– Да, я… я уверен! Если она сразу не откажется от меня, а шагнёт навстречу, вы должны закрыть мою дверь и не открывать до утра! Я думаю, что у вас найдётся комната, где Аня сможет переночевать?
– Конечно! – с превеликим достоинством кивнула Шушана. – Но я не очень понимаю, зачем это? Если невеста вас любит настолько, что её не смутят ваши крылья и врановый облик по ночам, то для чего же её от вас отгонять?
– Аня добрая, – светло улыбнулся Никита. – В нашей паре за расчёты отвечал я, понимаете? Я уже догадался, что с составом противоядия возникли сложности, и не факт, что его вообще смогут сделать! А Аня…
Было очень странно изливать душу мыш… нет, норуши, но слушать она умела получше, чем иные люди, так что Никита продолжил:
– Она вполне может меня с ходу пожалеть, даже не подумав о дальнейших проблемах, которые у нас в жизни будут! Она просто не успеет сообразить, что всё наше общение будет происходить только утром и днём, что со мной даже свадьбу сыграть толком не получится – какая уж там свадьба и медовый месяц, когда жених после семи вечера сидит в углу и каркает! И ведь это будет самая мелкая и незаметная проблема в нашей жизни! А общение с родителями? – Никита поморщился, предвидя дичайшие сложности, как только исчезнет внушение Крамеша. – А её родные? А работа? Я даже не уверен, что всегда смогу справляться с бизнесом в таких условиях… Нет, на себя-то в любом случае заработаю, но не могу же я рассчитывать на то, что семью будет содержать Аня! Но самое-то главное – это мы с ней.
Никита привычно взъерошил волосы, встал, походил по комнате, а потом, набравшись сил, объяснил:
– Мы постоянно на связи. Не потому, что не доверяем и как-то контролируем, а потому, что нам важно… говорить друг с другом. Вот я устану до полусмерти, аж в глазах искры летают, а с Аней поговорил – сразу легче, вроде как и отдохнул. Она тоже – перенервничает, устанет, позвонит мне или напишет, а потом признаётся, что всё стало гораздо проще и лучше.
– Так зачем же вы отказываетесь от этого шага вашей невесты навстречу? – удивилась Шушана.
– Затем, что если не выйдет с противоядием, то всего этого больше не будет – днём мне надо будет вкалывать по полной, иначе я вообще ничего не смогу толком заработать, а ночью буду вороном. Причём я-то её слышать и понимать буду, а она меня – нет! Я уж не говорю о… гм… ну, о всём остальном! Это же вообще жуть – иметь мужа, с которым можно быть только днём, да и то выискивая возможности в её и в моём расписании! А дети? Я же даже помочь Ане не смогу! А как им потом объяснить, что папа у них такой странный?
Шушана очень хотела объяснить чудаку, что совсем не так уж всё безнадёжно с зельем, но не стала – возможность, о которой он переживал, действительно существовала – несколько ингредиентов зелья были очень странными, и Уртян пока никак не мог сообразить, что это за рецепт и как выделить непонятные вещества.
– Короче, я вас прошу, дайте Ане возможность подумать, так чтобы она потом не пожалела о своём опрометчивом решении! Не пожалела о своей жалости… – выдохнул Никита. – Просто закройте мою дверь и не открывайте до утра!
– Я постараюсь вам помочь, – с достоинством кивнула Шушана, удаляясь из комнаты гостя.
И вот теперь она ответственно готовилась выполнить просьбу Неместова. Ну, или увидеть, как Аня с ужасом убежит от нового облика жениха и реальности, в которой оказался Никита.
***
Никита, очень надеясь на то, что Шушана выполнит его просьбу, вывел невесту в коридор, прихватив со стола конверт с письмом, и направился с Аней в кабинет Соколовского.
– Филипп Иванович, можно?
– Да, входите! – голос из-за двери заставил Анну насторожиться – где-то она его уж определённо слышала!
– Я привёл Аню, – Никита чуть обнял невесту за плечи, но тут же отпустил, а потом положил письмо на столик и сказал:
– Аня, это Филипп…
– Соколовский? – неверяще закончила Аня. – Вы… вы же знаменитый актёр?
– Да, – согласился Филипп, сочувственно покосившись на Никиту.
– Никита, так это всё розыгрыш? – обрадовалась она, найдя, как ей показалось, самое простое и логичное объяснение происходящему.
– И почему, раз актёр, то сразу розыгрыш? – скучающе вздохнул Соколовский. – Я – владелец этой гостиницы и, так уж получилось, в курсе проблем вашего жениха! Как и по какой причине – вопрос сложный, а у вас довольно мало времени осталось.
– Времени на что? – Аня всё никак не могла уяснить, что это не шутка Никиты и не его «подарочный» способ её познакомить с любимым актёром.
– На то, чтобы с женихом поговорить! У него осталось всего несколько минут.
– Ань, Филипп Иванович любезно предоставил мне возможность избавиться от моей проблемы. Получится это или нет, я не знаю. Насколько я понял, этого пока никто точно не знает! В любом случае, я безмерно благодарен и ему, и остальным! Сейчас… сейчас уже очень скоро я стану вороном…
– Никита!
– Аня, дослушай! Вот письмо… я его весь день сегодня писал, чтобы ты, уже убедившись в том, что тебя не обманывают, что это всё не шутка, а правда, прочла и подумала, что именно ты решишь и как мы дальше будем жить.
Он указал на конверт, лежащий на столике.
– Ещё я хотел тебе сказать, что я тебя люблю… В любом виде люблю! Но это не отменяет того, что моя жизнь станет непомерно трудной и сложной, и не должно влиять на твоё решение!
– Время! – напомнил Соколовский.
– Да, я слежу… – выдохнул Никита, отстраняясь от невесты и делая пару шагов назад. – Аня, пожалуйста, стой, где стоишь! Филипп Иванович, если что… помогите Ане с… дальнейшим. Я имею в виду Крамеша.
– Договорились, – кивнул Соколовский, глядя на недоумевающую Анну.
Он-то прекрасно понял, о чём просит Неместов.
Аня кинулась было к жениху, который резко согнулся, словно ему было очень больно, упал на бок, а потом отшатнулась, потому что там, где только что был её Никита, взвился из ниоткуда вихорёк из чёрных перьев, и через миг на полу уже был ворон! Настоящий ворон!
Соколовский предвидел реакцию девушки, поэтому вовремя выбрался из-за стола, чтобы поймать её за локоть и не дать упасть, когда Аня пятилась, не в силах отвести взгляда от птицы.
– Этого не может быть! Не может! Невозможно! – шептала она, даже не замечая, что споткнулась о стул и едва не рухнула.
– Это возможно! – спокойно сказал Соколовский. – Это – реальность. Да, непривычная для вас, но существующая здесь и сейчас!
Он, конечно, мог бы немного ей помочь, убрать страх, пригасить эмоции, но делать этого не стал – некоторые дороги надо пройти самостоятельно, даже если по ним трудно идти: можно разбить колени или вовсе решить, что тебе этот путь не подходит.
Филипп убедился в том, что Анна стоит самостоятельно, убрал подальше стул, а сам вернулся на своё место. А она так и осталась стоять посреди комнаты, бессильно опустив руки и глядя на ворона.
Да, очень хотелось не верить своим глазам, но… не получалось!
– Никита? – Аня как-то забыла об актёре, с которым когда-то… в смысле, совсем недавно, так мечтала познакомиться, да что там познакомиться, просто автограф получить! Сейчас он вообще исчез из её сознания. – Никита… как же это? Неужели же ты действительно…
– Да воррон он, воррон! – донеслось от двери, – Тоже мне, невидаль!
– Это же вы меня схватили! – узнала Аня странного типа из того перелеска.
– Схватил… я вас от избы спасал. И спас, что показательно!
– Крамеш, ты бы не мешал людям разобраться… – лениво порекомендовал подчинённому Соколовский. – Хотя… можешь и помочь – покажи истинный облик, а потом вернись обратно.
– Да запрросто! – Крамеш привычно опустился на пол, подскочил оттуда вороном, сделал показательный круг по кабинету, обдав Анну воздушной волной от взмахов крыльями, а потом приземлился на том же месте, откуда стартовал, ударился об пол и встал человеком. – Вот! Я могу по желанию прринимать облик, а ваш жених – нет! Не повезло ему!
Жених неловко переступил лапами, пристально всматриваясь в лицо Ани.
– Невероятно, – тоскливо выдохнула она. – Никита, да как же это…
Ворон перед ней неловко мотнул головой, поддёрнул крылья, словно плечами пожал, а потом каркнул что-то.
– Он говоррит, что сам до сих пор полностью не осознал, – перевёл Крамеш, которому из исконно вранового любопытства было жуть как интересно, каким образом будут развиваться события.
