– И про жену друга не забываешь. С ней тоже все решил?
– Замолчи, – цедит сквозь предельно стиснутые зубы. – Ксюха никто для меня. Она грязная…
Я превращаюсь в скалу без чувств и эмоций. Закусив губу, отпихиваю от себя мужа.
– Ты сам весь увяз в грязи, Кость. Мне противно. Но знай, компания хоть и принадлежит тебе документально, по факту она моя. Я не отступлю. Никогда.
Слезы набегают изнутри. Голос понижается, трясется в агонии. Я тороплюсь уйти, затеряться среди полок с марочными винами и напыщенных гостей, под музыку Вивальди.
Знала бы я, что утром, после ночи истерик и криков, тест на беременность покажет жирный плюсик…
ГЛАВА 2
Третья коробочка из–под теста летит в мусорку. Твою же!
Шлепаю себя по бедру, кусаю губы.
Я же почувствовала свое интересное положение еще пару недель назад, но всё оттягивала момент и вот…
Сижу на полу кухни, вокруг доказательства беременности. Куча фактов и наглядных улик! У меня двоится в глазах от них, немного знобит. Растираю предплечья, сметая мурашки. Кожа такая чувствительная, что содрать хочется.
А–а–а–а! Готова навести хаос в кухне! Запустить сковородкой в окно!
Беременность ведь не шутка. Не шоу любимого мной в детстве Амаяка Акопяна. Все по–настоящему!
Реальность убивает. Ставит к стенке и выдает автоматную очередь.
Ладошками накрываю опухшее от слез лицо. Я всю ночь ревела, как маленькая, уткнувшись в подушку. Ревела и думала о Косте и Ксюше. Неужели все так банально?
Он и она.
Давние друзья становятся любовниками.
Смешно.
Хохочу во все горло, пихаю ногами использованные пластиковые картриджи с двойными сплошными.
Господи, какая же я дура!
Я же в рот Косте заглядывала, чуть ли не красную дорожку перед ним стелила. А он свернул налево, даже не задумываясь.
Бьюсь затылком о глыбу, именуемую кухонным островком, и пытаюсь разогнать щебечущие мысли.
Жужжат, стрекочут, донимают.
Но после нескольких ударов затихаю, притягиваю колени к подбородку и смотрю на свое отражение в дверце посудомоечной машины.
Ничтожество. Об тебя ноги вытерли, превратили в повидло с душком.
Возьми себя в руки! Ты беременна! Теперь нужно думать о двоих. Больно, но справишься. Не в первый раз.
Я пережила уход папы, трагедию, унесшую жизнь мамы. Зашила боль глубоко в сердце и запретила тебе себе плакать. Но сегодня, сейчас, я опять глупая, несмышлёная девочка, вокруг которой ничего, кроме пустоты.
Обтерев щеки рукавом шелкового халата, встаю, собираю тесты и иду в гардеробную. Для встречи с адвокатом надо привести себя в порядок.
Снежная Королева? Так сказала Ксения? Ладно. Буду ею. А она поганка! Мне брезгливо даже думать о ней.
Через пятнадцать минут я выгляжу сносно: белый костюм, голубая блузка. Глядя на себя в зеркало, понимаю, придется идти до конца. До финишной прямой. Как бы не любила мерзавца. И как бы не хотела дать ему шанс все исправить ради будущего ребенка, надо не сворачивать с дорожки.
Буду сильнее своих чувств. По крайней мере, постараюсь.
Инстинктивно кружу ладонью по абсолютно плоскому животику и еле–еле сдерживаю слезы. Я уже слишком много их пролила.
Мы не планировали малыша, даже не разговаривали о нем и такое чудо.
Самый настоящий подарок с выше. По–другому и не назовешь.
– Теперь мамочка точно не отступит, кроха. – Шепчу хрипло.
Странно звучит и выглядит тоже. Преданная женщина, идущая к разводу, в комнате до отказа забитой, по сути, не нужными вещами за баснословные деньги, болтает с крошечной частичкой себя.
– Диана!
Клокочущий бас Кости раскрывается все ближе и ближе. Играет дерзкими красками.
– Вот ты где.
Он в том же синем костюме в тонкую полоску, что и вчера. В одном благодарна ему, не стал меня преследовать и дал несколько часов побыть наедине с собой.
– Ты же знал куда я могу поехать.
Передвигаюсь к полкам с обувью и прежде, чем достать черные лодочки, заталкиваю за обувной ряд коробку с положительными тестами. Спрятала их туда машинально. Но вовремя. Не хочу ничего ему говорить, пока не схожу к врачу.
– Да, знал. Но ты все равно не перестаешь меня удивлять. Ты позвонила адвокату? Когда успела?
Снимает пиджак, небрежно бросает на круглую бархатную банкетку посреди гардеробной комнаты.
– Я не хочу заниматься разводом сама. Времени нет. Пусть этим займётся профессионал.
– Серьёзно решила идти в нападение? Даже не выслушав меня?
Наглость сочится из всех щелей. От сквозняка по спине холодок.
– А что ты мне скажешь? Что Ксюха лжет? Будь мужиком, не опускайся ниже плинтуса.
Втискиваю одну ногу в туфлю, потом вторую. Минутку разминаюсь на месте. Пальчики привыкают к тесноте.
Костя много тренируется, следит за весом, питанием и ему ничего не стоит заслонить собой дверь. Я глубоко вдыхаю, смотрю на него пустым взглядом, который на самом деле очень трудно мне даётся. Кипяток ненависти заливает разум.
– Отойди, пожалуйста.
– Ты не посмеешь начать войну со мной. Знаешь почему?
Пожимаю плечами, даю ему возможность продолжить.
– Потому что любишь меня.
С его губ срывается едкий смешок.
– Любовь и борьба за свою честь и достоинство, разные вещи, Кость. Много лет назад я сглупила, что приняла твои деньги. Но сейчас ты не получишь «Виллу Оберон» без сучка, без задоринки. Ясно тебе?
Муж улыбается. Четкие носогубные морщины прорисовываются ярче. Одной рукой обхватывает за талию, и вот я уже болтаю ножками в воздухе.
– Без моих денег, детище твоего отца превратилось бы в руины. И ты об этом знаешь.
– Фу, Кость. Отпусти!
Серая стена хорошая опора для него. Я же, в западне. Лишь носочками достаю до гладкого темного паркета.
– Я спал с ней. Но давно. Ещё до знакомства с тобой. В Ломбардии она пыталась меня соблазнить, но ничего не вышло. Вот вся правда, любимая моя.
Любимая моя…
Солнышко.
Зайка.
Воротит от ласковых прозвищ. Они больше не приятная мелочь, а груз в двести тонн.
– А Олег в курсе?
– Конечно, нет. Что за бред.
Размашистые густые брови нависают над веками. На переносице глубокая борозда.
– Я просто не верю. Ты купаешься во лжи и даже не замечаешь, что все рушится из–за этого. Отпусти, я тороплюсь!
Минутное затишье. В глазах цвета грозового неба лёгкое просветление.
Костя опускает меня.
– Не забудь, что твой рабочий день начинается в девять часов.
Я нащупываю сумочку и дико желаю сбить ею эту его бешеную самоуверенность, стереть самодовольство в порошок. Но лишь гну пальцы, сжимая натуральную кожу, и мысленно оставляю шрамы на его лице. Интересно, он останется таким же привлекательным? Я приложила бы все силы, чтобы изуродовать его фотогеничное лицо!
– Я никогда не опаздываю. Завтрак в компании адвоката не займет много времени.
– Удачи.
Он берет пиджак и небольшую фору, уходя прочь. Я дышу крайне медленно и повторяю: не плакать, не кричать, не выть от обиды и боли.
Все будет хорошо. Я знаю. Просто нужно подождать.
«Я спал с ней до знакомства с тобой…»
Едва успеваю добежать до умывальника в ванной при мыслях об их сексе. Меня выворачивает наизнанку. Жёстко и долго.
Борясь с пустыми рвотными спазмами, опираюсь локтями о каменный бортик и смотрю в зеркало. На шпильках трудно сохранять равновесие, но держусь. Теперь это моя главная задача – держаться.
Продолжая глядеть на девушку с красным лицом и отпечатками туши под глазами, вынимаю из сумочки телефон, набираю номер своего личного гинеколога.
– Диана Викторовна, рада вас слышать. Доброе утро!
– Здравствуйте, Натэлла Павловна, найдется для меня окошечко?
– Конечно, что вы. Сегодня в половине шестого подойдёт?
– Да. Спасибо.
Жму на красную кнопку и снова склоняюсь над грубо обтесанным куском мрамора, выпуская протяжные стоны.
ГЛАВА 3
День позади. Будто за несколько часов полжизни пролетает. Встреча с адвокатом, поход в клинику…
Я беременна!!!
