– И я подумала: они же покупают эти «ролексы» в одном и том же магазине. Почему бы не ограбить магазин? Взять сразу пятнадцать часов. Добыча та же, а шанс попасться – всего один.
Конни кивает. Молодежь сейчас как только не ругают, но ясно же, что у Тии голова на месте. Ловкая девчонка, соображает. Но ей нужно сделать последний шаг. Самой до всего додуматься.
– А какие минусы были у твоего плана? – Иногда она говорит точь-в-точь как Ибрагим. Вот, например, во вторник на сходке, где дилеру выстрелили в ногу, она выдала что-то вроде: «Боль пройдет, но уроки боли останутся с тобой навсегда». Ибрагиму она об этом не рассказывала: ему, конечно, польстит, что она его цитирует, но он по-прежнему не одобряет ее криминальных делишек.
– Больше планирования; возможно, там будет охрана, и полицейские так просто не спустят это на тормозах, – отвечает Тия. – Но для меня это даже не минусы. Люблю планировать. Любимая часть работы.
– И что в итоге? Твой новый план сработал?
– Как по маслу, – отвечает Тия, – но потом нас поймали.
– Вас все равно бы поймали, – замечает Конни. – Не сейчас, так потом. Издержки профессии. Может, даже хорошо, что вы попались на крупном деле. Но, прошу, продолжай. Какие выводы ты сделала? И какой новый план?
– Я сделала выводы, – кивает Тия. – Теперь я знаю, что после того, как сработает сигнализация, у меня есть две минуты. Ни секундой больше. Даже если на кону будут драгоценности короны, через две минуты надо сматываться.
Конни кивает:
– И это твой вывод?
Тия смотрит на нее так же, как Конни не раз смотрела на Ибрагима. Тия чувствует, что ей задали вопрос с подвохом. Она догадывается, что должна была сделать другой вывод, и пытается понять, какой именно.
– В общем, – Тия соображает на ходу, точнее, не на ходу в буквальном смысле, а сидя на неудобном дизайнерском стуле, – раньше я воровала «ролексы» по одному.
– Угу, – говорит Конни.
– А потом поняла, что люди покупают их в одном магазине, – тогда почему бы не ограбить магазин и не взять сразу пятнадцать «ролексов»?
– И?
Мимо кафе проходит мамочка с коляской и заглядывает в окно. Что она видит? Блондинку в дорогом спортивном костюме, сидящую за столиком с темнокожей девочкой-подростком. Со стороны, наверное, кажется, что они треплются ни о чем. Мамочка с коляской даже не подозревает, что прямо сейчас, в этот самый миг Конни меняет жизнь Тии.
– И… – Тия тянет время.
– Я же тебе говорила, Тия, – подсказывает Конни, – целься выше. Сто штук – это ни о чем.
– И… – колесики в голове Тии отчаянно крутятся, она ищет ответ и наконец находит: – Надо узнать, где все ювелирные магазины закупают «ролексы»?
Бинго.
Тия размышляет.
– В магазине в Файрхэвене можно взять пятнадцать «ролексов». В Льюисе – еще пятнадцать. И еще пятнадцать в Брайтоне. Но все эти «ролексы» откуда-то берутся, так?
– Верно, не с неба же они свалились, – подсказывает Конни. Теперь она понимает, почему Ибрагим так любит свою работу. Это ни с чем не сравнимое чувство: когда клиент наконец додумывается до очевидного.
Тия воодушевленно кивает: кажется, ей нравится то, до чего она додумалась.
– Должен быть склад возле порта… Я выясню, обязательно выясню. И мы сорвем не сто штук, а миллион. За раз.
– Ограбить склад не так-то просто, – замечает Конни.
– Ограбить что угодно не так-то просто, – возражает Тия. – Так что если уж грабить…
– …то по-крупному, – договаривает Конни за нее. – Ладно, я в деле.
Тия улыбается и достает из рюкзака тетрадку. Конни смотрит на рюкзак. Она готова поспорить, что он у Тии со школы. Наверняка она ходила с ним сдавать выпускные экзамены, размахивала им, пока трепалась с одноклассниками на автобусной остановке. А теперь девочка выросла.
– Для начала нам нужна банда, – заявляет Тия и пишет что-то в тетради. – Проверенные люди.
Конни счастлива. Ох уж этот Ибрагим. Он свое дело знает.
4
Ибрагим танцует с Джоанной. В нем просыпаются гибкость и грация, которых ему так не хватает в повседневной жизни. Все болит, когда он поднимается по лестнице, а когда спускается, болит еще сильнее. Но здесь, на танцполе, где звучит громкая музыка и светят прожекторы, он совсем не чувствует боли.
Другие тоже танцуют. Крис танцует с Патрис и выделывает неуклюжие коленца – впрочем, чего от него ждать. Донна безуспешно пытается кружить Богдана по танцполу, но у нее ничего не получается. У Богдана много талантов: любовник, боксер, маляр, декоратор. Но он совершенно точно не танцор.
Ибрагим замечает, что их с Джоанной окружила толпа. Другие гости смотрят, как они танцуют, и даже хлопают в ладоши в такт их движениям.
– Вам не кажется, что я поспешила? – спрашивает Джоанна, наклонившись к его уху.
– Поспешила?
– Мы с Полом всего полгода знакомы, – уточняет она.
А, так вот почему она позвала его танцевать. Ей нужен совет. Ибрагим не возражает: он любит танцевать и любит давать советы.
– А когда ты влюбилась? – спрашивает Ибрагим.
– Полгода назад, – отвечает Джоанна. – С первого взгляда. С вами бывало такое?
– Бывало, – признаётся Ибрагим.
Поет Мадонна. Под этот ритм так и тянет танцевать. Джоанна что-то говорит, и он показывает, что не расслышал.
– Вам одиноко? – повторяет она. Вопрос застигает его врасплох.
– Под одиночеством люди подразумевают разное, – рассуждает он. Это правда.
– Верно, – кивает Джоанна, – но вы не ответили на мой вопрос.
– У меня есть Рон, – говорит Ибрагим, – и твоя мама. Даже Элизабет… иногда.
Джоанна кивает. Вокруг них собралось еще больше гостей, они еще громче хлопают в ладоши. Конечно, ему одиноко.
– Так я не поспешила? – спрашивает Джоанна.
Ибрагим улыбается. Он знает ответ на этот вопрос.
– Ты спрашивала об этом Джойс?
Джоанна качает головой.
– Вот и ответ, – говорит Ибрагим.
– Ответ в том, что я ее не спрашивала?
– Именно, – кивает Ибрагим. – Решение любой дилеммы зависит от того, к кому ты пришла за советом.
Джоанна кружится, и прожекторы кружатся вместе с ней. Она поворачивается к Ибрагиму:
– Продолжайте, профессор.
– Ты столкнулась с дилеммой, – говорит Ибрагим. – «Не слишком ли я поспешила? Может ли любовь ударить как молния? Горе мне, я должна знать ответ! Я требую правды! Кого же спросить? Кто поможет мне в этот тревожный час?»
Джоанна заглядывает ему за плечо:
– Ваш друг, полицейский Крис, споткнулся об инвалидное кресло.
Ибрагим оборачивается, чтобы посмотреть. Крис – в данный момент он проходит курс обращения с огнестрельным оружием – рассыпается в извинениях. Ибрагим поворачивается к Джоанне.
– Итак, тебе нужен мудрый совет. Логично было бы обратиться к матери, но ты этого не сделала. Почему?
– Ну, вы же знаете маму, – отвечает Джоанна.
– Знаю, – кивает Ибрагим. – Единственное, что движет Джойс в этой жизни, – твое счастье. Это очень большая ответственность. Одному богу известно, что она может посоветовать, боясь сказать что-то не то и ошибиться. Поэтому мать ты спрашивать не стала. Отца, по понятным причинам, тоже.
– Да, – соглашается Джоанна.
– Потому что он мертв, – добавляет Ибрагим. – Он умер.
Джоанна искренне смеется.
– Поверить не могу, что вы этим зарабатываете на жизнь.
– Но отец мог бы дать мудрый совет, – продолжает Ибрагим. – Он смог бы отличить правду от лжи.
Джоанна кивает и кладет голову ему на плечо.
– И вместо отца ты решила прийти ко мне, – заключает он. – Я тоже старый, все считают меня мудрым – спроси любого, подтвердят.
Джоанна опять смеется. Ибрагим заметил, что люди часто смеются в самый неподходящий момент.
– Итак, у тебя есть вопрос: не слишком ли ты поспешила, правильно ли выбрала? Спросить ли совета у матери, которая запаникует, или у отца, который поймет всю правду, заглянув тебе в глаза? Ты спрашиваешь отца, потому что уже знаешь правду; тебе только нужно, чтобы кто-нибудь повторил ее вслух. Нет, ты не поспешила. Ты нашла любовь и распознала ее с первого взгляда, как распознают алмаз. Такая любовь встречается редко, как «киткат» целиком из шоколада – между прочим, мне однажды такой попался…
– Ибрагим, сосредоточьтесь, – одергивает его Джоанна.
– Когда перед нами стоит сложный выбор, мы всегда обращаемся к тому, кто подтвердит наше собственное мнение, – заключает он. Кстати, насчет «китката» он не соврал, но так и быть, расскажет эту историю в другой раз. – Поэтому ты обратилась ко мне. Пол – замечательный человек, ты замечательная, и сегодня замечательный день.
Музыка заканчивается, как бывает всегда.
– А кого вы полюбили с первого взгляда? – спрашивает Джоанна.
– Этого человека давно нет в живых, – отвечает Ибрагим.
Джоанна крепче его обнимает.
– Так вот почему вы кажетесь одиноким. Вам снова хочется его увидеть.
– Я и сейчас вижу все как наяву, – произносит Ибрагим, и песня Мадонны заканчивается. – На церемонии мы как будто сидели рядом. Пойду посмотрю, не ушибся ли Крис.
Джоанна кивает на толпу гостей:
– Кажется, вас так просто не отпустят.
Ибрагим поворачивается. К нему направляются несколько женщин.
Джоанна целует его в щеку.
– Спасибо, – говорит она.
Ее место тут же занимает Патрис. Она протягивает Ибрагиму руку.
– Вы не обязаны, – произносит Ибрагим.
– Обязана? Я чуть не подралась с подружкой невесты, чтобы с вами потанцевать.
5
Элизабет разглядывает фотографии на телефоне. Возле очень красивого дома припаркована серебристая машина. Еще она видит кое-что, чего там быть не должно. Дальше следует несколько снимков крупным планом. Снимки весьма убедительные.
– Вы мне верите? – спрашивает Ник.
– Верю, – отвечает Элизабет. К днищу машины крепится черная коробочка. На крупных планах видно, что это автомобильная бомба, явно изготовленная мастерами своего дела.
– Позвольте спросить, а как вы ее заметили?
– Я же занимаюсь безопасностью, – объясняет Ник. – Это моя работа. Проверял машину на жучки.
– И где сейчас эта бомба? – спрашивает Элизабет.
– Сейчас? Да все там же. Думаете, я ее выкинул?
– Вы ее не тронули? Хотите сказать, что под вашей машиной до сих пор действующая бомба?
– Я торопился на свадьбу, – оправдывается Ник и указывает за спину.
