– Нет, конечно. Какие шутки, Ирин? Вертинский наступил на пятки очень серьезным дядям. Так что его арест – дело времени.
– Господи, а что же мне делать? Это ведь и нас с Лизой коснется.
У меня голова кругом от новостей. Я попросту не успеваю привыкать и адаптироваться. То предательство мужа и Олеси, потом вот наше вроде как похищение, мамины связи, о которых я не знала. Теперь аллергия и обвинения в сторону мужа.
А еще моя беременность…
– Скажем так, будет не очень просто. Но тебе не стоит об этом переживать.
Я так растеряна, что даже соображаю слишком медленно. В мыслях полный бардак. Обвинение, арест… Игоря посадят. То есть по-настоящему обвинят, и он сядет в тюрьму. Надолго, наверное. Или как там это решается?
То есть он будет сидеть в камере, среди таких уголовников и…
Меня начинает мутить, и я убегаю в комнату, чтобы заскочить в ванную, где меня снова выворачивает.
Боже, я же не должна о нем беспокоиться. Он предатель. Он изменник. Но почему же мне все равно страшно за него?
Плачу от собственного бессилия и глупости. Как мне вырывать из себя эти чувства? Как избавиться от боли, которой он заразил меня?!
– Ириш, ты как? – ко мне заглядывает мама.
– Кажется, не очень, – честно признаюсь ей. Ловлю сочувствующий взгляд.
– Может, водички с лимоном? Мне помогало, когда я тобой была беременна. Папа твой всегда мне делал.
Киваю, а сама иду умываться. Из зеркала на меня смотрит замученная, бледная копия меня.
Как же мне все это пережить?
Когда возвращаюсь в комнату, мама уже приносит мне кружку с лимонной водой. Лиза уже проснулась и довольно агукает в кроватке, играя с новым мишкой. Ее любимый, который умеет записывать звуки, потерялся, и я никак не могла его найти последнюю неделю. Я уже всерьез собиралась заказывать новый, но повезло – дочка переключилась на жирафа. Теперь-то становится понятно, куда делать игрушка.
– Кирилл уехал, но сказал, что позвонит, как договорятся с врачом.
– Да, хорошо бы.
– Ты такая бледная. Ириш, что-то еще случилось? – встревоженно спрашивает мама. – Может, тебе надо к врачу?
– Кирилл сказал, что Игорю вот-вот предъявят обвинения. И скорее всего, посадят.
Мама фыркает, складывает руки на груди.
– Так ему и надо, кобелине этому. Нечего было скакать по девкам.
– Но он же Лизин отец. Что я ей скажу, когда она подрастет? А если потом выяснится, что у нее отец с судимостью?
– Ты погоди так далеко заглядывать. Этот хитрый уж еще вывернется из всего, а ты уже готова его пожалеть. Или, может, и Олеську эту простить решила?
– Нет, конечно, о чем ты, – вздыхаю я. – Просто все это как снежный ком. Чем дальше, тем хуже.
– Сейчас будет сложно. Но потом у тебя начнется новая жизнь. Опять же рядом с тобой сейчас мужчина есть надежный.
Хлопаю глазами ошарашенно, когда до меня доходит, о чем это мама.
– Надеюсь, ты пошутила, и речь не про Туманова.
– А почему, собственно, и нет? Он мужик порядочный. И вряд ли будет рога тебе делать.
– Ты так и про Игоря говорила.
Она недовольно поджимает губы, вздыхает.
– Ошибалась я.
– Так и здесь все может быть. Хватит с меня романов. Пока я хочу решить все проблемы и построить жизнь с Лизой. А Игорь… Я не знаю. Не должна о нем думать, и мне так больно, но я не могу радоваться, что его посадят. Нет этого во мне.
– Ты просто слишком добрая у меня, – вздыхает мама, приобнимает. – Так что давай я побуду плохим персонажем и буду злорадствовать над этим изменником.
Через пару часов я получаю первую хорошую новость за эти дни – врач, осматривающий Лизу, приходит к выводу, что аллергия и правда сбавила обороты.
– Надо, конечно, пересдать анализы. Можно и на дому, но будет лучше, если приедете в клинику – заодно и еще проведем обследования.
– Скажите, а можно ли как-то выяснить, что было причиной обострения?
– Для этого и нужны анализы. Так я вполне могу накидать с десяток вариантов. Ваша же мазь, которой вы пользовались, вызывает у меня недоумение и, прямо скажем, вопросы к тому, кто ее назначил.
– Профессор Воропаев, – говорю. – Знаете такого? У него целая клиника своя.
Мужчина озадаченно смотрит.
– Первый раз слышу, честно говоря. Но в любом случае сейчас картина уже смазанная. Так что пока не давайте Лизе лекарств и ничем не мажьте, чтобы мы смогли поставить максимально правильный диагноз. А завтра-послезавтра жду вас в клинике.
– Спасибо вам, я провожу, – суетится мама, а я остаюсь с дочкой.
За окном вечереет, и я испытываю неясную тоску. Обычно мы в это время готовили с Лизой ужин, ждали Игоря. Все-таки привычки сложно менять.
– Ма! – радостно заявляет малышка, принеся мне куклу. – Ня!
– Спасибо, милая, – улыбаюсь ей и целую в лоб. Обнимаю, прижав к себе крепко-крепко. Ни за что не отдам ее ни Игорю, ни Олесе. Ни за что.
Нашу идиллию прерывает звонок мужа. Смотрю на экран мобильного и не решаюсь ответить. Ссориться и выслушивать гадости нет настроения. Сейчас я просто рада, что наконец-то Лиза пойдет на поправку. И не хочу портить настроение.
Однако буквально вслед за этим прилетает сообщение от Вертинского:
“Если хочешь получить развод, тебе придется ответить”.
А затем звонок повторяется…
16 Игорь
Ночевать в доме без жены и дочери мне не нравится. Не впервые это происходит, но впервые у меня чувство, что моя жизнь изменилась.
Мне не хватает Иры. Ловлю себя на мысли, что без смеха Лизы тоже как-то не по себе. Полночи провожу в детской. Части вещей нет – логично, Ира же собирала сумку в санаторий. А я все никак не могу перестать думать о том, что она там, с Тумановым.
Откуда она его знает? Откуда?!
Не могу поверить, что Ира мне бы изменила. Не той она породы.
Чистая, светлая, правильная девушка.
До нее у меня были женщины, и немало. В тот период была даже постоянная любовница. Так, ничего серьезного – просто иногда встречались, спали, ходили вместе на какие-то мероприятия.
Но когда я познакомился с Иришей, все вокруг померкли. Будто разом выключили привлекательность у всех женщин. Была лишь она одна.
Я обезумел. Заболел ею и, конечно же, завоевал.
Казалось бы, прошло чуть больше трех лет, но мне кажется, это было так давно, что я уже многое и не помню.
И вот, сидя на полу в детской, у Лизиной кроватки, прокручиваю в памяти все наши моменты, испытывая дикую тоску по этому.
Когда все пошло под откос? Когда Лиза стала постоянно мучиться от аллергии, или раньше? Когда Ира отдалилась от меня, полностью замкнувшись на дочери?
Ее слова про развод – как красная тряпка для меня. Не отпущу я ее. Ни за что.
Они – моя семья. Они мои. Обе.
Сколько раз я уже пожалел о том, что поддался слабости в тот вечер настолько, что потерял контроль и до сих пор все, как в тумане? Миллион, наверное. Но время не отмотать назад, ничего не исправить, как бы я ни хотел этого!
Я был уверен, что Морозова поняла меня, согласилась, и все осталось позади. Пока снова все не повторилось. Я даже не понял, как и когда. Очнулся, когда она заявила, что я сам к ней пришел.
Почему? Зачем? Я ни черта не помнил. Только отдельные вспышки, как в черно-белом кино. И все. Ерунда какая-то. Я даже грешным делом стал подумывать на мистику, но вроде Олеся на какое-то время пропала с радаров, и я успокоился. А вышло…
Слова Егора встряхнули меня не тухло. До сих пор не могу отделаться от тех образов, что он навязал. Не хочу терять Иру. Не хочу. Моя она. Только моя. И люблю я только ее одну. Олеся же… Это гребаная ошибка.
А Туманов… За свое я кого угодно порву. Пусть утрется.
Утром я полон решимости добить соперника, посмевшего устроить мне такую поставу. С Ирой я, конечно, перегнул палку. Но тогда эмоции взяли верх, а я… Черт, я не могу ее отпустить. Как я без нее, без Лизы нашей?
О том, что Олеся вроде как тоже беременна от меня, думать не хочу. На хрен. Сначала надо все проверить.
Уже у кабинета меня перехватывает начальник юридического отдела.
– Игорь Андреевич, на пару слов.
– Ну если на пару, заходи, – киваю ему на дверь моего кабинета. – Что там у тебя?
– Вы просмотрели договора?
– Иван, конкретизируй. У меня вчера чумовой день выдался.
Он смотрит на меня с каким-то осуждением прямо.
– Ну?
– Там нужна подпись вашей супруги. Вы же сказали, что завезете ей.
Черт. Совсем забыл.
– А что там? Напомни.
– Договор об оплате, – многозначительно произносит он. – Ну, чтобы окупить некоторые затраты.
Шумно выдыхаю, тру лоб, пытаясь сообразить, как же теперь быть. Часть дочерних фирм оформлена на Ирину. Так было проще в свое время, и она не была против. К тому же в ней я был полностью уверен. И до этого момента сложностей с тем, чтобы проводить мелкие операции, не возникало. Теперь же… Не за нее же подписываться. Это вызовет ненужные вопросы в случае проверки.
– Хорошо. Я тебя понял. Я решу этот вопрос.
Иван уходит, а мне надо придумать, как встретиться Ириной. Учитывая ее настрой, это будет сделать непросто. А откладывать не стоит. Далеко не все операции можно оставлять подвешенными в воздухе.
К тому же надо бы пересечься с мэром, чтобы усилить давление на Туманова – пусть займется своими делами, а мою семью оставит в покое. Романов может сколько угодно говорить, что этот мужик опасен и страшен. Мне плевать.
И не таких обламывали.
Пытаюсь сосредоточиться на ближайшем совещании, но мысли то и дело соскальзывают на тему жены. Меня бесит, что они с Лизой в чужом доме. У другого мужика. Это очень отвлекает, и я все более ясно понимаю, что для меня и Ира, и дочь играют куда большую роль, чем я предполагал.
Нет, я считал и считаю, что люблю обеих. В конце концов, они мои женщины. Это нормально. Но почему-то раньше, когда они уезжали в санаторий или на обследование в больницу, я не испытывал такой лютой тоски, как сейчас.
Я почти беру эмоции под контроль, когда на почту мне падает уведомление о назначенной дате судебного слушания.
– Что за чертовщина? – ругаюсь, открывая его, хотя мне надо уже выходить, чтобы успеть на встречу с инвесторами.
Однако уже спустя пару минут я понимаю, что все встречи на сегодня закончились.
Потому что письмо – это уведомление о том, что моя жена подала заявление на развод. И оно у нее в статусе принятого! А значит, дата первого слушания уже назначена.
Черт подери, как?! Я же все решил!
Внутри клокочет злость. Я же понимаю, что это не Ира меня переиграла, а долбаный Туманов. Стискиваю зубы и набираю номер жены.
Ну что ж, значит, поговорим немного раньше, чем я планировал.
17 Ирина
После такого сообщения я вынуждена ответить – развод я получить хочу. Даже понимая, что это вполне может быть манипуляцией, все-таки принимаю звонок.
– Ира? – голос Игоря звучит одновременно таким родным и чужим. Очень непросто перестать воспринимать его как своего единственного и любимого мужчину.
– Я тебя слушаю, – сухо отвечаю.
– Мне пришло уведомление о дате первого слушания.
