– К Крепости? – Все интереснее и интереснее. А Ник еще только начал.
– О боже, – вздыхает Ник. – Звучит глупо, если ничего не объяснять. Давайте я все-таки расскажу все с самого начала. У меня есть компания. Мы занимаемся безопасностью.
– Безопасностью, значит, – говорит Элизабет. «Любопытно. В мире нет ничего опаснее безопасности».
– Наш профиль – холодное хранение, – продолжает Ник. – Знаете, что это такое?
Элизабет не знает, но ей нравится, как это звучит.
– Полагаю, речь не о холодильниках?
– Нет, – отвечает Ник. – В общем, у нас есть очень ценные данные, и на этой неделе мы рассказали об этом двум людям.
– Ясно, – говорит Элизабет.
– И вдруг под мой «лексус» закладывают бомбу, – продолжает Ник.
– А кому вы рассказали? Как зовут этих людей?
– Слышали про Дэйви Ноукса?
– Кажется, я не знаю никого с именем Дэйви, – отвечает Элизабет.
– Его называли Рейвером Дэйви. Если вам случалось тусоваться по клубам в девяностых, вы его знаете.
– Спрошу у Рона, – говорит Элизабет.
– В общем, после девяностых промышлять в клубах стало рискованно, – продолжает Ник, – и Дэйви занялся онлайн-бизнесом.
– Легальным онлайн-бизнесом?
– Нет.
«Хорошо», – думает Элизабет.
– А второй человек? Кому еще вы сказали?
– Лорду Таунзу, банкиру. Он тоже в курсе.
– Думаете, кто-то из них сегодня утром заложил бомбу под ваш автомобиль?
– А кто же еще? – спрашивает Ник. – Кроме них, никто не знает, что мы прячем.
Двери на террасу распахнулись; Элизабет оглушила громкая музыка. Вышел Пол, жених Джоанны, а теперь уже муж.
– Нико, мы думали, ты валяешься пьяный под изгородью! Пойдем, мы режем торт.
Ник смотрит на Элизабет. Та кивает на дверь.
– Этот торт заказала моя подруга Джойс. Пойду-ка я лучше посмотрю, как его режут, иначе она убьет меня прежде, чем убьют вас.
– Мы можем встретиться? – спрашивает Ник. – Завтра. Прошу. Я расскажу, почему один из этих двоих хочет меня убить.
– Один из трех, – поправляет Элизабет.
– Трех?
– Дэйви Ноукс знает, что вы прячете. Как и лорд Таунз. Но ваша партнерша Холли Льюис тоже об этом знает, верно? Значит, их трое.
Ник пристально смотрит на нее.
– Она сейчас здесь? – спрашивает Элизабет.
– Нет, – отвечает Ник. – Она не хотела… – Он качает головой. – Нет.
Элизабет пожимает плечами.
– Тогда до завтра? – спрашивает Ник.
Тогда до завтра. Вот вечно так с этими выходами в свет. Стоит один раз выйти из дома – и следующая встреча назначается сама собой. Не успеешь оглянуться, как жизнь опять закрутит в водоворот. Элизабет не хочет в водоворот. Ведь в этом водовороте не будет Стефана. Сердце велит отказаться.
Но секретные коды, бомба, трое подозреваемых? Такая удача выпадает не каждый день.
– Так что насчет завтра? – говорит Ник.
– С нетерпением жду встречи, – отвечает Элизабет. – Рада, что вам уже лучше. И не смейте подорваться на бомбе прежде времени.
– Не подорвусь. Мы сегодня ночуем здесь. – Ник что-то пишет на обороте визитной карточки и протягивает Элизабет. – Понимаю, как это звучит, но вы не могли бы запомнить это и сжечь карточку?
Шпионские романы Ник читал, в этом ему не откажешь. Элизабет берет карточку и смотрит ему вслед. Ник растворяется в толпе гостей.
На карточке написано: «Ник Сильвер, холодное хранение, гарантируем абсолютную безопасность». Ах, Ник, Ник, разве может безопасность быть абсолютной? Конечно нет. На обороте нацарапано: «Завтра в час дня».
Запомнить и сжечь? Вроде ничего сложного.
На ее небе вспыхивает еще одна звезда.
Элизабет понимает, что спешить некуда. Она будет двигаться шаг за шагом. Потихоньку прощупывать почву. Коды и холодное хранение – скорее всего, дело зайдет в тупик. Но Элизабет все равно смотрит на звезды и обращается к Стефану.
– Наркоторговец, лорд и автомобильная бомба. Кажется, меня опять зовут дела.
Она смотрит на дом, где играет музыка. Встает и снова поворачивается к Стефану.
– Потанцуем?
6
Джойс
Ну что за день! Замечательный день.
Марк из такси-службы Робертсбриджа развез нас по домам. Алан взбесился от радости. Дочка Гордона Плейфейра, Карен, вывела его на прогулку и оставила перед включенным телевизором – смотреть повторы старых сериалов, как он любит. Но он все равно соскучился. Он попросился гулять, но возле Теннисон-корта завелись лисята, и по ночам им нужны тишина и покой, чтобы исследовать окрестности.
И все же приятно, когда кто-то по тебе скучает.
Джоанна сегодня была прелестна. Она всегда выглядит прелестно, не считая одного периода где-то с двадцати до двадцати пяти лет, когда у нее была ужасная прическа. Но сегодня она сияла, как солнышко. Весь зал освещала. А зал, между прочим, не маленький.
Я захватила с собой кусочек свадебного торта. Это лимонно-малиновый бисквит. Я попробовала торт на свадьбе – очень вкусный. Может, сохранить кусочек в память об этом дне? Да, наверное, так будет правильно. Съесть торт – минута счастья, а сохранить – память на всю жизнь.
Церемонию вел не викарий, а «распорядитель торжеств», очень жизнерадостная женщина, видимо, наделенная всеми полномочиями викария. Я ее об этом расспросила, и она очень вежливо ответила, что если я беспокоюсь о законности происходящего, то могу погуглить юридическую сторону дела. Я погуглила, и, кажется, все в порядке.
Пару недель назад Джоанна сказала, что представляла, как Джерри поведет ее к алтарю. Я тогда очень расстроилась. Казалось, будто я ее подвела, но она попросила, чтобы я не говорила глупостей, ведь Джерри не виноват, что умер. Она пыталась меня рассмешить, но ничего не получилось, и тогда она заметила, что сама виновата, что вышла замуж «в таком возрасте». Это меня немного приободрило, ведь это правда. Если бы она вышла замуж в двадцать шесть, как дочка Барбары с работы, Джерри еще не успел бы умереть.
Хотя дочка Барбары в прошлом году развелась, так что еще неизвестно, кому повезло, да, Барбара?
В общем, мы так и не решили, кто поведет Джоанну к алтарю. Я предложила попросить папу Пола, он же чей-то папа, в конце концов, и все равно придет на свадьбу, так что даже лишний стул не понадобится. Джоанна ответила, что, хотя он и папа, он не ее папа. Тогда я предложила Ибрагима, но Джоанна рассудила, что тогда Рон обидится и не даст мне покоя, и это правда. Я стала думать дальше и обнаружила, что Джоанна на меня таращится. Потом она засмеялась, а я никак не могла понять, почему она смеется; терпеть не могу, когда так происходит, поэтому я тоже начала смеяться. А она говорит: «Мам, давай ты поведешь меня к алтарю», – и тут я смеяться перестала, потому что где это видано, чтобы мать вела невесту к алтарю. Мать обычно сидит в первом ряду, чтобы все на нее смотрели. Я сказала это Джоанне.
Тогда она спросила, вижу ли я Джерри всякий раз, когда смотрю на нее, и я ответила: «Да». А она сказала, что тоже видит его всякий раз, когда на меня смотрит, и хочет, чтобы я повела ее к алтарю. Мол, так она будет чувствовать, что папа рядом.
Тогда я заплакала. Вечно так с Джоанной – то плачешь, то смеешься. Хотя что я жалуюсь: я и сама такая. Но когда сам такой, меньше обращаешь на это внимания.
В общем, я переживала, что люди сочтут крамольным наше с Джоанной шествие к алтарю, но, похоже, никто не увидел в этом ничего предосудительного, а если и увидел, то я не заметила сквозь слезы. Еще мы шли к алтарю под «Бэкстрит Бойз», и, кажется, всем это понравилось. Я боялась, что мне не оставят место в первом ряду, но этого не случилось.
Как я сказала, псалмов не было, но, если честно, я по ним не скучала. Друг Пола прочитал незнакомое стихотворение, в котором даже была рифма, что в наше время встречается не всегда (мы с Роном оба обратили на это внимание). Пол поцеловал невесту, и я стала тещей.
Кстати, с отцом Пола ничего не вышло, как я ни пыталась. В шоу «Этим утром» рассказывали про «асексуалов» – это люди, которым секс вообще неинтересен. Элисон Хэммонд[1] очень удивилась: у нее на лице было написано, что она поверить не может, как такое вообще возможно. Короче, я уж было решила, что Арчи – асексуал, но тут в зал вошла Элизабет, как раз когда резали торт, и он как к ней рванет! Я и раньше видела, как она на мужчин действует. Есть такие представители мужского пола, которым только покажи буфера, как у Элизабет, – и стрелка их компаса тут же начинает сбоить. Что ж, не могу же я всем нравиться. Дядя Пола подсунул мне бумажку со своим номером телефона, но Пол сказал, что этот дядя счастливо женат на тете, которая просто вышла на улицу покурить вейп, и, если она узнает, что он раздает направо и налево свои телефоны, ему не поздоровится. Видимо, дядю Пола не пригласят на утреннее шоу на тему асексуальности в ближайшем будущем.
Короче, странная у Пола семейка, но сам он просто душка. Я вдруг поняла, что парни Джоанны мне почти никогда не нравились. Был один симпатичный ландшафтный дизайнер, когда ей было лет двадцать, но потом она уехала в университет, и они расстались. Еще был небритый археолог, которого показывали по телику, с ним было весело, но отношения продлились всего несколько месяцев. А вот Пол, пожалуй, был единственным, на кого я посмотрела и сразу поняла: это он. При нашей первой встрече я пыталась скрыть воодушевление – я же знаю Джоанну, – но стоило ему выйти в туалет, как я заплакала. Джоанна тогда посмотрела на меня и сказала: «Знаю, мам, я чувствую то же самое».
Пол вернулся из туалета и увидел, что я плакала; тогда мы с Джоанной были вынуждены притвориться, что у меня глаукома. Когда он в следующий раз пришел меня навестить, он принес брошюру по новым лекарствам от глаукомы и терпеливо обсудил со мной все варианты лечения. С тех пор нам с Джоанной приходится врать, что я все еще болею. Надо будет притвориться, что я чудесным образом выздоровела.
Пол – добряк, и сначала меня это тревожило: мне казалось, Джоанна добряков отродясь не жаловала. Ей всегда нравились целеустремленные беспощадные карьеристы, идущие по головам. Даже того археолога уволили с «Пятого канала», потому что он украл из церкви старинную урну. И отправил операторше фото своих гениталий.
Впрочем, когда я узнала Пола ближе, то поняла, что он тоже целеустремленный, только его интересуют не деньги, а счастье. Стать счастливым самому и помочь в этом окружающим. Некоторые парни Джоанны завидовали ее успеху: им не нравилось, что она работала сверхурочно и получала больше их. Но Пол ею гордится, это видно. Он вложил деньги в компанию своего друга Ника (тот, кажется, занимается холодильниками), но в остальном его вполне устраивает профессорская зарплата.
В общем, Пол – не председатель футбольного клуба, убийственной хваткой не наделен, и шафер у него, прямо скажем, странный. Но на свадьбе он разговаривал с Роном про дартс (или бильярд, я их не различаю), а с Ибрагимом – о программе, которую оба слушали на «Радио 4»; подсел к Элизабет и попросил угадать, кто из его родственников сидел в тюрьме; когда же я разговорилась – а я болтала целый день, – вежливо кивал и повторял: «Готов поспорить, так все и было» и «А что случилось потом, Джойс?». И еще то и дело предлагал наполнить мой бокал.
Так что, думаю, он нам подходит, что скажете? Алану он понравился. С другой стороны, однажды ко мне заявились вооруженные люди и пытались меня убить, и Алану они тоже понравились. Так что доверять его вкусу, пожалуй, нельзя.
Наша компания сегодня славно повеселилась. Ибрагим блистал на танцполе – все мечтали с ним потанцевать. Патрис попыталась потанцевать с ним без очереди, и одна из тетушек Пола чуть ее не удушила.
Свадебного путешествия у Джоанны с Полом не будет, потому что «мам, сейчас уже никто не ездит в свадебные путешествия». Но на самом деле Джоанна врет: конечно же, все ездят в свадебные путешествия, я в этом ни капли не сомневаюсь. Я даже хотела поспорить, но это же ее свадьба. Джоанна часто повторяет, что «сейчас уже никто так не делает», а я вижу, что по всему миру миллионы людей совершают то, чего, по ее мнению, никто не делает: ездят в свадебные путешествия, пьют нормальное молоко, смотрят телевизор. Я как-то ей сказала, что гораздо больше людей в процентном отношении живут так, как я, и гораздо меньше – как она. В ответ она указала на мою бутербродницу и произнесла: «Я так не думаю».
В общем, вместо свадебного путешествия они просто сняли номер в отеле на пару дней. В отеле есть спа, а по территории передвигаются на электрокарах. Будь у меня столько денег, как у Джоанны, я бы махнула на Карибы. Наверняка куча людей ездят в свадебные путешествия на Карибы – например, новая соседка из Вордсворт-корта только что вернулась оттуда и свистит об этом всякому встречному и поперечному. Она зазвала нас к себе на пинаколады, и Рон проснулся в два часа ночи под живой изгородью. На животе у него лежал лисенок, свернувшись калачиком.
Ладно, не стану врать и признаюсь, что все-таки съела кусок свадебного торта, который хотела оставить на память. Зря я это сделала, конечно, но что уж теперь жалеть. Алану тоже немного досталось.
Скорее бы увидеться с Джоанной и Полом, пойти с ними в ресторан и сказать кому-нибудь: «А это мой зять!» Мне почти восемьдесят, а я еще ни разу этого не говорила.
Хотя за последние пару лет я много чего делала впервые. Раскрыла свое первое убийство, познакомилась с Майком Вэгхорном, прятала бриллианты в микроволновке, а теперь вот стала тещей. Недавно я даже посмотрела французский фильм (Ибрагим надоумил). Так что начать никогда не поздно. Кстати, фильм мне не понравился даже после того, как Ибрагим объяснил, почему он должен мне понравиться. А Майк Вэгхорн, кажется, сменил адрес электронной почты.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
