Ибрагим замечает, что их с Джоанной окружила толпа. Другие гости смотрят, как они танцуют, и даже хлопают в ладоши в такт их движениям.
– Вам не кажется, что я поспешила? – спрашивает Джоанна, наклонившись к его уху.
– Поспешила?
– Мы с Полом всего полгода знакомы, – уточняет она.
А, так вот почему она позвала его танцевать. Ей нужен совет. Ибрагим не возражает: он любит танцевать и любит давать советы.
– А когда ты влюбилась? – спрашивает Ибрагим.
– Полгода назад, – отвечает Джоанна. – С первого взгляда. С вами бывало такое?
– Бывало, – признаётся Ибрагим.
Поет Мадонна. Под этот ритм так и тянет танцевать. Джоанна что-то говорит, и он показывает, что не расслышал.
– Вам одиноко? – повторяет она. Вопрос застигает его врасплох.
– Под одиночеством люди подразумевают разное, – рассуждает он. Это правда.
– Верно, – кивает Джоанна, – но вы не ответили на мой вопрос.
– У меня есть Рон, – говорит Ибрагим, – и твоя мама. Даже Элизабет… иногда.
Джоанна кивает. Вокруг них собралось еще больше гостей, они еще громче хлопают в ладоши. Конечно, ему одиноко.
– Так я не поспешила? – спрашивает Джоанна.
Ибрагим улыбается. Он знает ответ на этот вопрос.
– Ты спрашивала об этом Джойс?
Джоанна качает головой.
– Вот и ответ, – говорит Ибрагим.
– Ответ в том, что я ее не спрашивала?
– Именно, – кивает Ибрагим. – Решение любой дилеммы зависит от того, к кому ты пришла за советом.
Джоанна кружится, и прожекторы кружатся вместе с ней. Она поворачивается к Ибрагиму:
– Продолжайте, профессор.
– Ты столкнулась с дилеммой, – говорит Ибрагим. – «Не слишком ли я поспешила? Может ли любовь ударить как молния? Горе мне, я должна знать ответ! Я требую правды! Кого же спросить? Кто поможет мне в этот тревожный час?»
Джоанна заглядывает ему за плечо:
– Ваш друг, полицейский Крис, споткнулся об инвалидное кресло.
Ибрагим оборачивается, чтобы посмотреть. Крис – в данный момент он проходит курс обращения с огнестрельным оружием – рассыпается в извинениях. Ибрагим поворачивается к Джоанне.
– Итак, тебе нужен мудрый совет. Логично было бы обратиться к матери, но ты этого не сделала. Почему?
– Ну, вы же знаете маму, – отвечает Джоанна.
– Знаю, – кивает Ибрагим. – Единственное, что движет Джойс в этой жизни, – твое счастье. Это очень большая ответственность. Одному богу известно, что она может посоветовать, боясь сказать что-то не то и ошибиться. Поэтому мать ты спрашивать не стала. Отца, по понятным причинам, тоже.
– Да, – соглашается Джоанна.
– Потому что он мертв, – добавляет Ибрагим. – Он умер.
Джоанна искренне смеется.
– Поверить не могу, что вы этим зарабатываете на жизнь.
– Но отец мог бы дать мудрый совет, – продолжает Ибрагим. – Он смог бы отличить правду от лжи.
Джоанна кивает и кладет голову ему на плечо.
– И вместо отца ты решила прийти ко мне, – заключает он. – Я тоже старый, все считают меня мудрым – спроси любого, подтвердят.
Джоанна опять смеется. Ибрагим заметил, что люди часто смеются в самый неподходящий момент.
– Итак, у тебя есть вопрос: не слишком ли ты поспешила, правильно ли выбрала? Спросить ли совета у матери, которая запаникует, или у отца, который поймет всю правду, заглянув тебе в глаза? Ты спрашиваешь отца, потому что уже знаешь правду; тебе только нужно, чтобы кто-нибудь повторил ее вслух. Нет, ты не поспешила. Ты нашла любовь и распознала ее с первого взгляда, как распознают алмаз. Такая любовь встречается редко, как «киткат» целиком из шоколада – между прочим, мне однажды такой попался…
– Ибрагим, сосредоточьтесь, – одергивает его Джоанна.
– Когда перед нами стоит сложный выбор, мы всегда обращаемся к тому, кто подтвердит наше собственное мнение, – заключает он. Кстати, насчет «китката» он не соврал, но так и быть, расскажет эту историю в другой раз. – Поэтому ты обратилась ко мне. Пол – замечательный человек, ты замечательная, и сегодня замечательный день.
Музыка заканчивается, как бывает всегда.
– А кого вы полюбили с первого взгляда? – спрашивает Джоанна.
– Этого человека давно нет в живых, – отвечает Ибрагим.
Джоанна крепче его обнимает.
– Так вот почему вы кажетесь одиноким. Вам снова хочется его увидеть.
– Я и сейчас вижу все как наяву, – произносит Ибрагим, и песня Мадонны заканчивается. – На церемонии мы как будто сидели рядом. Пойду посмотрю, не ушибся ли Крис.
Джоанна кивает на толпу гостей:
– Кажется, вас так просто не отпустят.
Ибрагим поворачивается. К нему направляются несколько женщин.
Джоанна целует его в щеку.
– Спасибо, – говорит она.
Ее место тут же занимает Патрис. Она протягивает Ибрагиму руку.
– Вы не обязаны, – произносит Ибрагим.
– Обязана? Я чуть не подралась с подружкой невесты, чтобы с вами потанцевать.
5
Элизабет разглядывает фотографии на телефоне. Возле очень красивого дома припаркована серебристая машина. Еще она видит кое-что, чего там быть не должно. Дальше следует несколько снимков крупным планом. Снимки весьма убедительные.
– Вы мне верите? – спрашивает Ник.
– Верю, – отвечает Элизабет. К днищу машины крепится черная коробочка. На крупных планах видно, что это автомобильная бомба, явно изготовленная мастерами своего дела.
– Позвольте спросить, а как вы ее заметили?
– Я же занимаюсь безопасностью, – объясняет Ник. – Это моя работа. Проверял машину на жучки.
– И где сейчас эта бомба? – спрашивает Элизабет.
– Сейчас? Да все там же. Думаете, я ее выкинул?
– Вы ее не тронули? Хотите сказать, что под вашей машиной до сих пор действующая бомба?
– Я торопился на свадьбу, – оправдывается Ник и указывает за спину.
Элизабет кивает.
– И если бомба взорвется сегодня – вы же в курсе, что бомбы взрываются? – вас ничуть не трогает, что может погибнуть кто-то из ваших соседей?
– Я живу на Хэмптон-роуд, – отвечает Ник.
Хэмптон-роуд, значит. Большие дома, окруженные большой территорией. Если бомба взорвется, соседи пожалуются на шум, но никто не пострадает.
– И вы не знаете моих соседей, – добавляет Ник.
– Рассказывайте, – говорит Элизабет. – Потом решим, что делать с бомбой.
Ник начинает, но вдруг замолкает. Он нервничает. Элизабет становится любопытно: кого он боится?
Элизабет спокойно сидит и ждет. Обычно это занимает время, но если подождать, то они сами появляются. Капризные дети, непослушные котята, мужчины со своими тайнами. Ее спокойствие рано или поздно передается им, и они всегда сами к ней приходят.
– Об этом знали только двое, – наконец произносит Ник.
– О чем знали только двое? – спрашивает Элизабет.
Ник надувает щеки и оглядывается через правое плечо, потом через левое.
– Расскажите мне все, – велит Элизабет. – Только быстро: жизнь коротка. Ни на что не намекаю.
– Все началось в университете, – говорит Ник. – Мы с Полом…
– Нет, – прерывает Элизабет. – Не настолько издалека. Давайте с этой недели.
– Но тогда вы не поймете… – возражает Ник.
– Нет, – настойчивее повторяет Элизабет. С новичками иногда нужна твердость. Она поняла это с Джойс, хотя теперь та легко сойдет за профессионала. – Начните с заголовка, и, если сумеете меня заинтересовать, открутим события в обратной последовательности. Десять слов, или я возвращаюсь на праздник. – Рано или поздно они поставят известную ей песню.
– Даже не знаю, – говорит Ник.
– Вы уже потратили три слова, – замечает Элизабет и встает.
Ник дотрагивается до ее рукава:
– У нас есть кое-что, что им нужно.
– Так-то лучше. – Элизабет садится.
Оказывается, она не умерла вместе со Стефаном. Элизабет еще жива. Она закрывает глаза и молча извиняется перед мужем: «Я все еще здесь, дорогой. Все еще здесь, хотя тебя нет». Видимо, надо этим пользоваться.
– И что это за «кое-что»? О чем знали только двое?
– Код, – отвечает Ник. – Шестизначный код. Один у меня, и один у моего делового партнера.
– И как зовут этого делового партнера?
– Холли, – отвечает Ник. – Холли Льюис.
– Значит, кто-то хочет получить эти коды?
– Угу. Это очень ценная информация, – поясняет Ник. – Чрезвычайно ценная.
– И где ваш код? – спрашивает Элизабет.
– Я его запомнил, – отвечает Ник.
– И больше нигде не храните?
– Храню, в офисе адвоката в сотнях миль отсюда, – говорит Ник. – Если умру я, Холли получит мой код, и наоборот. Но даже адвокат не в курсе, что мы отдали ему на хранение. Так что единственный способ получить код – залезть сюда.
Ник показывает на свою голову.
– Значит, кто-то хочет убить вас ради кода, который хранится только в вашей памяти? И в памяти Холли?
– Да, – отвечает Ник. – Не знаю, к кому еще обратиться. Полицию нельзя подпускать к Крепости.
