– Терентий! Да что ж такое? – возмутилась Татьяна, перехватывая распоясавшуюся котоконечность. – Ты же был в коридоре!
– А как я могу быть в коридоре, если тут что-то дают? – резонно уточнил кот.
– Аня, вы ешьте, ешьте! – Таня пододвинула к гостье тарелку, а потом строго спросила кота:
– Да ты-то тут при чём?
– Я? Вот удивительно… ты же умная, да? Аж целый ветеринар! А до сих пор не догадалась, что я – при всём!
Аня невольно улыбнулась, сделала себе бутерброд, только сейчас сообразив, как она проголодалась, отпила чай, а дальше даже сама не поняла, как это случилось, но легко и непринуждённо начала рассказывать о них с Никитой:
– Я стоматолог, а он пришёл ко мне на приём, так мы и познакомились, – она улыбалась этим воспоминаниям так, что Тане стало отчаянно жалко и её, и нечастного ворона-Никиту.
Терентий, пользуясь тем, что все увлеклись беседой, торопливо стянул с Аниного бутерброда кружок колбасы и благополучно убыл на крышу – петь, проворчав:
– Весенний мяв сам себя не проорёт!
А Аня всё рассказывала и рассказывала, пока не дошла до сегодняшнего вечера:
– Я читала его письмо и вдруг поняла, что это может быть последнее письмо, которое я от него получила. Аж нехорошо стало, в смысле, даже хуже, чем было! Так это только письмо, и я даже от этого отказаться не в состоянии, а он, чудак, думал, что я от него самого смогу уйти!
– Он очень переживал из-за того, что вы с ним вечером и ночью говорить не сможете, – жалостливо вздохнула Шушана.
У норушей то, что происходит между супругами, обсуждать не принято, так что про иные сожаления Никиты она промолчала – девица взрослая, сама всё поймёт.
– Да, это будет трудно, ну и ничего! – бодро отозвалась Аня, которая, поев и выпив чай, ощущала себя гораздо жизнерадостнее. – Главное-то, что он жив и здоров! Знаете, у меня была любимая бабушка… Вот когда её не стало, мне было невыносимо тяжело! Мы с ней и встречались очень часто, и перезванивались каждый день, и разговаривали постоянно. Такие болтушки обе! – Аня улыбнулась сквозь слёзы. – А вот когда её не стало, мне всё снится, что я ей позвонить забыла, представляете? Целый божий день прошёл, а я не позвонила! Я сразу пугаюсь, как же это я так забыла! Во сне номер её набираю, набираю, а она не отзывается, не берёт трубку, и мне так тоскливо!
Она потёрла глаза, а потом тряхнула головой:
– И с этим-то ничего не поделать, но вот отказываться от любимого человека из-за… из-за какой-то проблемы я точно не могу себе позволить! Не так-то часто в жизни попадаются те, без которых ты не можешь!
Через час Шушана торжественно проводила Аню к номеру Никиты, махнула лапой на дверь, та беззвучно открылась, и Аня шагнула в темноту, так и не осознав, что дверь-то открылась из-за её ответов – это они были ключом!
Глава 11. Свет в темноте
Никита, глядя на закрытую дверь его комнаты, никак не мог не думать о том, что, очень может быть, Аня, как следует обдумав всё, что он написал, действительно решит с ним не связываться! А тут ещё гад-Андрей вспомнился!
– Друг детства, чтоб его! – страдал Неместов, который этого самого типа не переваривал абсолютно!
Да, откровенно ревновал – уж он-то, как мужик, правильно считывал и слишком пристальные для друга взгляды, и старательно проявляемое внимание, и жесты:
– Постоянно пытается прикоснуться, лапы свои распускает! Нет, вроде как всё в рамках приличия – под локоть поддержать, приобнять при встрече, а потом тут же отпустить, по плечу похлопать… и постоянно напоминать, что он же друг! Да-да, видал я таких друзей, когда ходил в музей!
В Ане Никита был полностью уверен, видел, как она аккуратно отстраняется от лишнего контакта, шутливо срезает лишние «дружеские поползновения», а как-то и вовсе их разговор услышал. Нет, подслушивать он и не собирался, но припарковал машину аккурат около густых кустов сирени, которые загораживали его автомобиль от друзей детства, один из которых активно мылился перейти в иную категорию:
– Ань, вот зачем он тебе, а? Да, я сглупил… думал, что выберу удобный момент и признаюсь, что уже давно тебя воспринимаю не как друга, а как любимую девушку. Дозрел, можно сказать, а у тебя уже этот появился! Но я же лучше! Я знаю тебя с раннего детства! Я смогу дать тебе больше! Я…
У Никиты тогда аж звук пропал, только и мог, что сжимать руль и ожидать, что ответит его Аня.
– Во-первых, он мне затем, что я его люблю! Во-вторых, мне очень жаль, но я-то тебя воспринимаю именно как друга. В-третьих, он не «этот», а Никита! А в-четвёртых, Андрей, если бы я по возможностям выбирала, то вышла бы замуж за кого-нибудь из крутых пациентов. У них-то возможностей ещё больше, чем у тебя. А по поводу того, что ты меня знаешь… Я же тоже тебя знаю ровно столько же, но не считаю, что это даёт мне право лезть в твою личную жизнь! Понимаешь?
– Эээ… то есть, это от ворот поворот?
– Дай-ка подумать? При учёте того, что у меня есть любимый мужчина, который мне сделал предложение и я его приняла… да, безусловно! Классический отказ! Даже, я бы сказала, категорический!
Андрей, видимо, этого не ожидал, очень старался как-то Аню переубедить, но впустую, и тогда сказал:
– Ладно… я понимаю. Хорошо! Ты выбрала! Решила! Но, если у вас что-то пойдёт не так, то знай, что я рядом! Только позвони – и я за тобой сразу приеду. И да… наверное, это неблагородно, но я ОЧЕНЬ НАДЕЮСЬ, что у вас всё разладится и ты меня позовёшь!
Единственной причиной, по которой Никита не вышел и не объяснил этому «другудетства», что к чужим невестам с такими предложениями лезть неприлично, было то, что он не хотел Аню смущать, зато теперь воспоминания об этом разговоре мучили Неместова чрезвычайно.
– Я сам её оттолкнул! Сам! Вот что ты тут будешь делать, а? Но всё равно так нужно было поступить! – думал Никита, вышагивая по спинке дивана то в одну сторону, то в другую. – Утро вечера мудренее, да? – c надеждой уточнил он у себя, а потом с досадой вздохнул: – Да кто это придумал?
Непонятно, сколько он так прошагал по несчастному дивану, но усталость взяла своё, так что он спрыгнул со спинки вниз, уселся около левого подлокотника и всё думал о том, что утром Аня может быть ему совсем чужой, даже не вспомнит про него:
– Подумает, решит, что ей это всё не по плечу, скажет Соколовскому, а тот позовёт Крамеша, и…
Думать об этом было совершенно невыносимо, так, что он аж глаза прикрыл, а потом ощутил, что и открыть-то их сил нет, да так и уснул…
***
Некоторое время пришлось постоять на пороге, привыкая к темноте. Нет, конечно, можно было бы включить свет, но Аня не хотела Никиту резко будить.
– Так, вот окно, вон там стол, рядом диван, – через минуту Аня уже неплохо различала предметы, находящиеся в комнате, и думала:
– Главное – понять, где Никита. Трудно искать чёрного ворона в темноте… – она уж было собралась подсветить себе экраном смартфона, но тут у стены на спинке дивана вспыхнул маленький огонёк, освещающий серьёзную мордочку норуши. Она держала в лапе миниатюрный фонарик, а второй лапой махала вниз, указывая на сгусток темноты в противоположном углу дивана.
Аня улыбнулась и покивала, а норушь выключила фонарик и беззвучно исчезла за спинкой дивана.
– Вот спасибо мышеньке-норушеньке! Это она, наверное, испугалась, что я растеряюсь, да ещё, чего доброго, на Никиту усядусь! – подумала Аня.
Нервный смешок удалось подавить и беззвучно прокрасться к дивану, усаживаясь так, чтобы не задеть неловко откинутое крыло жениха.
– С ума сойти! «Крыло жениха», – подумала Аня, осматривая чёрные перья. – Кому сказать… да ведь и не скажешь! Хотя… Таня, наверное, поймёт! Непонятно, как она попала в эту компанию, но она-то человек… кажется. Или тоже в кого-то превращается? А, без разницы!
Краем сознания Аня понимала, что её такое спокойное, лёгкое и непринуждённое восприятие всего окружающего – невероятного и немыслимого – это последствия шока. Если бы не это, пугалась бы она всего только так.
– По крайней мере, поначалу! – рассудительно поправила свои выводы Анна. – Сейчас-то уже бояться поздновато, так скажем!
Ворон заворочался, пытаясь устроиться поудобнее, зашуршал перьями, что-то проскрипел во сне, и Аня решилась – протянула руку, коснулась крыла и погладила его.
– Никита…
Ворон резко поднял голову и уставился на неё.
– Я прочла твоё письмо!
Чёрная птица рядом, кажется, и дышать перестала, ожидая, что же ему скажет невеста.
– Я прочла и подумала, как ты и просил. Я знаю, что всё будет непросто, но… понимаешь, какое дело… я не хочу без тебя! Да, мы теперь много чего не сможем делать так, как привыкли, так, как нам было удобно, только это всё равно гораздо лучше, чем если тебя рядом не будет!
Аня гладила упругие жестковатые перья ворона, который всё силился ей что-то сказать, но получалось только карканье:
– Не расстраивайся! Мы потихоньку приноровимся общаться даже в таком виде… А! Ты, наверное, хочешь узнать, как я тут оказалась? Да?
