Страница 7 из 8
– А ты так не думай, – приказывает он.
Дилан снова встает и начинает ходить туда-обратно. Удивительно, но это не действует на нервы, а наоборот, успокаивает. Если Дилан задается теми же вопросами, что кружат у меня в голове, значит мы не сошли с ума. Просто наш мозг привык все анализировать, и когда подвернулся момент, где никакие аналитические способности не в силах разобраться, то мы впадаем в истерику.
Мне нужно дождаться, когда истерика Дилана сойдет на нет, и мы сможем найти выход хотя бы из этой ванной.
Тетя дома одна. Я не видела ни одного рабочего, поэтому обязана вернуться домой и быть с ней рядом. Но я ни за что не выйду отсюда, пока по ту сторону двери шастает Возможная Ронда.
На разговор сам с собой Дилан тратит еще около двадцати минут. Когда поток слов и мыслей иссякает, он садится напротив меня и молча смотрит на свои руки. Он разглядывает их так, как я разглядывала себя.
– На тебе их нет, – говорю я, тем самым привлекая внимание соседа.
– Ты вчера сказала, что если сегодня настанет конец света…
– Я это сегодня сказала.
– Да какая разница, – отмахивается он. – Ты знала, что что-то будет?
– Нет. Если бы знала, то свалила бы с острова еще вчера.
Дилан кивает и снова погружается в мысли.
– А что если кроме нас не осталось адекватных? – спрашивает он. – Может, это какое-то массовое отравление?
Еще несколько часов назад в моей вселенной Дилан тоже не был причислен к адекватным, но на фоне остальных, я готова принять, – он самый здравомыслящий человек за сегодняшний день.
Рассказываю ему, что видела в городе. И с каждым новым предложением лицо Дилана становится только бледнее.
– Твою ж мать, – выдает он, снова взлохматив шевелюру. – Что нам делать?
– Не знаю. Я хочу добраться до шерифа. Но сначала мне нужно выйти из твоего дома и вернуться к себе, – устало проговариваю я.
– Лея. Она в себе вообще? – интересуется Дилан.
– Нет, но не в таком смысле, как твои друзья.
– Мне же их теперь не выгнать, – рассуждает он. – Отец взбесится. Мать будет волосы на голове рвать. Скорее всего на моей.
– А что если они не вернутся? – спрашиваю я, чувствуя при этом неподдельную тоску.
– Не будь пессимисткой.
– Я реалистка.
К сожалению.
– И ей тоже не будь.
Какое-то время Дилан молчит, а потом резко поднимается на ноги и начинает раздеваться, с остервенением срывая с себя одежду.
– Что ты делаешь? – потерев ладонями лицо, спрашиваю я.
– Я должен знать, что на мне этой хрени точно нет, – отвечает он резче, чем следовало бы.
Отвожу взгляд в сторону, но он периодически возвращается к Дилану, который достаточно быстро остается в одних плавках. Я ведь тоже должна знать, что он не заразный.
– Посмотри сзади, – просит он и разворачивается ко мне спиной.
– Ничего нет.
Дилан кивает и начинает одеваться.
– Теперь ты, – приказывает он.
– Я не буду перед тобой раздеваться.
– Я же разделся.
– Так я тебя об этом не просила. Кроме кожи у всех странных, – на последнем слове показываю кавычки, – еще и взгляд странный. Ты видел? Они как будто сквозь нас смотрели.
– Видел. Я если честно, охренел.
– Понимаю. Дилан, мне надо как-то вернуться домой.
Жду его возражений, ведь не будь Леи дома, я бы не вышла из ванной, но Дилан кивает и предлагает:
– Давай сначала попробуем позвонить в участок, а потом я как-нибудь верну тебя домой.
– Мы не дозвонимся. Сегодня с самого утра что-то со связью и интернетом. Даже радио не работает.
– Я должен попробовать, – спокойно говорит он. – А потом отправлю тебя к Лее.
– У тебя там Возможная Ронда в спальне, – напоминаю я. – Пойдем со мной. В этом доме опасно.
– Ладно, пойдем к тебе. Я отказываюсь дружить с ними, пока не придут в себя.
Не будь ситуация настолько плачевной, я бы улыбнулась его словам. Мне всегда нравился юмор Дилана. Он мог рассмешить меня, особо не прилагая никаких усилий. Как давно все это было…
– А что с Рондой будем делать? – спрашиваю я.
– Мы заманим ее сюда, а сами смотаемся в спальню, – медленно проговаривает Дилан. – Ты будешь приманкой.
– Нет, – тут же отрезаю я.
– Ладно, – сдается он. – Я буду приманкой. Встану напротив двери, ты ее откроешь и спрячешься сбоку, как только Возможная Ронда забежит сюда, ты выбежишь из ванной и будешь ждать, когда выбегу я, а потом закроешь дверь.
– Договорились, – моментально отзываюсь я.
Мы разговариваем так быстро и толком не обдумав перспективы нашего решения, чтобы не было соблазна передумать и опустить руки. Сдаться и остаться в ванной, пока кто-нибудь из обезумевших не ворвется к нам. А если они поймают кого-то из нас? Что тогда сделают? Они настолько агрессивны, что дружеской беседы я даже не жду.
– Только дождись, когда я выйду, не оставляй меня с ней.
Не припомню, чтобы Дилан когда-то отказывался от женского общества. Должен был настать конец света, чтобы он начал фильтровать девушек для своей кровати.
Подхожу к двери, Дилан хватает меня за пальцы и сжимает их.
– Не захлопни дверь, пока я внутри, – повторяет он, гипнотизируя меня взглядом. – Иначе я тебе жизни не дам. Буду ходить вокруг твоего дома, пока…
– Я не оставлю тебя здесь. Не паникуй, – прошу я.
– Я бы не паниковал, если бы приманкой была ты, – признается он.
– Ха, конечно, чтобы ты меня здесь запер?
– Я бы тебя не оставил, – слишком серьезно говорит он.
Становится некомфортно в собственном теле. Забираю пальцы из его захвата и обещаю:
– Я дождусь, когда ты выбежишь.
Еще один кивок. Менее уверенный, чем был до этого. В момент, когда я касаюсь дверной ручки, понимаю, что ни за что не запру его вместе с Возможной Рондой. Что если мы с ним, действительно последние, у кого под кожей не завелись паразиты?
– Готов? – спрашиваю я.
– Нет, но открывай.
Распахиваю дверь и вжимаюсь спиной в стену. Не проходит и секунды, как в ванную врывается девушка. Я тут же выбегаю и встаю рядом с выходом. Дилан чуть не сбивает меня с ног, и сам захлопывает дверь.
– Держи ее, – приказывает он. – Я за телефоном.
Со стороны коридора разносятся звуки, но я даже не буду пытаться понять их происхождение. Главное, что они больше не долбятся в дверь, в отличие от девушки в ванной. Она врезается в деревянное полотно с такой силой, что меня откидывает в сторону, но я снова прижимаюсь к нему, давлю всем весом и в панике прошу:
– Давай быстрее.
Дилан уже держит в руках телефон, через удар сердца подносит его к уху. Смотрим друг на друга. Надежда, озарившая его лицо, пропадает.
– Гудков нет, – понимаю я.
Он отрицательно качает головой.
Черт!
– Мне нужно домой, – напоминаю я.
– Выбирай. Дверь или окно?
За окном козырек, так же, как и у меня. На него я вылезу, а потом постараюсь не убиться, пока буду спускаться по дереву, растущему рядом.
– Ни за что не выйду в эту дверь, – признаюсь я.
Дилан убирает телефон в задний карман и подходит к окну, открывает его.
– Я буду держать дверь ванной, а ты иди.
Отхожу от полотна, только когда Дилан заменяет меня, и уже возле окна, оборачиваюсь.
– А ты? – спрашиваю я.
– Что-нибудь придумаю, – отмахивается Дилан и отводит взгляд в сторону.
Какого черта?
– Ты можешь пойти со мной, – предлагаю я. – Вообще-то мы так и собирались сделать.
То же самое я говорила ему, будучи маленькой девочкой. В день моего рождения Дилан ничего мне не ответил, а сейчас лишь печально улыбнулся.
– Иди к Лее. Ты ей нужна.
А ты мне нужен. Мы ведь должны держаться вместе. Нельзя разделяться.
Но я не говорю ничего из этого. Выбираюсь на козырек и оборачиваюсь.
– Пойдем со мной, – прошу я.
Даже я отчетливо слышу умоляющие нотки в своем голосе.
Он молчит.
– Дилан, мне страшно, – признаюсь я.
Он шумно выдыхает.
– Не надо меня жалеть, – говорит он.
– Я себя жалею, – парирую я.
– Иди уже, – чуть ли не рычит он.
– Пообещай, что придешь, – настаиваю я.
– Нет.
Да что случилось? Он ведь согласился пойти со мной.
Ничего не понимаю, но и медлить больше нельзя. Лея уже могла проснуться и наделать бед.
– Пообещай, что не станешь таким же, как они, – прошу я.
Не сразу понимаю, что на глаза наворачиваются слезы.
