И меня вылечат! Сексоголики для булочки
Бетти Алая
Она сексолог с пышными формами, чья личная жизнь – сплошное разочарование.
Они два сильных мужчины с серьезной проблемой, для которых Руслана – последняя надежда.
Их первая консультация вышла далеко за рамки терапевтических бесед. Осмелится ли Руслана продолжить, рискуя карьерой, но обретая давно забытое чувство – быть желанной?
Короткий роман.
Однотомник.
Внимание, в книге есть:
МЖМ!
Сладкая булочка с огоньком!
Напористые мужики!
Откровенные сцены!
Нецензурная лексика!
ХЭ с двумя мужчинами!
Бетти Алая
И меня вылечат! Сексоголики для булочки
Глава 1
Руслана
Возвращаюсь домой на сутки раньше, и меня встречает не жених с букетом, а его носки.
Прямо в прихожей, брошенные с таким небрежным апломбом, будто это не вонючий хлопок, а шелковый платочек кавалера.
Останавливаюсь, ставлю сумку на пол. Тишина. Густая, с примесью тревоги и чего-то приторного.
Пахнет дешевым алкоголем и сладкими женскими духами. Определенно, не моими.
– Артем? – зову, голос звучит глухо, будто ватой заложило уши.
Ответа нет. Иду по коридору, и каждый шаг отдается где-то в районе солнечного сплетения. Гостиная.
На столе два бокала. В одном на донышке розовая жидкость. В другом окурок. Рядом алый след губной помады. И тут взгляд падает на диван. Вернее, на то, что на нем.
Под моим пледом, купленным в ИКЕА и потому безумно дорогим, храпит мой жених. Артем.
Рядом на полу, аккурат на моей любимой книге по психосексуальным расстройствам, валяется предмет нижнего белья.
Крошечные кружевные черные трусики. Определенно не мой размер. У меня формы пышнее. А еще я предпочитаю практичность эфемерной красоте стрингов, впивающихся в тело.
Что-то внутри с треском обрывается. Не сердце, нет. Скорее невидимый предохранитель, который держал меня в рамках приличия все три года наших отношений.
– Артем, – говорю громче, голос становится звенящим, словно лезвие. – Подъем!
Он мычит, поворачивается на другой бок. Лицо одутловатое, со следом от шва подушки на щеке. Когда-то я считала это милым.
– АРТЕМ!
Он вздрагивает, открывает глаза. Секунда на осознание. Сначала тупая растерянность, потом – стремительная, как лавина, паника.
– Руся… слава богу, ты… ты вернулась! – пытается сесть, плед сползает, обнажая наготу. – Это… это не то, что ты подумала!
Я молча указываю пальцем на черное кружево на Фрейде. Потом на бокал с окурком. Молчу.
– Я жду объяснений, милый. Интересно, какое оправдание ты придумал для вечеринки на одного с участием кружевного белья. Боюсь даже предположить!
– Она сама пристала! В баре! Я не мог… Я был пьян, Руслана! – женишок вскакивает, пытается меня обнять, от него разит перегаром и чужими духами. Я отшатываюсь, морщась от отвращения.
– О, значит, пьянство у нас теперь является оправданием измены?!
– Не валяй дурака! Ты же понимаешь, я мужчина… у меня потребности! – его тон меняется, из виноватого становится агрессивным. Классика. – А ты вечно на этих своих конференциях! С умным видом о сексе рассказываешь, а сама… сама как бревно!
Меня будто обдают кипятком. «Бревно».
После того, как я терпела его истерики? Поддерживала, когда его уволили? Слушала нытье о несправедливости жизни?
Я, Руслана Щекоткина – сексолог, знающий о человеческом желании больше, чем он о пиве, для него – бревно. Потому что не танцевала стриптиз на столе после рабочего дня?
– Моя работа, Артем, оплачивает эту квартиру, – говорю ледяным тоном. – Твои походы в бары. И, видимо, покупку нижнего белья для твоих «потребностей». Собирай вещи. Вон те самые носки тоже не забудь.
– Ты выгоняешь меня? Серьезно? Из-за одной ошибки?!
– Нет, – поправляю его, подходя к окну и распахивая его настежь. Свежий воздух врывается в комнату, разгоняя запах предательства. – Я выгоняю тебя, потому что ты говно. А я, между прочим, не унитаз. Вещи соберешь в течение часа. А это… – я поднимаю с книги злополучные трусики, – выброси в мусорку на улице. Ну, или верни владелице, если она тебя примет.
Он пытается меня оскорбить. Орет, что я толстая, нудная, фригидная. Слова бьют больно, ведь моя пассивность в сексе связана с тем, что Артем совсем не знал мое тело и не хотел его узнавать.
Иду в спальню, срываю с его стороны шкафа костюмы, рубашки, безвкусные галстуки и несу это все в прихожую, сваливая в кучу.
– Вон, – говорю я, указывая на дверь. – И ключи положи на комод.
Он стоит багровый от злости, потом хватает свою поклажу и вываливается в подъезд.
Дверь захлопывается. Повисает тишина.
Я опускаюсь на пол в прихожей, прислонившись спиной к двери. Лишь сейчас отпускаю себя и начинаю дрожать. Мелкой частой дрожью.
Бревно. Фригидная. Толстая.
Обидные слова звенят в ушах. Я эксперт по желанию, а мою личную жизнь только что растоптали тяжелым сапогом измены. Ирония судьбы жирнее, чем мои бедра.
Весь следующий день – провал в бездну. Я не отвечаю на звонки, не открываю дверь. Лежу на диване, завернувшись в тот самый плед, и смотрю какой-то бесконечный сериал, заедая горе ведерком шоколадного мороженого.
Плачу. Злюсь. Снова плачу.
Наутро просыпаюсь с тяжелой головой и еще более тяжелым сердцем.
Но где-то внутри, под слоем стыда, обиды и крема от мороженого зреет крошечный, но твердый росток.
Зовется он: «начать с чистого листа».
Я принимаю душ, такой горячий, что кожа краснеет. Надеваю свой самый строгий костюм. Черный, с длинной юбкой и пиджаком, который скрывает все, что может выдать во мне женщину.
Волосы собираю в тугой пучок. Надеваю очки. Смотрю в зеркало. Передо мной доктор Щекоткина. Специалист. Профессионал.
Не та дура, которой изменили.
– Пора, – говорю я своему отражению. – Работа ждет.
А работа, как выяснится уже очень скоро, приготовила для меня сюрприз покруче, чем трусики незнакомки в собственной гостиной.
Глава 2
Руслана
Вползаю в медцентр, как призрак. Ноги ватные, голова гудит от вчерашних слез и полкило съеденного мороженого. Каждый шаг дается с трудом, будто тащу на себе груз собственного разбитого сердца.
– Доброе утро, Руслана Михайловна! – голос моей ассистентки Насти такой звонкий и жизнерадостный, что я вздрагиваю. – Новые пациенты уже ждут. Двое. Записаны на десять утра!
– Спасибо, Насть, – бормочу, стараясь не встречаться с ней глазами. – Готовь договоры и карты.
Прохожу в свой коридор. Останавливаюсь перед дверью, закрываю глаза. Делаю глубокий вдох.
Соберись, Щекоткина. Ты умная, собранная, непробиваемая. Твои личные проблемы должны остаться за этой дверью. Ты – эксперт. Профессионал.
Открываю дверь.
И мир на мгновение замирает.
В приемной сидят двое мужчин, и их присутствие ощущается физически, заполняя собой все пространство.
Первый – тот, что ближе к окну, источает энергию и расслабленную мощь. Высокий, плечистый, в дорогих джинсах и простой футболке, подчеркивающей рельефный торс. Темно-русые волосы слегка растрепаны, а глаза цвета морской волны изучают меня с нескрываемым любопытством и легкой усмешкой.
Второй – его полная противоположность. Настоящая гора. Сидит неподвижно, словно высеченный из гранита. Темные волосы коротко стрижены, взгляд пронзительный, холодно-серый, сканирующий. Одет в простую черную футболку и камуфляжные штаны. От него веет скрытой силой.
– Добрый день, – хрипло произношу. – Проходите, пожалуйста.
В кабинете мужчины усаживаются напротив. Я чувствую их взгляды на себе, будто физическое прикосновение. Представляются. Энергичный – Елисей Рогов. Суровый и молчаливый – Булат Анкезов.
– Итак, – начинаю, открывая блокнот и стараясь сосредоточиться на листе бумаги, а не на их волнующем присутствии. – Расскажите, что у вас случилось?
Мужчины переглядываются. Начинает Елисей. Голос у него бархатный, с приятной хрипотцой.
– Доктор, наша ситуация… не совсем типичная. Мы вместе пережили одно очень тяжелое событие. Полгода назад, – он кивает в сторону Булата. – Машина, в которой мы ехали, подверглась нападению. Еле выбрались оттуда.
Булат, молчавший до этого, глухо добавляет:
– Выжили только потому, что действовали как одно целое. Чувствовали друг друга без слов. Доверяли абсолютно.
