Элизабет кивает.
– И если бомба взорвется сегодня – вы же в курсе, что бомбы взрываются? – вас ничуть не трогает, что может погибнуть кто-то из ваших соседей?
– Я живу на Хэмптон-роуд, – отвечает Ник.
Хэмптон-роуд, значит. Большие дома, окруженные большой территорией. Если бомба взорвется, соседи пожалуются на шум, но никто не пострадает.
– И вы не знаете моих соседей, – добавляет Ник.
– Рассказывайте, – говорит Элизабет. – Потом решим, что делать с бомбой.
Ник начинает, но вдруг замолкает. Он нервничает. Элизабет становится любопытно: кого он боится?
Элизабет спокойно сидит и ждет. Обычно это занимает время, но если подождать, то они сами появляются. Капризные дети, непослушные котята, мужчины со своими тайнами. Ее спокойствие рано или поздно передается им, и они всегда сами к ней приходят.
– Об этом знали только двое, – наконец произносит Ник.
– О чем знали только двое? – спрашивает Элизабет.
Ник надувает щеки и оглядывается через правое плечо, потом через левое.
– Расскажите мне все, – велит Элизабет. – Только быстро: жизнь коротка. Ни на что не намекаю.
– Все началось в университете, – говорит Ник. – Мы с Полом…
– Нет, – прерывает Элизабет. – Не настолько издалека. Давайте с этой недели.
– Но тогда вы не поймете… – возражает Ник.
– Нет, – настойчивее повторяет Элизабет. С новичками иногда нужна твердость. Она поняла это с Джойс, хотя теперь та легко сойдет за профессионала. – Начните с заголовка, и, если сумеете меня заинтересовать, открутим события в обратной последовательности. Десять слов, или я возвращаюсь на праздник. – Рано или поздно они поставят известную ей песню.
– Даже не знаю, – говорит Ник.
– Вы уже потратили три слова, – замечает Элизабет и встает.
Ник дотрагивается до ее рукава:
– У нас есть кое-что, что им нужно.
– Так-то лучше. – Элизабет садится.
Оказывается, она не умерла вместе со Стивеном. Элизабет еще жива. Она закрывает глаза и молча извиняется перед мужем: «Я все еще здесь, дорогой. Все еще здесь, хотя тебя нет». Видимо, надо этим пользоваться.
– И что это за «кое-что»? О чем знали только двое?
– Код, – отвечает Ник. – Шестизначный код. Один у меня, и один у моего делового партнера.
– И как зовут этого делового партнера?
– Холли, – отвечает Ник. – Холли Льюис.
– Значит, кто-то хочет получить эти коды?
– Угу. Это очень ценная информация, – поясняет Ник. – Чрезвычайно ценная.
– И где ваш код? – спрашивает Элизабет.
– Я его запомнил, – отвечает Ник.
– И больше нигде не храните?
– Храню, в офисе адвоката в сотнях миль отсюда, – говорит Ник. – Если умру я, Холли получит мой код, и наоборот. Но даже адвокат не в курсе, что мы отдали ему на хранение. Так что единственный способ получить код – залезть сюда.
Ник показывает на свою голову.
– Значит, кто-то хочет убить вас ради кода, который хранится только в вашей памяти? И в памяти Холли?
– Да, – отвечает Ник. – Не знаю, к кому еще обратиться. Полицию нельзя подпускать к Крепости.
– К Крепости? – Все интереснее и интереснее. А Ник еще только начал.
– О боже, – вздыхает Ник. – Звучит глупо, если ничего не объяснять. Давайте я все-таки расскажу все с самого начала. У меня есть компания. Мы занимаемся безопасностью.
– Безопасностью, значит, – говорит Элизабет. «Любопытно. В мире нет ничего опаснее безопасности».
– Наш профиль – холодное хранение, – продолжает Ник. – Знаете, что это такое?
Элизабет не знает, но ей нравится, как это звучит.
– Полагаю, речь не о холодильниках?
– Нет, – отвечает Ник. – В общем, у нас есть очень ценные данные, и на этой неделе мы рассказали об этом двум людям.
– Ясно, – говорит Элизабет.
– И вдруг под мой «лексус» закладывают бомбу, – продолжает Ник.
– А кому вы рассказали? Как зовут этих людей?
– Слышали про Дэйви Ноукса?
– Кажется, я не знаю никого с именем Дэйви, – отвечает Элизабет.
– Его называли Рейвером Дэйви. Если вам случалось тусоваться по клубам в девяностых, вы его знаете.
– Спрошу у Рона, – говорит Элизабет.
– В общем, после девяностых промышлять в клубах стало рискованно, – продолжает Ник, – и Дэйви занялся онлайн-бизнесом.
– Легальным онлайн-бизнесом?
– Нет.
«Хорошо», – думает Элизабет.
– А второй человек? Кому еще вы сказали?
– Лорду Таунзу, банкиру. Он тоже в курсе.
– Думаете, кто-то из них сегодня утром заложил бомбу под ваш автомобиль?
– А кто же еще? – спрашивает Ник. – Кроме них, никто не знает, что мы прячем.
Двери на террасу распахнулись; Элизабет оглушила громкая музыка. Вышел Пол, жених Джоанны, а теперь уже муж.
– Нико, мы думали, ты валяешься пьяный под изгородью! Пойдем, мы режем торт.
Ник смотрит на Элизабет. Та кивает на дверь.
– Этот торт заказала моя подруга Джойс. Пойду-ка я лучше посмотрю, как его режут, иначе она убьет меня прежде, чем убьют вас.
– Мы можем встретиться? – спрашивает Ник. – Завтра. Прошу. Я расскажу, почему один из этих двоих хочет меня убить.
– Один из трех, – поправляет Элизабет.
– Трех?
– Дэйви Ноукс знает, что вы прячете. Как и лорд Таунз. Но ваша партнерша Холли Льюис тоже об этом знает, верно? Значит, их трое.
Ник пристально смотрит на нее.
– Она сейчас здесь? – спрашивает Элизабет.
– Нет, – отвечает Ник. – Она не хотела… – Он качает головой. – Нет.
Элизабет пожимает плечами.
– Тогда до завтра? – спрашивает Ник.
Тогда до завтра. Вот вечно так с этими выходами в свет. Стоит один раз выйти из дома – и следующая встреча назначается сама собой. Не успеешь оглянуться, как жизнь опять закрутит в водоворот. Элизабет не хочет в водоворот. Ведь в этом водовороте не будет Стивена. Сердце велит отказаться.
Но секретные коды, бомба, трое подозреваемых? Такая удача выпадает не каждый день.
– Так что насчет завтра? – говорит Ник.
– С нетерпением жду встречи, – отвечает Элизабет. – Рада, что вам уже лучше. И не смейте подорваться на бомбе прежде времени.
– Не подорвусь. Мы сегодня ночуем здесь. – Ник что-то пишет на обороте визитной карточки и протягивает Элизабет. – Понимаю, как это звучит, но вы не могли бы запомнить это и сжечь карточку?
Шпионские романы Ник читал, в этом ему не откажешь. Элизабет берет карточку и смотрит ему вслед. Ник растворяется в толпе гостей.
На карточке написано: «Ник Сильвер, холодное хранение, гарантируем абсолютную безопасность». Ах, Ник, Ник, разве может безопасность быть абсолютной? Конечно нет. На обороте нацарапано: «Завтра в час дня».
Запомнить и сжечь? Вроде ничего сложного.
На ее небе вспыхивает еще одна звезда.
Элизабет понимает, что спешить некуда. Она будет двигаться шаг за шагом. Потихоньку прощупывать почву. Коды и холодное хранение – скорее всего, дело зайдет в тупик. Но Элизабет все равно смотрит на звезды и обращается к Стивену.
– Наркоторговец, лорд и автомобильная бомба. Кажется, меня опять зовут дела.
Она смотрит на дом, где играет музыка. Встает и снова поворачивается к Стивену.
– Потанцуем?
6
Джойс
Ну что за день! Замечательный день.
Марк из такси-службы Робертсбриджа развез нас по домам. Алан взбесился от радости. Дочка Гордона Плейфейра, Карен, вывела его на прогулку и оставила перед включенным телевизором – смотреть повторы старых сериалов, как он любит. Но он все равно соскучился. Он попросился гулять, но возле Теннисон-корта завелись лисята, и по ночам им нужны тишина и покой, чтобы исследовать окрестности.
И все же приятно, когда кто-то по тебе скучает.
Джоанна сегодня была прелестна. Она всегда выглядит прелестно, не считая одного периода где-то с двадцати до двадцати пяти лет, когда у нее была ужасная прическа. Но сегодня она сияла, как солнышко. Весь зал освещала. А зал, между прочим, не маленький.
Я захватила с собой кусочек свадебного торта. Это лимонно-малиновый бисквит. Я попробовала торт на свадьбе – очень вкусный. Может, сохранить кусочек в память об этом дне? Да, наверное, так будет правильно. Съесть торт – минута счастья, а сохранить – память на всю жизнь.
Церемонию вел не викарий, а «распорядитель торжеств», очень жизнерадостная женщина, видимо, наделенная всеми полномочиями викария. Я ее об этом расспросила, и она очень вежливо ответила, что если я беспокоюсь о законности происходящего, то могу погуглить юридическую сторону дела. Я погуглила, и, кажется, все в порядке.
Пару недель назад Джоанна сказала, что представляла, как Джерри поведет ее к алтарю. Я тогда очень расстроилась. Казалось, будто я ее подвела, но она попросила, чтобы я не говорила глупостей, ведь Джерри не виноват, что умер. Она пыталась меня рассмешить, но ничего не получилось, и тогда она заметила, что сама виновата, что вышла замуж «в таком возрасте». Это меня немного приободрило, ведь это правда. Если бы она вышла замуж в двадцать шесть, как дочка Барбары с работы, Джерри еще не успел бы умереть.
Хотя дочка Барбары в прошлом году развелась, так что еще неизвестно, кому повезло, да, Барбара?
В общем, мы так и не решили, кто поведет Джоанну к алтарю. Я предложила попросить папу Пола, он же чей-то папа, в конце концов, и все равно придет на свадьбу, так что даже лишний стул не понадобится. Джоанна ответила, что, хотя он и папа, он не ее папа. Тогда я предложила Ибрагима, но Джоанна рассудила, что тогда Рон обидится и не даст мне покоя, и это правда. Я стала думать дальше и обнаружила, что Джоанна на меня таращится. Потом она засмеялась, а я никак не могла понять, почему она смеется; терпеть не могу, когда так происходит, поэтому я тоже начала смеяться. А она говорит: «Мам, давай ты поведешь меня к алтарю», – и тут я смеяться перестала, потому что где это видано, чтобы мать вела невесту к алтарю. Мать обычно сидит в первом ряду, чтобы все на нее смотрели. Я сказала это Джоанне.
Тогда она спросила, вижу ли я Джерри всякий раз, когда смотрю на нее, и я ответила: «Да». А она сказала, что тоже видит его всякий раз, когда на меня смотрит, и хочет, чтобы я повела ее к алтарю. Мол, так она будет чувствовать, что папа рядом.
Тогда я заплакала. Вечно так с Джоанной – то плачешь, то смеешься. Хотя что я жалуюсь: я и сама такая. Но когда сам такой, меньше обращаешь на это внимания.
В общем, я переживала, что люди сочтут крамольным наше с Джоанной шествие к алтарю, но, похоже, никто не увидел в этом ничего предосудительного, а если и увидел, то я не заметила сквозь слезы. Еще мы шли к алтарю под «Бэкстрит Бойз», и, кажется, всем это понравилось. Я боялась, что мне не оставят место в первом ряду, но этого не случилось.
Как я сказала, псалмов не было, но, если честно, я по ним не скучала. Друг Пола прочитал незнакомое стихотворение, в котором даже была рифма, что в наше время встречается не всегда (мы с Роном оба обратили на это внимание). Пол поцеловал невесту, и я стала тещей.
Кстати, с отцом Пола ничего не вышло, как я ни пыталась. В шоу «Этим утром» рассказывали про «асексуалов» – это люди, которым секс вообще неинтересен. Элисон Хэммонд[1 - Британская телеведущая (род. 1975). Здесь и далее примечания переводчика.] очень удивилась: у нее на лице было написано, что она поверить не может, как такое вообще возможно. Короче, я уж было решила, что Арчи – асексуал, но тут в зал вошла Элизабет, как раз когда резали торт, и он как к ней рванет! Я и раньше видела, как она на мужчин действует. Есть такие представители мужского пола, которым только покажи буфера, как у Элизабет, – и стрелка их компаса тут же начинает сбоить. Что ж, не могу же я всем нравиться. Дядя Пола подсунул мне бумажку со своим номером телефона, но Пол сказал, что этот дядя счастливо женат на тете, которая просто вышла на улицу покурить вейп, и, если она узнает, что он раздает направо и налево свои телефоны, ему не поздоровится. Видимо, дядю Пола не пригласят на утреннее шоу на тему асексуальности в ближайшем будущем.
