В итоге я так и не знаю – правда ли это? Я готова подписать любые бумаги, лишь бы Вертинский оставил меня и дочь в покое. Мне так больно его видеть, что я едва держалась те минуты, что он был рядом.
– Уснула? – тихо спрашивает мама, когда заглядывает к нам.
– С трудом, – вздыхаю я. – Ты устроилась?
– Да, все отлично. Комната справа от вашей.
Мы молчим и какое-то время смотрим на Лизу.
– Как ты? – тихо спрашивает мама.
– Держусь, – пожимаю плечами. Что тут ещё скажешь? Начну себя жалеть, и все. Погрязну в этом. А мне нельзя. У меня Лиза.
– Кирилл сказал, что можно найти нового врача. Кажется, ей поставили ещё один диагноз, но Игорь заблокировал мне доступ к почте, так что я не знаю, что там за письмо.
Мама цветисто матерится, отчего у меня разве что глаза на лоб не лезут.
– Мам…
– Прости, – она передергивает плечами. – Но цензурных слов нет.
– Видимо, думал, что я вернусь.
– А ты можешь?
Поворачиваюсь к ней.
– Ты бы простила отца, если бы у него на стороне кто-то был?
Она вздыхает и качает головой, а затем обнимает меня.
– Не плачь, Ириш. Если Кирилл сказал, значит, найдёт.
– А что ты имела в виду про его ситуацию?
– Слушай, дочь, это не моя тайна. Если он захочет, то сам расскажет.
– То есть ты не ответишь? – удивляюсь я.
– Кирилл не в курсе, что я знаю. Случайно стала свидетельницей их разговора с отцом, так что… Ты не волнуйся, он надежный, и не обидит.
– Папа правда его спас?
– Правда. Но ты мне лучше скажи – ты точно решила с разводом?
– Точно.
– Хорошо. Тогда завтра и поедем.
Лиза снова просыпается, и я опять забираю ее на ручки, чтобы укачать. В таком режиме мы и проводим всю ночь. Мама подменяет меня, чтобы я приготовила дочке смесь. В общем, утром я больше похожа на зомби, чем на живого человека.
– Может, завтра лучше поедем? – предлагает мама, видя, что я не так начала надевать боди на Лизу и даже не заметила.
– Нет уж, – упираюсь я. – Чем быстрее начнём, тем быстрее я стану свободной.
– Да, но ты должна понимать – просто не будет. Кирилл, кстати, тоже поедет с тобой.
– А ты?
– Я с Лизой останусь. Но не волнуйся, один папин друг обещал помочь с заявлением.
– Да у тебя целый план, – устало улыбаюсь я.
Мама подмигивает мне и забирает Лизу.
– Ну что, красота моя, как насчет того, чтобы отпустить нашу мамочку по делам? – воркует она с малышкой. Та сегодня явно в более приятном настроении и довольно смеется, хватая маму за волосы.
Чтобы собраться и привести себя в порядок уходит почти час. Но зато почти не заметны следы бессонной ночи. Кирилл ждет меня внизу, и как только я заканчиваю с завтраком, мы выезжаем в город.
Туманов немногословен, но я и не стремлюсь ему навязываться. Для меня сейчас любое мужское внимание отталкивающе. Не до того мне. Все мои мысли о том, как выстроить жизнь заново. И мне хочется верить, что я осилю эту непростую дорогу – как минимум ради Лизы. Тем более что мама пообещала, что хотя бы с разводом все выйдет гладко.
Но когда мы с Кириллом приезжаем в суд, ситуация оказывается совершенно не в мою пользу – мое заявление, заполненное по всем правилам, наотрез отказываются принимать…
11 Игорь
Я терпеть не могу беспомощность. Всегда бесило, если что-то выходило из-под контроля. И жена сейчас довольно умело загоняет меня именно в это состояние.
Чертов Туманов. Как только она с ним сошлась? А главное – когда?
Может, я что-то упустил? Может, она с ним давно? Что если она успевала крутить у меня за спиной, а я ни сном ни духом?
Эти вопросы не дают покоя, пока сижу в машине. Уезжать не тороплюсь, хотя понимаю – второй раз на территорию меня не пустят.
Забрать жену и дочь – логичное, нормальное желание. Мое должно быть у меня. Дома. Под присмотром. Но конкретно сейчас это не получится реализовать. И это бесит до чертей в глазах.
Еще и теща масла подлила в огонь! Нет, с Мариной Владимировной у нас были довольно ровные отношения. Я никогда не замечал каких-то претензий ко мне. Даже скорее наоборот. И тем больше раздражает эта ее позиция – сделать из меня какого-то козла. Словно я собираюсь ее дочь прикопать где-то!
Что за ерунда? Ира – моя жена. И должна быть вместе с дочерью дома. Да, я накосячил, связавшись с Олесей. До сих пор не особо понимаю, как меня угораздило вляпаться в это. Но было уже поздно, когда все произошло. Я даже не успел сообразить, как и что. Пришел в себя, а она рядом и… И поздно было уже метаться.
Морозова…
Еще одна загадка на мою голову. Что делать с ней? Ребенок, конечно, этот незапланированный. Вроде она говорила, что мы предохранялись. А я даже не спросил у нее, какой срок. А стоило бы проверить для начала – а мой ли?
Она девушка видная. Уверен, что и мужиков у нее было достаточно. Я вообще не смотрел на нее как на женщину, воспринимал как сестру младшую Ирину, или что-то вроде того.
После того, как Олеся фактически спасла жизнь Лизе и Ире, иначе и не выходило. Как-то так сложилось, что она постоянно терлась рядом, помогала Ирише, и я принял это. Молчаливо одобрил, хотя поначалу недоумевал – какой смысл Олеське возиться с чужой семьей? Потом ладно – крестница вроде как. Опять же она для Лизы столько всего старалась делать. И когда с этой аллергией долбаной началось, тоже постоянно рецепты всякие таскала, профессора того же нашла.
Понимаю, конечно, что крупно косякнул. Но рушить из-за этого семью? Ни хрена подобного. Развода не будет. И это уже решено.
А раз уж Ира настроена так решительно, то надо предпринять превентивные меры.
Туманов – мужик со связями, что есть, то есть. Но и я тоже не мальчик с улицы. Тоже кое-чего умею. А чтобы не откладывать в долгий ящик, сразу набираю номер знакомого судьи. Должника моего.
– Алло?
– Вечер добрый, Иван Петрович. Вертинский вас беспокоит.
– Ох, Игорь Андреевич, и вам хорошего вечера. Что-то случилось?
– Просьба у меня к вам есть. В ближайшее время, вероятнее всего, к вам заглянет моя супруга.
– Ирина? – искренне удивляется он. – А что, случилось чего?
В голосе судьи четко улавливается настороженность.
– Нет пока. Но она, возможно, захочет подать заявление на развод. Так вот надо, чтобы его не приняли.
Мужик крякает сдавленно.
– Развод? Прямо так сразу? А может, вам…
– Я вроде не совет просил, – бесцеремонно прерываю Ивана Петровича. – Мне нужно, чтобы ее заявление не приняли. Женщины – существа нервные, сами понимаете. Позлится, да передумает. К чему заводить ненужные папки?
Судья глубокомысленно хмыкает.
– А ведь у вас ребенок несовершеннолетний имеется, и имущество, наверное, общее?
– В точку.
– Что ж, Игорь Андреевич, я вас понял. Вот только супруга ваша имеет полное право подать заявление, так что…
– Что “так что”?! – рявкаю на него. – Начнете загонять про закон и прочую лабуду, я не поленюсь и поищу разные ниточки, которые к вам ведут.
– Я понял, – сдавленно отвечает судья. – Сделаем.
– Вот и хорошо, – усмехаюсь я. – Надеюсь на плодотворное сотрудничество.
Отбиваю звонок и снова смотрю на ворота. Туманов спец по безопасности и еще многому чему. Темный мужик с темным прошлым. Сильный противник. И если он настроился загрести себе мою семью, то пусть умоется. Черта с два я их отдам. Посмотрим, кто кого. Отложив телефон, сжимаю руль, борясь с желанием пойти напролом, и все-таки увезти Иру с дочерью силой. В себя приводит звонок телефона.
Разговаривать с кем-то желания нет. Но только глянув на экран, понимаю, что ответить Олесе придется. Бегать и юлить нет смысла.
– Да? – отвечаю, прикидывая, что услышу в этот раз.
– Игорь, пожалуйста, не бросай трубку, – плачет та.
– Что случилось?
– Я в больнице. Пожалуйста, помоги. Мне не к кому больше обратиться…
12 Игорь
Последнее, что мне хочется – так это тащиться в больницу к Морозовой. И я бы плюнул, но она же беременна. Возможно, от меня.
Черт, как бы пораньше проверить это?
Насколько я знаю, родных у Олеси не осталось – была только мама, но она умерла пару лет назад, так что, вероятно, ей и правда некому помочь.
Опять же – когда-то она спасла и Иру, и Лизу. Поэтому я все же приезжаю по адресу, который она присылает.
Нахожу ее в травмпункте, сидящей на лавочке.
– Что у тебя?
Она смотрит на меня побитым щенком.
– Игорь, прости, я не вовремя, да?
– Олеся, – устало говорю, – ближе к делу. Что случилось?
– Да я неудачно упала вот, – кивает на ногу, которая оказывается забинтована, а я как-то и не заметил сразу. – С лестницы.
– Перелом? – уточняю на всякий случай.
– Нет, вывих.
Оглядываюсь по сторонам и прикидываю, сколько еще придется просидеть в этой очереди.
– Я уже была у врача, – торопливо говорит Морозова. – Но мне ходить больно, и если тебе несложно, ты не мог бы меня отвезти?
Сухо киваю. А что делать? Не бросать же ее тут. Но бесит. Как же это все бесит! Не здесь я должен быть, и не с ней!
– Я бы вызвала такси, – лепечет она. – Но меня сейчас укачивает из-за… В общем, бывает так, если в машине запах какой-то неприятный, или отдушка не та. Поэтому вот.
Не будь этой кошмарной ситуации, я бы даже не задумался – просто отвез бы ее, и все. Мне несложно, в конце концов. Но Олеся поставила под удар покой в моей семье, и это вызывает сильное раздражение.
