньку развеивается.
– Все, хватит. Это не смешно. Я хочу уйти отсюда!
Поднимаюсь, хватаясь за платье, но Гордей одним легким движением отбрасывает его в сторону. Поднимаю взгляд на него. Его глаза практически черные сейчас, взгляд поплывший, он едва стоит на ногах.
– Иди сюда, киса.
– Нет, пусти!
Пячусь к двери, но Гордей за руку меня хватает и без особых усилий толкает на кровать. Силен, я тут же плюхаюсь на подушки, к горлу подкатывает истерика.
Он красивый, я столько думала о нем, но я так не хочу, это неправильно.
– Что ты делаешь?
– То, что хочу.
Сказка треснула, разбилась, точно стакан хрустальный о плитку. Гордей стягивает с себя кофту через голову, затем следует майка, и я вижу его обнаженный торс.
Все в нем идеально: широкие плечи, стальной пресс и эта дорожка волос, опускающаяся под ремень. Вот только это все сейчас отходит на второй план, потому что мне становится страшно.
Не понарошку и не сон, мы тут одни, и гремит музыка. Гордей идет ко мне и забирается на кровать, а после берет меня за ноги и просто тащит к себе.
– Нет, пусти, не надо!
Стараюсь оттолкнуть его, но он не реагирует. Какой же сильный против меня, тяжелый, Гордей с легкостью задирает обе мои руки наверх, устраивается у меня между ног и второй рукой срывает с меня лифчик.
– Не надо, Гордей, умоляю тебя, не надо!
Кажется, я кричу изо всех сил, но на деле выходит какое-то истерическое шипение, плач. Со мной никто и никогда так не обращался, лавина ужаса тут же проносится по телу, делая его каким-то чужим, деревянным просто.
– Пусти! Отпусти, пожалуйста!
На это Гордей уже не отвечает. Его взгляд стал каким-то совсем затуманенным, жестким, пьяным.
Он уже даже не говорит. Я же голая и вижу, как жадно он смотрит на мои груди, а после касается сильными ладонями. Жестко сжимает, жадно даже, а еще этот жуткий треск ткани.
Гордей с легкостью разрывает на мне трусики и, зажав меня бедрами, расстегивает джинсы.
– Мне страшно! Мне страшно… не надо со мной так! – умоляюще шепчу, когда Гордей опускает руку вниз и трогает меня там. Я была возбуждена, но теперь все прошло. Он почему-то усмехается, а после я чувствую адскую просто боль.
– А-а-ай!
Нет, это вообще не романтично и ни разу не ласково. Гордей таранит мою промежность эрегированным каменным членом. Он упирается в преграду, а после таранит меня еще раз, теперь до упора, лишая девственности.
Больно, жестко, неправильно. Без подготовки, ощущение такое, что он пронзил меня кинжалом.
Я кричу так, что аж уши закладывает, и тогда он останавливается. Мы встречаемся взглядами. Его прекрасные карие глаза. Он наклоняется и легко касается моих губ своими.
– Больно… боль-но!
Плачу, слезы катятся по щекам, с силой царапаю его по лицу, по плечам, но это не помогает.
Напротив, Гордей только злится и, перехватив мои руки своими, все равно продолжает делать это.
Тяжелый, сильный, пьяный. Я чувствую его запах, Гордей вбивается в меня, чувствую жар его тела, его власть над собой. Я не так, не так думала, не так себе это представляла.
Гордей зажал меня как мошку и быстро двигает бедрами, рычит, тяжело дышит, тогда как я уже не кричу. Я просто реву под ним, чувствую его руки, его горячее дыхание, какие-то бессвязные слова и то, как он растягивает, входит в меня до упора.
Я ничего не слышу, кроме шлепков наших тел, его член входит в меня так больно, и его сильные пальцы… Он оставляет на мне следы. Его прекрасные губы сейчас терзают меня, а когда я пытаюсь его оттолкнуть, Гордей берет меня за шею и, порычав что-то грозное, таранит меня сильнее.
В какой-то момент у меня темнеет перед глазами, между ног все адски просто горит, а после Гордей отпускает меня и прекращает толчки. Он замирает во мне, я чувствую внизу боль. И жжение, и пульсацию.
– Бля…
Гордей выходит из меня, тяжело дыша, и сразу поворачивается на бок. Я же не шевелюсь. Меня давит истерика настолько, что даже встать не могу. Я остаюсь в кровати все с такими же широко разведенными бедрами, в позе, в которой он меня и оставил.
Дышу судорожно. Не знаю, сломал ли он мне что-то. Подняв голову, я вижу кровь на бедрах. И на простыне.
Все мое тело дрожит, аж подкидывает меня.
Через минуту слышу, как Гордей выровнял дыхание. Боже, он просто уснул.
Мой же туман развеялся, я выпила всего бокал. А сколько же он выпил? И чего.
Становится как-то дурно, медленно поднимаюсь из этой злополучной кровати и хватаю свое платье. Натягиваю его хоть как-нибудь. Надеваю чулки, они порваны. Белье так и остается тряпкой лежать на полу, не нахожу туфли, да какая разница.
Реву, на дрожащих ногах с трудом выхожу в коридор.
– Мира… Мира, где ты? – зову подругу и только после вспоминаю, что она уехала. Ей стало плохо, а я не захотела ехать с ней. Мне мало было, я хотела еще гулять, еще танцевать там. Дура.
– Помогите… помогите, кто-нибудь. Помогите мне, пожалуйста, – шепчу в темноте коридора, но никому нет до этого дела. Все так же гремит музыка, я слышу смех и танцы с первого этажа.
Стыдно, неправильно, боже, куда я в таком виде?
А мне что-то совсем худо. Живот болит, голова кружится, груди горят от жестоких прикосновений.
Я хватаюсь за первую попавшуюся ручку, и ею оказывается ванная. Шаг туда, едва стою на ногах.
Что… что случилось? Этого не может быть, не со мной. Боже.
Холодная плитка, я ступаю по ней ободранными на коленях чулками. Больно, болит все. Поднимаюсь, смотрю на себя в зеркало.
Раскрасневшиеся искусанные губы, почему-то шея в ярко-красных пятнах. Он держал меня так. Рукой, когда я начала вырываться.
Я же провела ногтями по его щеке – это только разозлило Гордея. Он еще жестче вжал меня в кровать, у меня аж плечи хрустнули.
Мои волосы спутались, глаза заплаканные. Лифчика и трусиков нет, он порвал их, осталось одно только мятое платье. Это назло, назло мне сделал. Чтобы показать, какое я Чучело.
Почему-то быстро беру мыло, открываю воду и мою, мою, мою руки, судорожно пытаясь это удалить, убрать, стереть из памяти.
Хватаю полотенце, к этому моменту становится сложно дышать. Вытираю руки, одергиваю платье. Оно разорванное – все это увидят, все.
Он просто взял меня так, как хотел.
Всхлипываю и опускаю взгляд ниже. Слезы капают на белый кафель, руки сильно дрожат.
На бедрах кровь, Гордей меня как мясо, как куклу, как товар попользовал. Вот что только что случились.
На миг перед глазами все плывет. Почему-то ноги становятся ватными, и я просто падаю, а дальше темнота и мое спасение.
Глава 9
Следующее утро
– Давай, на связи! Эй, Артурчик, сгоняй за пивом!
– Ага, разбежался. Надо было больше брать.
Потягиваюсь, ночь пережили – и хорошо. Алкоголя, правда, ушло много, но ведь и народу приперлось немало. Даже не думал, что столько меня поздравить придет.
– А где Гордей? Свалил, что ли?
Смотрю на пацанов. Максим ушел, Милош только остался да Артурчик. Девчонки тоже еще под утро поехали отсыпаться. Давно мы так не гуляли – хорошо хоть, соседи ментов не вызвали, не хватало еще.
– Я не видел его с вечера. Походу, свалил.
– Ясно, кто бы сомневался. Ладно, сейчас умоюсь, и будем убирать. Есть желающие помочь?
Тишина в зале, хватаю веник и бросаю его в Милоша.
– Эй, а я-то чего?
– Того! Узнаешь хоть, как этим пользоваться.
– Да пошел ты.
– Да, пошел. В душ. Там, на кухне, кстати, еще пиво осталось, я забыл. Артурчик, в шкафчике есть.
– Ага. Понял.
Плетусь на второй этаж. Погуляли-то хорошо, конечно, вот только после них как после нашествия. Бардак такой, что мою мамку кондратий хватит, если она увидит всю эту красоту. Зато Мироська та ничего так была, жалко, что рано уехала.
Открываю дверь ванной, так и застываю от увиденного.
На белом кафеле лежит девчонка. Бледная, в порванных шмотках. Ее платье задралось, бедра в крови. И сама она… будто черти ее всю ночь драли.
Волосы красные по плитке разметались, на шее такие добротные синяки, и она, кажись, того. Кранты, короче.
– Епт, твою ж мать, а, погуляли! Пацаны! Пацаны, сюда, живо!
Прикладываю кулак ко рту: иначе, как пиздец, это назвать не получается.
– Что ты орешь? Утопился, Гришка?
Первым подходит Артурчик, за ним Милош.
– Это че такое, Гриш?
– А я знаю?! Ты мне скажи!
– Она дышит вообще? Что за пиздец с ней случился?
Сглатываю, приседаю на корточки, прикрыв ее бедра полотенцем.
– Это… что-то она не дышит. Артурчик, проверь!
– Я? Нет, Кот, спасибо.
– Бля, ты у нас врач или кто?! Помоги ей!
– Я на втором курсе, мы пока на мышах тренируемся. Могу пока только молитву прочитать.
– Артур, не вынуждай меня!
Стреляю в него глазами. Артур подходит, осторожно прикладывает два пальца к ее шее.
Прислушиваемся. Выглядит она точно как труп – этого еще не хватало.
– Ну что?
Артур распахивает губы, сводит брови.