– Точно не мазала? – спрашиваю, подходя обратно к Лизе. Проверяю вторую ручку – там ситуация ровно такая же.
– Да говорю же – не нашла мазь. А что?
– Сыпь стала проходить, – растерянно говорю.
– Сама по себе?
– Да. Мы и лекарство вчера не выпили с этой всей ситуацией. Может, все-таки иммунитет стал более крепким, и организм сам переборол? – с надеждой произношу, глядя на дочку.
Мама хмурится.
– Или причины аллергии нет рядом, – говорит она.
– Не уверена. Дома мы перевернули все и перепроверили все, что можно.
– Так-то да, но… Как насчет гостей, которые могли что-то приносить?
– Да кто будет специально травить Лизу? – отмахиваюсь я от ее слов. – Мам, ты чего, это же…
Мы встречаемся взглядами, и я замолкаю.
– Ты что, думаешь, это Олеся? – сдавленно шепчу. – Она же ее крестная, и сама же помогала лечить Лизу.
– Удобно, да? Вы по больницам, Игорь без присмотра.
– Да что он – телок на веревочке? – огрызаюсь на это. – Мне что, караулить мужа надо, чтоб его не увел кто-то?
– Не надо. Но согласись, ситуация выглядит странновато.
Лиза сонно бормочет и поворачивается на живот, а меня топит нежностью к моей крошке. Если Олеся и правда что-то ей сделала, то я… Да я не знаю, что я сделаю с этой тварью!
– Ты ведь говорила, что она какого-то хорошего врача вам нашла, – продолжает мама выстраивать логическую цепочку.
– Нашла.
– Еще совпадения нужны? – я мотаю головой – поводов для подозрений более чем достаточно. – Надо пересдать анализы, Ириш. И чем скорее, тем лучше.
– Да, конечно. Ты права. Тем более что с разводом все усложняется.
– Почему? – настораживается мама. – Что-то не так пошло?
– Нет, Кирилл все разрулил. Но…
Замолкаю, не зная, как озвучить то, во что и сама до сих пор боюсь поверить.
– Но что, дочь?
– Я беременна, мам… – говорю, а она почему-то смотрит не на меня, а куда-то мне за спину. Оборачиваюсь и вижу Туманова, который стоит в дверях, и явно слышал мои слова.
Не знаю почему, но мне становится не по себе. Ощущение, что Кирилл и так все знал, становится слишком ярким.
– Мне позвонил помощник, – говорит он. – Нашел хорошего врача для Лизы.
Мама кивает мне, подходя к кроватке. И мы с Тумановым выходим.
– Она только уснула. А иногда спит довольно чутко.
– Да, я заметил, – усмехается он. – В общем, контакты врача есть. Можно поехать в клинику к нему, но если ты опасаешься, что Вертинский может вас отследить, думаю, можно устроить прием и здесь.
– А это не будет слишком? – осторожно спрашиваю я. Вообще-то у нас педиатр наблюдал дочку именно так. Мы редко ездили в клинику – только на обследования и анализы в основном.
Но здесь мы с гостях, и злоупотреблять добротой Кирилла мне совершенно не хочется.
– Да, почему нет, – пожимает он плечами.
– Было бы здорово.
– Хорошо. Сегодня я вернусь, скорее всего, поздно – но сообщу, как только помощник договорится насчет приема для Лизы.
– Я даже не знаю, как…
– Ира, – строго обрывает меня Туманов. – Мы уже это обсудили.
– Да, ты прав, конечно, – тушуюсь под его взглядом.
– А что касается вашего развода… – он многозначительно замолкает. Затем опускает взгляд на мой живот. – Ты ведь понимаешь, что твое положение может изменить многое?
– Это только мой ребенок, – тут же реагирую, закрывая живот руками.
– Я и не пытаюсь тебя переубедить. В тебе говорит обида. Я тебя… – он хмурится, отводит взгляд. – Я тебя понимаю, Ира. Но у вас дочь. Будет еще ребенок. Возможно, спустя время ты по-другому посмотришь на все.
– Это вряд ли, – качаю головой. – Муж предал меня, понимаешь? Я не смогу закрыть на это глаза. А разойтись по-хорошему он не хочет.
– Предательство трудно простить, – кивает он. Но меня не покидает ощущение, что сейчас Кирилл говорит вовсе не про мою ситуацию. – В любом случае я помогу. Юрист приедет завтра.
– А Игорь, он… Он узнает, что заявление все-таки приняли?
– Ему придет уведомление.
– А он не сможет сделать так, что мою заявку аннулируют?
Туманов самоуверенно усмехается.
– Он обязательно попробует это сделать. Даже не сомневайся.
– То есть все было зря? – спрашиваю упавшим голосом. Мне кажется, у меня даже ноги слабеют.
– Почему? – искренне удивляет Туманов. – Нет, конечно. Я же сказал, что решу вопрос.
– Погоди, я запуталась, ты же только что…
– Я сказал, что он попытается аннулировать, – весомо возражает он. – Но у него не получится. Я догадываюсь, через кого он попытался устроить проблему. Но тут ему придется обломиться.
– То есть в ближайшее время Игорь узнает, что все-таки будет суд?
– Да. Назначат дату, и его оповестят. С высокой долей вероятности он попробует все прикрыть, у него не получится. И тогда…. – он вздыхает. – Тогда он снова начнет тебя осаждать.
– Я подумала… Я не хочу никакого имущества от него. Мало что понимаю в этом, но возможно, если я соглашусь подписать все бумаги для передачи, развод пройдет легче и быстрее?
Туманов снисходительно фыркает.
– Ира, я думаю, дело не только в том, что на тебя записано.
– Счета? Я готова и от них отказаться.
Кирилл задумчиво смотрит на меня, словно я упускаю какую-то очевидную деталь.
– Ты забываешь про мужское эго. Полагаю, оно сильно задето тем, что ты смогла уйти от него без его разрешения. Так что теперь это незакрытый гештальт – вернуть тебя.
Его слова больно ранят меня. Но в то же время я понимаю, что в чем-то Кирилл прав. Это очень характеризует Игоря – он честолюбив и в чем-то тщеславен, целеустремленный и пробивной. Он ставит цель и не успокоится, пока не добьется ее.
Теперь, выходит, его цель – вернуть нас с Лизой. И неважно – хочу ли я этого. Но как быть?
– А что же мне тогда делать? Получается, в итоге я все равно проиграю, и он загонит меня в угол?
– Ира, – тяжело вздыхает хозяин дома. – Я же сказал, что помогу. Почему ты постоянно сомневаешься?
– Прости меня.
Кирилл раздраженно мотает головой.
– Я должен твоей семье. И если ты решишь идти до конца, я поддержу. Тем более что очень скоро Игорю будет крайне сложно махать своими связями.
– О чем ты?
– Вполне вероятно, он скоро попадет за решетку.
– Что?!
– В ближайшее время ему предъявят обвинение, – шокирует меня Кирилл. – Поэтому вопрос к тебе – ты правда готова бороться до конца?
15 Ирина
– Ты не шутишь?
Мне становится страшно от слов Кирилла.
– Нет, конечно. Какие шутки, Ирин? Вертинский наступил на пятки очень серьезным дядям. Так что его арест – дело времени.
– Господи, а что же мне делать? Это ведь и нас с Лизой коснется.
У меня голова кругом от новостей. Я попросту не успеваю привыкать и адаптироваться. То предательство мужа и Олеси, потом вот наше вроде как похищение, мамины связи, о которых я не знала. Теперь аллергия и обвинения в сторону мужа.
А еще моя беременность…
– Скажем так, будет не очень просто. Но тебе не стоит об этом переживать.
Я так растеряна, что даже соображаю слишком медленно. В мыслях полный бардак. Обвинение, арест… Игоря посадят. То есть по-настоящему обвинят, и он сядет в тюрьму. Надолго, наверное. Или как там это решается?
То есть он будет сидеть в камере, среди таких уголовников и…
Меня начинает мутить, и я убегаю в комнату, чтобы заскочить в ванную, где меня снова выворачивает.
Боже, я же не должна о нем беспокоиться. Он предатель. Он изменник. Но почему же мне все равно страшно за него?
Плачу от собственного бессилия и глупости. Как мне вырывать из себя эти чувства? Как избавиться от боли, которой он заразил меня?!
– Ириш, ты как? – ко мне заглядывает мама.
– Кажется, не очень, – честно признаюсь ей. Ловлю сочувствующий взгляд.
– Может, водички с лимоном? Мне помогало, когда я тобой была беременна. Папа твой всегда мне делал.
Киваю, а сама иду умываться. Из зеркала на меня смотрит замученная, бледная копия меня.
Как же мне все это пережить?
Когда возвращаюсь в комнату, мама уже приносит мне кружку с лимонной водой. Лиза уже проснулась и довольно агукает в кроватке, играя с новым мишкой. Ее любимый, который умеет записывать звуки, потерялся, и я никак не могла его найти последнюю неделю. Я уже всерьез собиралась заказывать новый, но повезло – дочка переключилась на жирафа. Теперь-то становится понятно, куда делать игрушка.
– Кирилл уехал, но сказал, что позвонит, как договорятся с врачом.
– Да, хорошо бы.
– Ты такая бледная. Ириш, что-то еще случилось? – встревоженно спрашивает мама. – Может, тебе надо к врачу?
– Кирилл сказал, что Игорю вот-вот предъявят обвинения. И скорее всего, посадят.
Мама фыркает, складывает руки на груди.
– Так ему и надо, кобелине этому. Нечего было скакать по девкам.
– Но он же Лизин отец. Что я ей скажу, когда она подрастет? А если потом выяснится, что у нее отец с судимостью?
– Ты погоди так далеко заглядывать. Этот хитрый уж еще вывернется из всего, а ты уже готова его пожалеть. Или, может, и Олеську эту простить решила?
