– Вы… понимаете, что он говорит? Ой, да, вы же сами ворон! – пробормотала Аня, пытаясь приноровиться к тому, что произошло.
Выходило, что те странные вещи, которые ей рассказал жених, – правда!
– Значит, он так и будет превращаться? – она неосознанно задала этот вопрос вслух.
– Да, пока мы не найдём противоядие! – ответил ей Соколовский, внимательно наблюдая за её реакцией.
– Но это же ужасно! – ахнула Аня, и ворон у её ног отступил дальше, тоскливо и безнадёжно опуская голову. – Как же это тяжело! Никита! Бедный мой! – она опустилась на колени и протянула руку к ворону. – Ничего, мы как-нибудь справимся, ты только не волнуйся!
Конечно, она не видела, как Соколовский кивнул Крамешу и тот бесшумно вышел из кабинета – его таланты тут, к счастью, не потребуются!
Впрочем, некоторые лёгких путей не ищут, поэтому ворон, вместо того чтобы шагнуть к руке Ани, каркнул что-то Соколовскому, и тот перевёл:
– Он очень просит вас сейчас взять его письмо!
– Хорошо, – немного неуверенно ответила Аня, смущённая реакцией жениха.
Она встала, сделала пару шагов до столика, взяла конверт и обернулась – как раз вовремя, чтобы увидеть, как ворон торопливо покидает комнату.
– Никита! Ты что? – Анна побежала следом и изумлённо увидела, что ворон заскакивает в ту комнату, откуда они недавно вышли, а за ним сама по себе закрывается дверь.
Попытка открыть её была безуспешной.
– Я… я не понимаю! Что происходит? Почему он убежал? – чуть не плакала опешившая Аня.
Соколовский, уже сообразив, что Неместов намудрил что-то своё, глубоко вздохнул и отправился в коридор – выяснять, что именно случилось.
– Дверь сама по себе закрылась! – кинулась к нему несчастная невеста.
– Так… Шушана, а что это у нас такое происходит? – Филипп и не подумал тратить время на попытки открыть дверь – понятно же, что это норушные проделки.
Аня только пискнула, когда на ближайшем подоконнике обнаружилась крупная, гладенькая, красивая мышь, которая абсолютно спокойно и понятно – по-русски – ответила:
– Что меня наш гость попросил, то я и сделала!
Видимо, способность Анны удивляться и её ощущение под названием «этогонеможетбыть» отпали где-то в кабинете Соколовского, а может, ей в данный момент всё кроме Никиты казалось неважным, потому что она, ни на секунду не сомневаясь, с ходу пристала к норуши:
– Почему? Он сказал почему? Ой… простите. Добрый вечер!
Шушана решила, что девица ей однозначно нравится, поэтому ответила не просто информативно, а ещё и ласково:
– И тебе добрый вечер красавица! Да, сказал, конечно. Если бы не объяснил, я бы и делать ничего не стала! Он боялся, что ты, не подумавши, просто его пожалеешь, а потом, когда поймёшь, насколько это всё непросто, будешь несчастна, вот и попросил дать тебе время на раздумье!
– Ну и дуррак! – проворчал Крамеш, который, разумеется, далеко не улетел, а наблюдал за событиями из Таниной кухни. – Ещё надумает эта его невеста чего-то непрравильное!
Шушана прекрасно расслышала это ценное замечание, потёрла усы аккуратнейшей розовой лапкой, стирая улыбку, а потом продолжила:
– Он попросил тебя прочесть письмо и подумать, сможешь ли ты выдержать такую жизнь? Особенно переживал, что даже поговорить с тобой вечером и ночью уже не сможет. То есть он-то сможет, да ты его не поймёшь!
Тут уж Аня не выдержала, сунула письмо под мышку, а сама горько расплакалась.
– Шушана, откройте нашей гостье комнату… – вздохнул Соколовский. – А ещё спросите, пожалуйста, у Тани, не затруднит ли её заварить Анне чай.
– Да мне и спрашивать не надо! – со сдержанной гордостью отозвалась норушь – она всегда знала, что её Таня не останется равнодушной и поможет! – Моя Таня сказала, что, если гостье понадобится, я могу её пригласить к нам. Заодно она и поужинает! Девица же со вчерашнего дня ничего не ела, бедняжка!
Аня не очень-то осознала, куда её ведут и кто такая эта Таня, сфокусировалась только в чужой ванной, куда её проводила приятная молодая девушка:
– Вот, пожалуйста, я вам вешаю свежее полотенце, вы умывайтесь, а я вам чай заварю, и, наверное, вы поужинать захотите, да?
– Ссспасибо… нет, я не хочу есть. Только чай, если можно, – всхлипнула Аня, сообразив, что письмо-то она так и держит под мышкой.
– Конечно-конечно, когда будете готовы, выходите, вас проводят на кухню, – девушка сочувственно заглянула Ане в глаза: – Не переживайте так! Потихонечку всё наладится!
Глава 10. Лучше с вороном
Шумела вода, текущая в ванну, Аня сидела на бортике и читала письмо. Периодически читать становилось совсем трудно, тогда она осознавала, что у неё лицо залито слезами, и неловко тёрла глаза, напряжённо размышляя:
– Он прав, конечно, он во всём прав! – думала Аня, бережно складывая бумажные листки, исписанные знакомым почерком, и старательно исполняя просьбу Никиты – обдумывая все проблемы:
– В его положении потом, через какое-то время, обнаружить, что жена начала им тяготиться, – это ужасно! Да и мне было бы тяжко понимать, что я взяла ношу не по плечу – это уже было бы настоящее предательство.
Она представила себе, что скажут родители Никиты, когда узнают о сыне…
– А мои? А когда ребёнок родится? Он правильно пишет – даже не сможет меня в роддом отвезти, если будет нужно срочно. И с малышом не поможет вечером или ночью. А наши стопроцентно прибудут помогать – и его мама, и моя… Они-то уже чуть ли не график составляли, когда узнали, что мы пожениться собираемся.
Аня припомнила, как её и Никиту рассмешили их мамы, абсолютно всерьёз беседующие о грядущих бессонных ночах с внучкой или внуком.
– Мам, да мы же только пожениться решили, а вы уже, можно сказать, ребёнка в школу собираете! – хохотал тогда Никита.
Ответом ему был абсолютно похожий оскорблённо-снисходительный взгляд родительниц – они понимающе покосились друг на друга, а потом обе выдали что-то вроде:
– Да вы и оглянуться не успеете, как дети пойдут!
Аня невольно заулыбалась той счастливой памяти, а потом ещё пуще заплакала.
– И что будет, когда они узнают? Ну ладно… можно как-то исхитриться и их после семи не звать, правда, я себе не представляю, как это сделать, но то, что происходит, всё равно как-то да станет известным! А сами дети? Действительно, очень сложно будет объяснить ребёнку, почему его отец ежевечерне закрывается в комнате и выходит только в семь утра! А уж если ребёнок увидит превращение, а это так, скорее всего, и будет – когда-то да опоздает Никита спрятаться, то папа-ворон будет огромной проблемой уже для ребёнка!
Она намеренно «проигрывала» все доводы Никиты, а когда дошла до полного отчаяния, сделала вывод:
– Да, конечно, разумнее сейчас выйти и сказать, что я не смогу быть с ним. Он сам написал, что всё понимает, что ни винить меня не станет, ни ругать. Это всё так… Но как жить-то без него, а?
Дело было вовсе не в Никитином заработке – Аня сама работала и вполне нормально зарабатывала, пусть это были не деньги уровня Неместова, но уж на её-то потребности хватало.
И это даже если не брать в расчёт тот факт, что если с женихом Аня расстанется, то это очень обрадует её друга детства. Андрей в финансовом плане был успешнее Никиты, известие об их свадьбе перенёс тяжело и уж точно не отступится, если этой самой свадьбы не будет!
Только даже представлять Андрея на месте Никиты Аня не стала:
– Не хочу и не могу! Всё это, конечно, и правильно, и разумно, и всякое такое, но по мне лучше с вороном ночевать, чем с чужим всю жизнь куковать! – неожиданно напевно сложился вроде как абсолютно неразумный, но верный для Анны вывод.
Наверное, именно этот вывод высушил слёзы, заставил бережно отложить письмо, спохватиться и выключить бесполезно текущую воду, а потом твёрдо решить:
– Да, мне будет очень трудно! Да, он прав – половину нашего времени я даже не смогу с ним поговорить. Только вот часто бывает, когда люди всю жизнь проживают с теми, с кем вообще говорить не могут – тупо не о чем! А мне… мне же только подождать будет надо. Подумаешь… заведу себе блокнотик, буду туда записывать, что именно ужасно хотела с Никитой обсудить, а утром буду рассказывать ему, чтобы сразу ответ услышать! Нет, рассказать-то можно и ночью – он ведь меня понимает, но я же изведусь от любопытства, не зная, что именно он мне отвечает! Да и с деньгами не всё так уж плохо – я же перееду к нему, а бабушкину квартиру, в которой жила, до того, как мы с Никитой решили пожениться, можно будет сдавать, – всё подспорье. Тогда я могу чуть меньше брать нагрузки и больше быть с ним! Хотя бы вместе с ним до его работы ездить – уже какое-то время для нас.
