– Ошибаюсь? – Он отпускает мою руку, но только для того, чтобы ударом ноги снести к чертям собачьим часть забора.
Я закрываю своим телом корзинку. Деревяшки разлетаются в щепки, и одна попадает мне в лицо. Я провожу рукой по щеке и ощущаю кровь.
Ну вот!
Генерал оказывается рядом со мной. Теперь никакой забор не отделяет нас друг от друга, и это щекочет мои расшатанные нервишки.
Больной! Может, и не стоит с ним оставлять Мари, а лучше поискать ее маму?
– Напомню – ты сама запрыгнула ко мне в кровать. – Его пальцы ловят мой подбородок, он поворачивает мое лицо к себе.
Слова повисают в воздухе, словно удар хлыста. Взгляд генерала застывает на щеке, в месте, где порез.
Застываю, чувствуя, как по спине пробегает ледяная волна. Это он и есть тот самый генерал, отец ребенка, как я и предполагала. И он почему-то решил, что я однажды с ним зажгла и родила эту маленькую звездочку в чепчике.
Перекрутился на змее, что ли?
– Я вас впервые вижу! Как и ее. – Я резко поворачиваю голову, и его пальцы соскальзывают с моего подбородка.
– Врешь! – Его аура словно накрывает меня целиком, а запах кожи, металла и чего-то древесного ударяет в нос. – Ты выглядишь так же. Ты пахнешь так же.
– Это невозможно! Да и кто запоминает по запаху?
Тоже мне, аргумент нашел.
– Я. – Он проводит пальцем по моей шее, и кожа под его прикосновением вспыхивает еще до того, как я отшатываюсь. – Я дракон. Я все помню.
Дракон? Хе-хе. До сих пор никак не привыкну. Но когда тебя окружает сказка, то волей-неволей начинаешь магически мыслить.
Хорошо, пусть будет кем захочет. Но я знаю одно: я тут впервые, с ним не спала и никого не рожала.
И тут, словно по заказу, в небе пролетает дракон! Ну вот опя-я-ять.
Мне требуется несколько секунд, чтобы собраться с мыслями.
Решаю: подумаю позже об этом безумном мире, а пока выберусь из щекотливой ситуации. У меня и доказательства есть, между прочим.
Глава 6
Я отступаю на два шага назад.
Буду взывать к логике и фактам, должно сработать.
– Не знаю, о чем вы. Я очнулась на пороге вашего дома с корзинкой в руках. Тут и записка есть. – Я беру из корзинки листок бумаги и протягиваю мужчине.
Он берет, бегло читает и строго смотрит на меня. Судя по взгляду, в его голове сейчас точно происходит диалог с самим собой. Взглядом так и ощупывает меня, иногда линчует, иногда воскрешает.
– Была аристократкой. Обеднела? – вдруг спрашивает он.
Да он ни на мгновение мне не поверил. Все талдычит одно и то же.
Я молча качаю головой, а он продолжает:
– И нашла же такие обноски, чтобы прийти сюда. А вот совесть потеряла.
Нет, это надо останавливать.
– Слушайте, я не знаю, о какой краже и ночи вы говорите. Мне нужно идти. – Я ставлю корзинку у его ног, разворачиваюсь, отхожу на несколько шагов, и тут малышка начинает плакать.
Он ее уже обижает?
– У тебя молоко есть? – Неожиданный и такой бытовой вопрос генерала заставляет меня притормозить.
Да он умеет нормально разговаривать! Надо же.
Я останавливаюсь и осторожно поворачиваюсь, растерянно смотрю на малышку в корзинке. Вопрос с едой для нее жизненно важен, поэтому я так просто не могу уйти. Мужчины в этом вопросе так себе разбираются. Некоторые даже подойти к ребенку боятся и дотронуться не могут. Вдруг этот из таких?
Еще замесит ей смесь из песка и палок.
Малышка вон как плачет, а он ее ни на руки не берет, ни покачать не пытается.
– Не знаю. Может, там в корзинке бутылочку припрятали. – Я подхожу ближе, приподнимаю одеялко и осматриваю место рядом с ребенком.
Стоит Мари меня увидеть, как она тут же замолкает и улыбается.
Пухлые ножки торчат из-под рубашечки. Я в подобной дочку коллеги, которая меня на квест позвала, крестила – белая и кружевная. Крошечные пальчики такие кукольные, что хочется потискать.
Бутылочки нигде нет.
– Хоть ребенка нормально одела, – слышу я совсем рядом с ухом и вздрагиваю.
Тимрат наклоняется так близко и так тихо, словно обладает повадками леопарда. Тот славится своим умением подобраться к жертве так, чтобы она поняла, что обречена, в последний момент.
Я буквально отпрыгиваю в сторону.
Зачем он принюхивается ко мне? Что у него за дурацкие привычки? Или это у всех драконов так? Чем-то собак напоминают.
– Бутылочки нет, – констатирую факт, чтобы прогнать неловкость, которая меня сковала.
– У тебя свое молоко кончилось? Кормилица нужна? Поэтому пришла? – Брюнет смотрит на мою грудь так, что я закрываю ее крест-накрест руками.
Кормилица, драконы… Мамочки, куда я попала?
– Я – не мама ребенка. Понятно? Я тут вообще совершенно случайно оказалась, – продолжаю настаивать на своем.
Говорить о квесте не буду. Все вокруг крайне правдоподобно и масштабно, и я сомневаюсь, что ради развлечений кто-то вбухает столько денег, чтобы воссоздать все с такой точностью.
Свою легенду я не успела придумать, так что лучше не сочинять на ходу.
Судя по мимолетной ухмылке, брюнет не верит мне ни на секунду.
– Ну-ну, случайная моя.
«Моя»?
Глава 7
Мало того, что в краже обвиняет и телесных поползновениях, так еще и приватизирует! Мне что, опять повторять, что он меня с кем-то путает?
Так-так-так, надо возвращаться к фактам и логике.
– Отцовство признаете – уже хорошо, – киваю я, отходя на два шага в сторону.
Значит, за малышку могу быть частично спокойна – она в руках одного из родителей, и он это осознает.
– Признаю? Ты меня опоила. А во сне я детей делать не умею, так что ты тут ошиблась, крошка. – Тимрат плавным широким шагом приближается ко мне.
А это что за новости? Он собирается от ребенка отказаться?
Меня, незнакомку, он, значит, узнает, а от дочки отмахивается? Ну точно кульбиты на змее перезакладывал.
Может, забрать Мари и уйти? Но в этом мире с летающими драконами я сама не знаю, как жить. Глупо брать на себя ответственность за беззащитное дитя, когда у нее есть генеральский папа.
Но папа ли?
Что же делать?
– Понимаю, вам тяжело свыкнуться с мыслями о внезапном отцовстве.
Он парирует:
– Так ты сама отказываешься от материнства.
Хочется хлопнуть себя по лбу.
– Да не я это была! Ну же, присмотритесь. Или что вы там делаете обычно? Принюхиваетесь? – Я взглядом взываю к его критическому мышлению.
Но где критическое мышление, а где дракон, да?
– Твои портреты три месяца по всем ближайшим провинциям были развешаны. Уж поверь, я тебя ни с кем не спутаю. – Взгляд Тимрата проходится по мне со смесью презрения и восхищения.
Так спутал же! Вот прямо сейчас этим и занимается.
Но погодите-ка. Есть у меня одно предположение, которое все бы объясняло. Фантастическое, конечно, но очень подходит к этому крылатому миру.
Вдруг я, как в фильмах, умерла и переселилась в другое тело в другом мире? Версия бредовая, но так тут все слегка ненормальное.
Я поднимаю вверх рукав платья, рассматриваю свою левую руку. Шрам от тарзанки на месте, знакомые пальцы с бледно-розовым маникюром. Я его три дня назад сделала.
Поднимаю подол платья, вижу некрасивый белый бугорок на коленке. След от гвоздя тоже имеется – это я неудачно упала в траву в шесть лет.
Нет, это тело мое, и ни в какую генеральскую кровать оно не прыгало – уж я-то точно знаю. И ребенок не мой! Уж я бы не забыла.
Сам по-генеральски напился, а теперь путает. Обычная история пьяных провалов в памяти и нежелания брать ответственность.
– Генерал, мне пора. – Я быстро высматриваю направление, в котором могу лучше всего пропасть из его поля зрения.
– Ребенка мне оставляешь?
– Так он ваш. Куда же я его еще дену?
– Без кормилицы погибнет.
Я закусываю губу.
– Ну так найдите ему кормилицу или смесь какую.
Тут же есть смеси для кормления? Или нет? Ребенок в полгода уже может овощные пюрешки есть, но молоко ему все равно жизненно необходимо.
– Останься, пока кормилицу не найдем, – вдруг вполне адекватно говорит Тимрат, а вот взгляд такой цепкий, словно он меня им как лассо захватил.
Это же не мое дело, верно? Но…
Как я могу оставить вот так малышку, не убедившись, что ей нашли кормилицу? Это же мужик, да еще и дракон! Может, он вообще мало что в детях понимает.
Я тяжело вздыхаю:
– Только ненадолго.
Тимрат медленно-медленно кивает, неотрывно глядя мне в глаза.
Почему у меня ощущение, что я попала в ловушку и она только что захлопнулась?
Глава 8
Тимрат поднимает корзинку с Мари одной рукой, словно она весит не больше перышка, а другой хватает меня за запястье. Его пальцы обжигают кожу, такой он непривычно горячий.
