Таня Кель "Клеймо желания"

– Я хочу, чтобы ты была жива. Наэли. Я всё тот же. Посмотри на меня. Вспомни, что я никогда не бросал тебя. Мы поддерживали друг друга. Всегда. Что бы ни случилось. Сколько слёз ты пролила на моей груди. Вспомни!

– Ненавижу тебя! – вырвалось у неё истерично. – Ты меня обманул!

– Никогда не обманывал.

– Ты не сказал, что убийца!

– О таком не говорят.

Её ручки стали колотить меня по плечам, и я поднялся. А потом она глубоко вздохнула, села и вытерла солёные дорожки. В её голове были какие-то размышления, и я даже не шевелился, боясь их спугнуть.

– Я хочу жить, – обречённо опустила голову она, на её руки снова капали слезы.

– И у тебя не самый плохой вариант в виде меня, – попытался пошутить я, отходя к окну. – Твой отец не хотел, чтобы я даже смотрел в твою сторону. А теперь и ты брыкаешься.

– Он был прав! – в порыве вырвалось у неё.

– Ни черта он не прав!

Не хотел больше видеть её злобы. Мы не такие. Наша дружба ломалась. То, что я так хрупко создавал годами, трещало сейчас с диким хрустом.

Шутя, мы иногда представляли, что будем делать, если наступит апокалипсис. И ни в одном из этих сценариев мы не были по разные стороны. А сейчас… между нами пропасть.

– Наэли. Хочешь… выйдем на балкон? – спросил я задумчиво.

– Если это не связано с моим побегом…

– Не связано.

– Тогда нет. Останусь здесь.

Она немного успокоилась, а я всё думал, как сказать ей про метку. Может, завтра.

– Принеси мне… у тебя есть… – она замялась. – Хочу шоколад.

– Найду, – улыбнулся я.

Девушка снова возвращалась к себе прежней. Однако пока я видел только далёкие отголоски. Наэли больше напоминала призрак… Очень лохматый призрак.

Я взял из тумбочки расчёску и сел сзади неё. Она недоумённо оглянулась.

– Давай приведём твои волосы в порядок.

– Их только отстричь, – бросила она, но всё же дала к себе прикоснуться.

Аккуратно, по миллиметру я распутывал её густые пряди.

– Не парикмахер, но справлюсь, – усмехнулся я.

Мне нравилась шелковистость её волос, нравилось держать их, как будто таким образом я оказывался на капельку ближе к ней. И кажется, Наэли это тоже успокаивало, потому что её плечи расслабились, и она уже не вздрагивала.

– Вы жрёте людей… и так питаетесь? – тихо спросила она.

– Нет. Мы едим обычную еду. Скорее, это наше оружие. Ну и много сил. Небольшую часть даёт Источник.

– Это тот, что в заповеднике?

– Да.

– А помнишь, мы ездили нашей группой, и парни думали набрать в пластиковые бутылки оттуда воды, хоть это и запрещено, но нас не пустили внутрь, снаружи посмотрели – и хватит, – наконец улыбнулась она.

– Туда не пускают людей, лишь нас. И зачем только я поплёлся на эту экскурсию?

– Из-за меня.

– Ах да. Ты меня всю дорогу слёзно умоляла провести тебя туда.

– Но ты оказался плохим другом и не помог.

– Зато насладился твоей злостью.

– Дурак.

Она чуть повернулась, и я увидел лёгкую улыбку на её лице.

– Больше я помню, как мы чуть не подожгли мусорку в музее искусств.

– До сих пор не знаю, зачем вы это делали.

– Подростковые глупости.

Я понимал, Наэли хочет зацепиться за что-то хорошее, что между нами было. Хоть за дурацкие поступки. Её мир перевернулся, так же как и мой.

– А что… что случилось с твоим отцом? – спросила она.

– Он уехал. В первые же дни.

– Ты его отправил?

– Да.

– А он… он знал, что ты…

Мы с Наэли мало обсуждали мои взаимоотношения с родителем.

– Что я вирлиат? – закончил я за неё. – Да. Знал. С самого начала знал.

– И что он сказал, когда всё это началось?

– Ничего, – пожал плечами я. – Абсолютно ничего.

Я вспомнил, как сопровождал автобус отца. Он знал, к чему всё ведёт, и, как только начались первые столкновения, сразу же покинул Асерт. На прощание он подарил мне лишь длинный колючий взгляд и лёгкий кивок.

Мой отец никогда не был эмоциональным человеком, особенно в отношении меня. Для него я лишь политическая игрушка, дающая больше лояльности от тёмных. С ними он не гнушался заключать самые сомнительные сделки.

И именно в ту ночь вирлиаты совершили налёт на дом губернатора. Мне сказали, что Наэли успели вывезти, но дальше ниточки терялись.

Наэли молчала. Ей не было жаль меня. Она сама еле выплывала из всего того, что с ней случилось. Но я знал, что где-то в глубине у неё кольнуло сочувствие ко мне. Потому что это мы. Нас связывало намного больше, чем она хотела думать.

– Почему я тоже не могу уехать, как и все?

– Сейчас уже нет. Мы захватим земли полностью, вместе со столицей, и после сядем за переговоры. На это могут уйти годы. Я больше не отпущу тебя. Все входы и выходы для смертных закрыты.

– Только вы можете выйти?

– Нам незачем. Источник здесь. Без него мы долго жить не сможем. Хотя нет, сможем. Питаться понемногу людьми, но тогда тоже придётся чиститься раз в пять или десять лет.

Я продолжал распутывать её прядки, и она повернулась, чтобы посмотреть на меня. Наэли исследовала глазами всё, начиная с моих волос и кончая торсом.

– Мне кажется, это сон. Один сплошной дурной сон.

– Увы.

– Давай просто сбежим!

Её рука легла на мою.

– Мы уйдём лесом. Я жила там несколько месяцев. Сначала в сторожке, а потом, когда о нас забудут, можно и в Кадонию.

– Я и ты. В лесу. Одни. Я тебя выпью за месяц.

Она сглотнула, отдёрнула ладонь, снова повернула голову и больше не говорила. Пальчиками перебирала ткань на рубашке.

Чёрт! А ведь остаться с ней вдвоём – это мечта. Только сдерживаться я не смогу. Теперь нет её отца и нет границ, за которые я не способен зайти. В целом, у меня и сейчас нет барьеров. Но хотелось хотя бы уничтожить её страх.

Я позволил себе немного больше. И когда всё было готово, прислонил волосы к губам, вдыхая их запах и закрывая глаза от наслаждения.

– Всё! – с трудом оторвался я, отпуская пряди.

Тихое «спасибо» вылетело с её губ.

Наэли улеглась в постель и натянула одеяло до самого горла, и тут её взгляд замер.

– А где… где будешь спать ты, если мы в твоей комнате?

– Здесь, – похлопал я по месту рядом с ней.

– Боже! – Она закатила глаза и отвернулась. – Тогда будем спать по очереди.

Совсем скоро послышалось глубокое сопение. И я лёг рядом, затем чуть приподнялся на локтях, рассматривая её профиль. Плевать на всё. Моя рука скользнула к талии и притянула девушку к себе. Во сне она что-то пробубнила. Мне хотелось чувствовать её тепло, обнимать и быть с ней рядом. Наэли для меня весь мир. Я сам закрыл глаза и провалился в приятную бездну, где были только мы вдвоём.

Глава 3

Наэли

Прошлая жизнь. Она отзывалась эхом где-то внутри, приходила во снах.

– Надеюсь, Питер Рэдфорд нормальный. – Я ещё раз посмотрела в зеркало, убирая выпавший из причёски локон.

– Дай поправлю помаду, – встал с кресла Себастьян. – И почему у тебя никогда не получается сделать ровно?

– Да где? – уткнулась я в отражение. – Это у тебя кривой глазомер. Всё нор…

Договорить не успела, он повернул мою голову и навис надо мной. Близко. Очень близко. Я даже на секунду замерла. Его взгляд переместился с моих глаз на губы.

– Разве не видишь? Вот здесь.

Палец прошёлся по краю нижней губы. А потом в его руках появилась помада, которой он осторожно начал рисовать.

Мне нравилось его внимание. Хотя я не позволяла себе лишних чувств, знала, что он бабник. Но я часто представляла себе наш поцелуй. Интересно, каким бы он был? Волнующим? Страстным? А может, до безумия нежным?

Переступать грань не стоило. Не хотелось рушить дружбу. Да и отец косо смотрел на Себастьяна, каждый раз фыркая, когда видел его. А ещё всегда просил держать дверь открытой и довольно часто заходил проверить, чем мы занимаемся.

Меж тем Деверо совсем немного приблизился, как будто примеряясь к поцелую. Я как дура чуть не закрыла глаза. Но он быстро выпрямился и отошёл.

– Так намного лучше.

Я посмотрела в зеркало. По мне, так ничего не изменилось.

– Пофиг. Всё равно съем в кафе помаду и потом снова криво накрашусь.

Покидав остаток косметики в сумочку, я встала.

– Пошли. У тебя, наверное, сегодня тоже свиданка?

– Нет! – пожал он плечами, открывая мне дверь. – Просто обычный секс.

– И она согласна? – удивилась я, повернувшись к нему.

– Почему бы и нет? Девушки это тоже хотят. Ты разве не хочешь?

– Это примитивно.

– А… Ищешь всё принца? Ну, он может тебя разочаровать в постели.