Держись крепче, потому что я иду.
Нет, я отсюда больше не выберусь.
Мысль о том, что МРЗ-плеер, на котором она раньше слушала свой плейлист, мог быть тесно связан с судьбой пропавшей девочки, тяготила ее.
«Господи, Фелина. Что же с тобой случилось?»
Цорбах больше не выходил на связь, а поскольку в новостях не сообщали ничего нового по делу о пропавшей девушке, Алина предполагала, что отслеживание ее часов не дало результатов. Она с любопытством пролистывала плейлист, измененный Фелиной. Коротко проиграв все песни подряд, она почувствовала глубокое беспокойство. Затем снова прослушала каждый трек.
1. Junkie
MAJAN
2. Ein Monolog
Namika
3. Mauern
LOTTE
4. Erlkonig
Kool Savas
5. Under
Justin Jesso
6. Rose
Rea Garvey
7. Silver Lining
Tom Walker
8. Leb Wohl
JORIS
9. Alone In A Crowded Room
Charlotte Jane
10. Milliarden
Silbermond
11. 85 Minutes Of Your Love
Alle Farben, feat. Hanne Mjoen
12. Unter der Welt
Johannes Oerding
13. I Need You
Beth Ditto
14. Offene Augen
Tim Bendzko
15. Para Paradise
VIZE, R4GE, feat. Emir
После этого ее напряжение усилилось.
С этим плейлистом явно было что-то не так.
Хотя бы потому, что песен в нем осталось так мало. Когда она составляла подборку для Фелины по ее пожеланиям, треков было больше двухсот.
А теперь всего пятнадцать?
Алина почувствовала, как под рукавами блузки на плечах встали дыбом тонкие волоски. Но осознать причину этой реакции она не успела – все ее чувства в одно мгновение захлестнуло куда более сильное потрясение. Том-Том зарычал в тот момент, когда поезд снова въезжал на станцию. И тут мужчина, сидевший рядом, положил руку ей на колено. В одно мгновение Алина словно перенеслась в густой лес после летней грозы – такой эффект произвел на нее тяжелый аромат мужского парфюма с нотами кардамона, перца и розового дерева, которым надушился ее угрожающе назойливый сосед. Мужчина внезапно схватился за телефон, лежавший у нее на коленях.
И рванул его к себе с такой силой, что провод дернулся и наушники выскочили у нее из ушей.
– Эй! – крикнула она еще громче, чем залаял Том-Том.
Давление на колено исчезло, и тень, только что сидевшая рядом, поспешила прочь.
– Эй, придурок! – крикнула Алина вслед мужчине, хотя не была уверена в его поле. Но аромат парфюма заставил ее предположить, что это был мужчина.
Она тоже вскочила.
– Стой!
Проталкиваясь с Том-Томом сквозь выходящих пассажиров, она выбралась из вагона. Ослепленная вспышками света и сбитая с толку тенями, она колебалась лишь мгновение, а затем решила рискнуть и почти вслепую бросилась вдогонку за вором по платформе станции метро «Виттенбергплатц».
Она на мгновение подумала о том, чтобы отпустить Том-Тома с поводка, но, во-первых, он был не охотничьим псом, а поводырем, а во-вторых, сейчас он был ей по-настоящему нужен как проводник. Она задавала направление, он обходил препятствия. Вместе они были командой.
Командой, которая далеко не ушла.
Только до автомата с напитками, стоявшего примерно посередине платформы, за которым скрылся вор с ее айфоном. Пытаясь догнать его, она налетела на металлическую урну и от неожиданности выпустила поводок. Следующее, что она услышала, был визг Том-Тома. А затем возмущенный вскрик пожилой женщины.
– О боже!
Со всех сторон послышались голоса. Прохожие кричали наперебой:
– Чувак, ты это видел?
– Живодер!
– Помогите! Кто-нибудь, позовите на помощь!
Алина окончательно потерялась в этом хаосе голосов и теней. Закружилась на месте.
– Том-Том! – крикнула она.
Чья-то рука легла ей на плечо. Она отпрянула.
– Это ваша собака… на рельсах? – спросил кто-то.
«На рельсах? Нет. Только не это!»
Постепенно она начала осознавать происходящее вокруг, складывая визуальные фрагменты, голоса и звуки в ужасающую картину реальности.
«Том-Том!»
Вор, должно быть, столкнул его с платформы.
Вниз, на пути.
– Сам он не выберется, – сказал кто-то, наблюдая за отчаянными, но безуспешными попытками ее собаки-поводыря выбраться.
– Слишком высоко!
– Она что, слепая?
– Том-Том! – закричала Алина и, пошатываясь, подошла к краю платформы. Она опустилась на колени, но ее тут же удержали чьи-то руки.
– Осторожно! – крикнул мужчина.
В этот момент она услышала, как Том-Том в последний раз попытался подпрыгнуть к краю платформы. Как его поводок звякнул о что-то металлическое. Как лапы соскользнули с бетона.
Внезапно кто-то оказался совсем рядом, дыша ей почти в ухо.
Мужчина, пахнущий дорогим парфюмом.
Кардамон, перец и розовое дерево.
Он что-то прошептал ей на ухо, но она не поняла ни слова. Как не поняла, почему вдруг ее телефон снова оказался у нее в руке.
Потом она услышала, как Том-Том истерично залаял в последний раз.
У нее за спиной раздались крики людей.
Послышался шум приближающегося поезда.
17
Комиссар Стоя
– Надеюсь, вы цените мою готовность к сотрудничеству, господин главный комиссар Стоя. Ведь официально я не обязана оказывать никакого содействия в данной ситуации.
Стоя кивнул.
Первое слово, которое пришло следователю в голову при виде доктора Сьюзан Либерштетт, было – «строгая». Строгий пучок, резкие черты лица, аскетично худощавое телосложение. Они стояли напротив друг друга на гостевой парковке отеля «Амброзия».
– Все, о чем я с вами говорю, строго конфиденциально, – сказала седовласая женщина лет пятидесяти, представившаяся директором отеля. Однако в своем белом халате и закрытых ортопедических сандалиях она больше напоминала главврача, которая занимается не гостями, а пациентами.
– Мы можем продолжить нашу беседу в вестибюле? – предложил Стоя, бросив взгляд на главное здание.
Моросил дождь, и порывистый ветер поднимал листья у их ног. Темные тучи заволакивали небо, и территория комплекса терялась в сером мареве.
Он стал чувствительнее к погоде после того, как сильно похудел. Рак мочевого пузыря, коварный предатель.
– Вы что, не слушали меня по телефону? – надменно спросила Либерштетт. – Это место тишины и покоя. Посторонние вроде вас должны держаться на безопасном расстоянии от наших жилых зон. Я согласилась на встречу исключительно для того, чтобы принять ваши извинения за вчерашнее вторжение.
– Для ясности, – Стоя постарался ответить как можно спокойнее, – незаконное проникновение в ваш так называемый отель не было санкционировано или инициировано нами.
– Что значит «так называемый»? – резко отозвалась Либерштетт.
Было очевидно, что этот комплекс не имел никакого отношения к отелю, якобы забронированному на годы вперед. Потому что у него отсутствовали два основных признака настоящего отеля: гости и персонал. Единственным сотрудником, которого Стоя до сих пор видел, был вахтер на въезде, не выходивший из своей будки и управлявший шлагбаумом из-за стекла.
– Мы – отель, – отчеканила Либерштетт. – Просто не в классическом понимании. Мы убежище для людей, переживших тяжелейшие формы насилия.
– Приют для женщин?
Либерштетт раздраженно отмахнулась:
– Мы не делим пациентов по половому признаку. Среди наших подопечных есть люди всех гендеров.
– То есть это что-то вроде реабилитационной клиники?
