– Да. И этот вопрос я как-нибудь решу. Первое, что нужно выяснить, – насколько зависит твоя боль и кормление. Второе – есть ли способы облегчить твое состояние. И да, если ты не против, я с Мари перееду к тебе. Будем с тобой меняться – одна присматривает за детьми, вторая зарабатывает. Как тебе предложение?
Рания смотрит на меня так, словно я заговорила на незнакомом языке. Я же замираю в ожидании ее ответа.
Глава 17
Глаза Рании начинают блестеть от слез. Она сжимает край покрывала, словно это надежда, за которую она держится.
– Ты это серьезно? – Ее голос дрожит.
– Абсолютно. – Я киваю. – Твоя свекровь просто сживает вас с Бертом со свету. А вдвоем нам будет легче. Я от этого тоже только выиграю.
Рания решительно вытирает щеки от слез и предупреждает:
– Но генерал может тебя не отпустить.
Я тяжело вздыхаю, потому что это действительно проблема. Он считает меня воровкой. Даже отвел комнату рядом, чтобы приглядывать. Кто знает, как бы поступил, если бы не считал Мари моей дочерью. Однако своей он ее тоже явно не считает.
– Мне никто не мешал передвигаться по поместью, – рассуждаю я вслух. – И с Эрни я сюда спокойно пришла.
Рания скептически улыбается мне в ответ и склоняет голову набок.
– Ты такая наивная. Скорее всего, тебя стережет не один десяток змей.
Я тут же оборачиваюсь, смотрю на всякий случай на пол:
– Где?
Рания смеется – сначала тихо, а потом заливисто. Она словно выплескивает все напряжение, что у нее скопилось.
И конечно, будит Мари.
– Ой, прости!
Мари хнычет в кроватке, и я беру ее на ручки. Оказавшись у меня, она тут же сменяет гнев на милость. Поглядывает на меня своими невероятными голубыми глазками.
– Я совсем забылась от смеха, прости. – Рания встает с кровати. – Ты просто так смешно выглядывала змей на полу.
– А где их еще смотреть?
– Змеи-побратимы у таких, как генерал, огромные. Они под землей по сети туннелей ползают. Откуда ты, раз таких элементарных вещей не знаешь? В соседних королевствах тоже везде так. Да на всем континенте.
И тут Мари делает то, о чем я могла догадаться. Она до этого поела, поспала, а теперь писала прямо на меня.
– Бинго! – смеюсь я.
– Что? Ой! – Рания всплескивает руками. – Сейчас достану чистую одежду. У меня от Берта осталось.
И тут она тормозит на полпути.
– Но… Наверное, не стоит. Генерал не одобрит. У меня старые вещи…
– Все он одобрит. Если не понравится – купит новое. Верно? А тебе огромное спасибо за помощь.
Я перемещаю Мари с руки на руку, и Рания снова охает:
– Твое платье! Я и тебе что-нибудь посмотрю из вещей.
– Спасибо!
Рания быстро находит одежду для Мари, а вот со мной выходит загвоздочка – платья сильно велики мне в груди. Настолько, что в ворот можно маленькую подушку запихать. Сверху вообще открывается обзор на все прелести.
– Ох. Ушивать надо. – Рания уже тянется за коробкой с нитками внизу шкафа.
Я вижу всего два платья на вешалках у Рании и три сорочки. У нее совсем небогатый гардероб. Если сейчас ушьет это платье, самой может оказаться не в чем ходить в один день.
Нет, я так не могу.
– Не надо. Я сейчас свое постираю. Если одолжишь мне до высыхания пока вот эту сорочку, буду очень благодарна.
– О чем речь! На, переодевайся. А мне пока давай Мари.
Я передаю девочку, и тут дверь скрипит. В комнату заходит Эрни с Бертом на руках. Останавливается на пороге, и его взгляд переходит с Рании на меня, потом на мокрое пятно на платье.
– Лекарь ушел. – Эрни неловко переминается с ноги на ногу. – Рания…
– Спасибо, что присмотрел за Бертом и позвал лекаря. Нам тут нужно кое-что сделать с Лидией, так что спускай Берта на пол. У него есть две ноги, которыми он прекрасно ходит.
Эрни с явной неохотой спускает мальчика с рук. Его взгляд останавливается на четырех золотых на прикроватной тумбочке Рании. Он вопрошающе смотрит на меня.
– Я сейчас, Рания. Попрошу только Эрни передать кое-что генералу. – Я выхожу на улицу, Эрни за мной.
Нам очень нужно поговорить.
– Эрни, я одолжила у генерала эти пять золотых. Отдам при первой же возможности. Скажи Тимрату, что я останусь в доме Рании.
Чем больше я говорю, тем сильнее вытягивается лицо Эрни. Потом он то мрачнеет, то светлеет лицом. В нем словно происходит внутренняя борьба.
– Генерал будет недоволен, – отмечает в итоге он.
– А он когда-нибудь бывает доволен? – пожимаю я плечами.
Эрни усмехается, но тут же спохватывается и снова становится серьезным.
– Ты не понимаешь, с кем связалась.
– О, я прекрасно понимаю. Но знаешь, нам с Ранией и детьми нужно выжить.
Эрни бросает долгий взгляд на дом.
– Я тебя уговаривал, ты не пошла, – вдруг говорит он.
– Да, ты даже угрожал, – серьезно киваю я. – А я пела песни.
Эрни усмехается, смотрит на меня потеплевшим взглядом, а потом встряхивает головой, словно сбрасывая наваждение. Разворачивается на месте и уходит, не сказав ни слова.
Я же возвращаюсь в дом. Рания уже вытащила сотканный из лоскутов коврик и расстелила его на кухонном полу для детей.
Мари лежит на животике ровно посередине и с любопытством разглядывает яркие квадратики. Берт стучит деревянными кубиками, сидя рядом. Рания же уже принялась за чистку картошки на кухне.
– Вон там в углу корыто. Можешь застирать платье.
– Ага, спасибо! Я переоденусь в спальне?
– Конечно!
Я быстро снимаю с себя голубое поношенное платье с мокрым следом и с удивлением вижу родное белье из моего мира. Я в этом черном комплекте на квест и пошла.
Так-так-так, получается, меня кто-то переодел, но не до конца – белье не трогал. Спасибо, мил человек, и на том.
Может, это та самая воровка, что так на меня похожа?
Я надеваю сорочку поверх нижнего белья. Замачиваю платье, беру на краю корыта кусок темно-коричневого мыла и как следует замыливаю пятно. Сама же думаю о том, почему сюда попала и как заработать золотые.
В это время Мари увлеченно наблюдает, как Берт играет с кубиками, и тут…
– Лидия! – Тимрат появляется на пороге и замирает, увидев всю эту картину.
Глава 18
Тимрат стоит в дверях, загораживая собой уличный свет. Его черные доспехи блестят, словно чешуя, а взгляд подобен острию кинжала. Он медленно оглядывает комнату – Ранию у печи, меня в сорочке у корыта, детей на полу.
И снова меня.
– Что это? – Его голос звучит так громко, что Берт вздрагивает и начинает хныкать.
Рания тут же бросается к сыну, а я – к уже готовой расплакаться Мари.
– Генерал, не пугайте детей!
Прижимаю малышку к себе, глажу по спинке, а Тимрат словно зависает, глядя на меня. А потом несколько раз моргает и строго хмурится.
– Что это такое? – повторяет он.
Я оглядываюсь, не понимая, что ему не так.
– Это жизнь, генерал. – Я пожимаю плечами.
– Почему ты голая? – рычит вдруг он.
– Я не голая! Воротник по самое горло, длина до пят. Рукава только закатала, чтобы постирать нормально.
– Почему ты стираешь?
– А потому, что ваша дочка меня описала, генерал. У меня всего одно платье, а сорочка, которая вас так возмутила, и вовсе одолжена.
Рания со смущенным «ой» прижимает к себе Берта и убегает в комнату. Похоже, так легко тут нижнее белье не обсуждают, я могла бы и догадаться. С другой стороны, что мне еще делать? С притворным криком убегать прятаться? Ну уж нет.
Тимрат смотрит на меня с осуждением и чем-то, что я никак не могу распознать.
– Что задумала, Лидия? Думаешь второй раз меня соблазнить и еще что-нибудь украсть?
Я показательно оглядываюсь:
– Генерал, вообще-то, это вы сюда пришли.
– Эрни бредит. Сказал, что ты задумала тут остаться.
– Верно передал. Мы с Ранией нужны друг другу, чтобы выжить самим и сохранить жизнь детям. Если, конечно, вы не хотите спасти ситуацию. – Я делаю эффектную паузу и жду, сработает или нет.
Тимрат суживает глаза.
– Да? И как же? – Со мной говорит один скепсис.
– У Рании огненная лихорадка из-за того, что она не может купить Берту змея-побратима.
– А ты тут при чем?
Вот же! Ла-а-адно.
Я набираю небольшой тазик воды и протягиваю Тимрату:
– Помойте руки.
Он с каменным выражением лица моет. Вот и отлично!
– Подержите-ка, генерал. Мне нужно кое-что сделать. Знаете ли, языком чесать могу только за работой. – С этими словами я отдаю ему Мари.
Он держит девочку на вытянутых руках с таким видом, словно она сейчас может взорваться сотней неожиданностей. Ну ничего, он отец, пусть привыкает. По нему видно, что только оружие в руках привык держать. А раз детей делать научился – пусть и держать учится.
Я же встаю за корыто и продолжаю стирку своего платья, болтая:
– Вот вы спрашиваете, при чем тут я. А я вам скажу: что я, что Рания – в безвыходном положении. Ей весь воздух перекрывает свекровушка с клятвой, а мне – схожесть с воровкой. В итоге страдаем и мы, и дети.
Краем глаза подмечаю, что Мари агукает с Тимратом, а он очень старается слушать меня, но отвлекается на нее. И вид у него такой, словно он в величайшем в мире ступоре.
Я продолжаю замыливать пятно и болтать:
– Вот вы можете спокойно узнать, что Рания мучается от дикой боли, но не в состоянии купить сыну змея, а я не могу. И Мари без молока оставить не могу. Будем мы здесь вместе стараться выжить.
