На краю тумана 2
Мери Ли
Туман окутал планету семь лет назад — и с тех пор стал обыденностью. Человечество балансирует на грани вымирания, но я не позволяю ужасам нового мира коснуться тех, кто мне дорог. Чтобы выжить, нам нужно вырваться из цепких лап фанатиков культа Барона и отыскать место, где можно будет перевести дух.
Но когда я пытаюсь спастись, судьба жестоко сводит меня с прошлым, которое я так старательно пыталась забыть. И к этой встрече я совершенно не готова.
Мери Ли
На краю тумана 2
Через семь лет после прихода тумана.
Глава 1
Ненавижу проходить сквозь пожелтевшее поле, кажется, что даже природа против того, что здесь происходит, ведь стоит миновать поле, обнимающее Луч Нового Света, и мир начинает играть изобилием зеленых красок. Моя неприязнь не направлена на высохшую траву, она ни в чем не виновата. Я искренне злюсь на перевернутые огромные деревянные кресты воткнутые глубоко в землю. На некоторых из них вниз головой висят тела тех, кто решил напасть на поселение или тех, кто решил сбежать из Луча. Мужчины и женщины, которые либо пытались пробраться внутрь, чтобы поживиться хоть чем-то, либо те, кто поняли – в периметре хуже, чем снаружи.
А я добровольно иду обратно, в город, спасший меня от смерти. К людям, заставившим меня потерять то, чего я опасалась лишиться, живя на острове. Человечность умерла. Ее больше нет, и я не верю, что она когда-нибудь вернется. Я закрываю глаза на то, чего раньше не оставила бы незамеченным и попыталась что-нибудь изменить.
Мир изменился.
Изменилась и я.
Запах на поле еще тот. От него невозможно отмыться. Люди, решившие применять наказание крестом, выяснили, что запах мертвого тела отпугивает чудиков и привлекает голодную дичь. Правда ли это, неизвестно, но на Луч нападают крайне редко.
Поправляю лямку, чтобы ружье не соскользнуло с плеча, прохожу последние кресты и слышу, как кто-то стонет. Жалостно и протяжно, но так тихо, будто силы покинули человека еще неделю назад.
Замираю и зажмуриваюсь. Несколько секунд борюсь с желанием обернуться и посмотреть на страдающего. А вдруг я его знаю? Что если это кто-то с рынка? Нет. Я все равно не имею права ему помочь, кем бы он ни был. Если рискну, то сама займу место страдающего.
– Черт, – цежу сквозь зубы и оборачиваюсь.
Зрение настолько приспособилось к постоянному туману, что я вижу сквозь его дымку, как на самом ближайшем ко мне кресте прикована еле живая женщина. Одна из Святых матерей. Даже не спрашивая, знаю, она здесь из-за побега. Теперь за ними не смотрят как раньше. Их больше не кормят нормальной едой, не дают сносный кров и не оберегают для исполнения благой цели. Уже несколько лет беззащитные женщины – балласт. Ими пользуются, обижают, но не дают возможности уйти за пределы Луча, ведь когда великий Барон вернется, они ему будут нужны.
Делаю шаг к кресту и замираю. Я хочу ей помочь, но женщина уже не жилец. Ее тело приковано за ноги к верхней точке перевернутого креста, руки свисают вниз, на запястьях порезы, но с них уже не сочится кровь.
Очередной еле уловимый слухом стон пробирает до дрожи. На месте несчастной могла бы быть я, Лея или Мишель. Любая из нас имеет возможность быть наказанной. Достаю перочинный нож из заднего кармана джинсов и уверенно сокращаю расстояние до несчастной.
– Октавия, – кричат со стороны ворот в Луч Нового Света.
Меня увидели раньше времени, я даже не имею возможности, разрезать веревки, чтобы женщина могла уйти в леса. Я не могу прекратить ее страдания, даруя ей смерть. Я не имею права к ней прикасаться.
– Прости, – шепчу я, убирая нож и в глубине души трескается то, что было разбито не один год назад. Отворачиваюсь и продолжаю путь.
На подходе замедляюсь. На страже врат стоят два брата. Стэн и Конченый Ублюдок. Они вроде родные, очень похожи внешне, но кардинально разные внутри. Стэн спокойный, рассудительный, он старается нести свою службу достойно, а его брат – фу, даже думать о нем не хочется. Если представить слизня в обшарпанном парике дешевой проститутки, то можно понять, как выглядит и ощущается охранник врат Луча.
– Не надо, – шепчет Стэн брату, но тот все равно выходит вперед.
Оценивающе смотрит, но быстро теряет интерес к моей фигуре и переводит внимание на тушки двух кроликов, свисающих с рюкзака.
– Где была? – спрашивает Конченый.
Конечно же у него есть имя, но я не считаю, что люди, подобные ему, должны носить имя моего отца. Джон его только позорит.
– На охоте, – отвечаю, прямо смотря в глаза собеседнику.
– Мы тебя не выпускали, – говорит он и снова косится в сторону моей добычи.
Чертовы контроль, взятки и придуманные влиятельными идиотами правила. Отстегиваю кролика и протягиваю ношу Стэну, он принимает подношение, ведь знает, если он не заберет, то это сделает брат.
– Вот мой пропуск, – произношу я с наигранной улыбкой.
Конченый скалится и проговаривает, отключая электричество от ограждения:
– С тобой приятно иметь дело.
Когда сетка обесточена, гудение прекращается, но ненадолго.
Ничего не говорю и как можно скорее прохожу на территорию.
– Не так быстро, а отдать дань уважения? – спрашивает брат Стэна. – Мы чтим законы.
Мысленно закатываю глаза, но в реальности мне приходится повернуться и сказать все, что они хотят. Мне не нужны проблемы. Я живу так, чтобы на меня вообще не обращали лишнего внимания.
– Благодарю Барона и его участие в наших жизнях, – проговариваю я заученный текст. – И пусть удача будет на его стороне, ведь только Барон спасет нас от тумана.
– И поклонись, – подсказывает тот, кто позорит имя папы.
Кланяюсь и чувствую, как закипаю. К счастью для Конченого, после этого он дает мне пройти и даже не комментирует глубину моего поистине неблагодарного поклона.
Если бы семь лет назад кто-нибудь сказал, что моя жизнь изменится настолько кардинально, я бы не поверила.
Я бы никогда не подумала, что буду жить в огражденном городе, полном фанатиков, а за территорией будут бегать мутанты, которые уже совсем не воспринимаются людьми.
Я бы никогда не подумала, что тайно выйду замуж и буду каждый день на протяжении не одного года травить человека и молиться, чтобы он никогда не очнулся.
Я бы никогда не подумала, что смогу… убить. Убить монстра в человеческом обличье.
Семь лет…
Семь долгих, утомительных, страшных, опасных, невыносимых лет в ожидании чуда. Ведь кроме него надеяться не на что.
Еле передвигаю ноги вдоль крайней улицы, слева потрескивает электричество, пущенное по металлической сетке, справа стоят самые отстойные хибары Луча Нового Света. Люди, живущие в них, счастливы там оказаться, они уже позабыли, что такое нормальные условия жизни, а маломальская крыша нет-нет, да и спасет от дождя. Я и сама часто о них забываю. У меня больше нет собственного дома, нет сада с аккуратно высаженными розами, нет горячего душа каждый день, системы безопасности, удобной одежды, машины и нет смысла в жизни.
Мрак и тлен.
Между покосившимися хибарами, которые были построены из хлама и мусора, стоят палатки. Время еще не совсем позднее, поэтому никто не зажигает свечи, берегут их. Теперь люди берегут все, чего раньше не замечали. Зубная щетка, нижнее белье, чистая вода, мыло, соль: все это стоит дороже, чем нормальная машина в былые времена.
Останавливаюсь перед поворотом к дому Мишель. На земле, недалеко от дырявой палатки лежит исхудалый мужчина. Он не дышит. Пару мгновений жду, когда грудная клетка поднимется, а потом опадет, но этого не происходит. Его убили не чудики, а голод. Что страшнее? Я до сих пор не решила. Страшно и то, и другое. Смерть сама по себе не привлекательная дама. Вонючая старуха с косой, как и я проходит по улицам Луча Нового Света каждый божий день.
Смотря на мужчину, ничего не испытываю. Раньше мне было жаль, я не спала ночами после подобных моментов, а теперь я просто продолжаю путь. Захожу за угол крайней палатки, игнорирую ругань, доносящуюся оттуда, и иду в более приемлемую часть города. Достаю ключ и открываю дверь. Дом Мишель состоит из одной комнаты. Здесь и кухня, и спальня, и туалет. Если бы я могла и ее забрать с собой, то обязательно бы это сделала, но Кай и без этого злится на меня. Оставляю на столе тушку кролика и выхожу из дома. Охотник из меня отвратительный, ружье, которое я ношу с собой, стреляло только в чудиков, кроликов я собираю из капканов. Мне до сих пор жаль зверей, но если бы не предлог охоты, то я бы не смогла выходить за ограждение.
Вонь Нового Света постепенно рассеивается, стоит мне подойти к центральной площади. Здесь, вдали от нищеты и выживания здравствуют приспешники Барона. Святых матерей уже давно не забирают, но мы продолжаем отправлять мольбы Барону и просить его спасти нас от тумана. Я тоже молюсь, но это не означает, что я верю. Если постараться быть рациональной и припомнить все, что я знаю о пресловутом Бароне, то это рассказы людей, которым я не доверяю. Отправляю мольбы тому, кого никогда не видела.
Легкий туман не может скрыть, насколько эта часть города отличается от окраины. Здесь более-менее следят за порядком. Никто не валяется на узких дорожках между домами, мусор есть, но его не так много.
По крыльцу, к которому я подхожу, пробегает упитанная крыса, она юрко для своих габаритов скрывается за углом здания. Даже крысы бегут от окраины, ведь останься они там, то уже были бы съедены Святыми матерями или отщепенцами, живущими в палатках.
Мое жилище больше похоже на барак, семь входов в прямоугольное здание, рассчитанное на семь семей. Мне приходится жить с мужем, его братом Каем, Леей и котом, для которого так и не появилось имя. Я до сих пор называю его Шерстяным, а он по-прежнему шипит на меня и взлохмачивает шерсть. Он часто шастает со мной за периметр Луча, сопровождает или следит? Не знаю, я просто видела его несколько раз, когда собирала цветы, которые и сейчас жгут карман.
Отпираю крайнюю дверь муравейника и тут же оказываюсь на кухне. Кай сидит за столом. Брату моего так называемого мужа тридцать пять. Достаточно широкие плечи, выступающие скулы и ледяной взгляд. Не будь он злыднем, который постоянно морщит нос в оскале, то я бы даже назвала его красивым. Красивым для апокалипсиса.
– Где ты была? – тут же спрашивает Кай и прищуривается.
Мы ненавидим друг друга. Он считает, что я отняла у него самого близкого человека. Я же знаю, как он хотел отправить меня на крест и даже настаивал на этом. Трижды.
– На охоте, – буднично отвечаю я.
Цветы в кармане горят огнем. Если Кай узнает, то в четвертый раз самолично отправит меня на крест. Не думала, что он сегодня будет дома до заката. Обычно Кай возвращается далеко заполночь.
– Не вижу дичи.
– Охота не удалась.
Ставлю ружье у двери и снимаю ботинки. Ноги затекли, какая же у меня тесная обувь. Даже не знаю, кто носил ее до меня, дюймовочка? Обменяла эту пару на половину кролика еще в прошлом месяце, а подошва уже пытается отвалиться.
– Я поеду за врачом, – неожиданно сообщает Кай.
Спина тут же каменеет. Этого еще не хватало. Когда первая волна шока сходит, я спокойно подхожу к столу и сажусь напротив.
– Ты заболел? – спрашиваю я.
– Какая же ты стерва, – цедит он сквозь зубы и снова морщит нос. – Твой муж уже пять лет как не может нормально жить, а тебе плевать.
Нет, мой милый Кай, мне не плевать. Муж – овощ, только потому что я его таким сделала, но если ты об этом узнаешь, то свернешь шею мне и всей моей семье.
Стараюсь сделать как можно более оскорбленный вид.
– Я забочусь о нем, – произношу я, прикладывая ладонь к груди. – Если ты не помнишь заповедей Барона, то я напомню тебе…
– Не учи меня!
Как же легко задеть нервные струны Кая. Он фанатично верит в Барона и силу его могущества, а я только что напомнила, как Кай может перечеркнуть свою веру всего лишь одним поступком. Очень надеюсь, что другие семьи не поддержат Кая и нога настоящего доктора никогда не ступит на землю Луча Нового Света. Старший брат важен для Кая, а я появилась в их жизни и украла его. По сути, так и есть, но если бы Рэндалл оставил меня в покое, то я бы не травила его. Голос Кая возвращает меня из воспоминаний.
– Я еду завтра же.
– Но врачи… – начинаю я, но быстро замолкаю, собеседник смотрит на меня убийственным взглядом.
Кай поджимает губы, а я надеюсь, что он передумает и никогда не привезет сюда хотя бы маломальского доктора.
– Я сказал…
Договорить Кай не успевает, в дверь кто-то тарабанит, и она распахивается уже через пару мгновений. Мы с Каем продолжаем смотреть друг другу в глаза, пока Вилли не вваливается в дом.
– Кай! – вскрикивает он. – Кай, мы задержали троих, они пытались пробраться через сетку. Одного шандарахнуло током.
Кай так и удерживает мой взгляд, параллельно отдает команду Вилли:
– Скинь их в колодец, я скоро подойду.
Вилли исчезает так же быстро, как и появился. Кай наклоняется над столом, почти касается моего носа своим, но я не отстраняюсь. За годы жизни в Новом Свете я уяснила одно – твоего страха никто не должен видеть. Вообще никто, даже ты сама.
– Если я узнаю, что это твоих рук дело, я выпотрошу и тебя, и твою чокнутую, – цедит он сквозь зубы.
– Я люблю Рэндалла и жду его выздоровления каждый день.
