Мужик крякает сдавленно.
– Развод? Прямо так сразу? А может, вам…
– Я вроде не совет просил, – бесцеремонно прерываю Ивана Петровича. – Мне нужно, чтобы ее заявление не приняли. Женщины – существа нервные, сами понимаете. Позлится, да передумает. К чему заводить ненужные папки?
Судья глубокомысленно хмыкает.
– А ведь у вас ребенок несовершеннолетний имеется, и имущество, наверное, общее?
– В точку.
– Что ж, Игорь Андреевич, я вас понял. Вот только супруга ваша имеет полное право подать заявление, так что…
– Что “так что”?! – рявкаю на него. – Начнете загонять про закон и прочую лабуду, я не поленюсь и поищу разные ниточки, которые к вам ведут.
– Я понял, – сдавленно отвечает судья. – Сделаем.
– Вот и хорошо, – усмехаюсь я. – Надеюсь на плодотворное сотрудничество.
Отбиваю звонок и снова смотрю на ворота. Туманов спец по безопасности и еще многому чему. Темный мужик с темным прошлым. Сильный противник. И если он настроился загрести себе мою семью, то пусть умоется. Черта с два я их отдам. Посмотрим, кто кого. Отложив телефон, сжимаю руль, борясь с желанием пойти напролом, и все-таки увезти Иру с дочерью силой. В себя приводит звонок телефона.
Разговаривать с кем-то желания нет. Но только глянув на экран, понимаю, что ответить Олесе придется. Бегать и юлить нет смысла.
– Да? – отвечаю, прикидывая, что услышу в этот раз.
– Игорь, пожалуйста, не бросай трубку, – плачет та.
– Что случилось?
– Я в больнице. Пожалуйста, помоги. Мне не к кому больше обратиться…
12 Игорь
Последнее, что мне хочется – так это тащиться в больницу к Морозовой. И я бы плюнул, но она же беременна. Возможно, от меня.
Черт, как бы пораньше проверить это?
Насколько я знаю, родных у Олеси не осталось – была только мама, но она умерла пару лет назад, так что, вероятно, ей и правда некому помочь.
Опять же – когда-то она спасла и Иру, и Лизу. Поэтому я все же приезжаю по адресу, который она присылает.
Нахожу ее в травмпункте, сидящей на лавочке.
– Что у тебя?
Она смотрит на меня побитым щенком.
– Игорь, прости, я не вовремя, да?
– Олеся, – устало говорю, – ближе к делу. Что случилось?
– Да я неудачно упала вот, – кивает на ногу, которая оказывается забинтована, а я как-то и не заметил сразу. – С лестницы.
– Перелом? – уточняю на всякий случай.
– Нет, вывих.
Оглядываюсь по сторонам и прикидываю, сколько еще придется просидеть в этой очереди.
– Я уже была у врача, – торопливо говорит Морозова. – Но мне ходить больно, и если тебе несложно, ты не мог бы меня отвезти?
Сухо киваю. А что делать? Не бросать же ее тут. Но бесит. Как же это все бесит! Не здесь я должен быть, и не с ней!
– Я бы вызвала такси, – лепечет она. – Но меня сейчас укачивает из-за… В общем, бывает так, если в машине запах какой-то неприятный, или отдушка не та. Поэтому вот.
Не будь этой кошмарной ситуации, я бы даже не задумался – просто отвез бы ее, и все. Мне несложно, в конце концов. Но Олеся поставила под удар покой в моей семье, и это вызывает сильное раздражение.
– Идти сможешь? – уточняю, решив, что отвезти ее все-таки придется.
– Только с поддержкой, – расстроенно отвечает она. Даже встает с лавочки, чтобы тут же ойкнуть и едва не завалиться обратно.
Приходится ее поддержать. Правда, двигаться таким образом выходит очень медленно и бестолково. Вдобавок ко всему Олеся постоянно причитает и извиняется. Так что я сдаюсь и, подхватив ее на руки, выношу из больницы.
Всю дорогу она молчит. Сидит, смотрит в окно, а я ловлю себя на мысли, что Морозова смотрится в моей машине совершенно чужеродно. И что на ее месте должна быть Ира.
Странное дело, раньше я не задумывался над этим. Но когда понял, что сегодня вечером меня дома никто не будет ждать, внутри начало скрести. Хочется всех причастных к этому наказать по полной.
Единственное, что меня сдерживает – Морозова беременна. Поэтому я тоже молчу. Но когда паркуюсь возле ее дома, решаю прояснить все моменты. Однако Олеся меня опережает.
– Я постараюсь дойти сама, – тихо говорит. – Спасибо, что подвез.
И ведь действительно отстегивает ремень и, открыв дверь, пытается выбраться. Слышу ее сдавленный вскрик и, чертыхнувшись, вылезаю за ней следом.
Приходится проводить ее до квартиры.
– Ключи вот, – говорит Олеся, когда поднимаемся до ее квартиры. – Сейчас, давай я открою.
Это не очень удобно, в итоге, кое-как справившись, заношу ее в квартиру и ставлю на пол.
– Ты меня прям спас, – произносит Морозова с таким трепетом. А у меня внутри ничего не отзывается. Вообще. Ноль. Глухо. И восхищение ее – пустое для меня. Мои мысли не о том сейчас.
В который раз задаюсь вопрос – как же я мог с ней переспать, если ничто не откликается на ее явные сигналы флирта? Как, черт подери, я так насвинячился в тот день, что все вышло из-под контроля?
– Какой у тебя срок?
Олеся вздрагивает, опускает взгляд.
– Зачем тебе? Или ты собрался уличить меня во вранье? Так я тебе не навязываюсь.
– Ты считаешь, я не имею права знать, когда родится мой ребенок? – захожу с другой стороны, поняв, что в лоб будет дольше.
Она изумленно смотрит на меня. Будто я сказал что-то странное.
– Ты мне веришь? Правда? – в ее голосе полно надежды. Вот только у меня плохие новости для нее.
– Я хочу тест на отцовство.
– Знаешь что? – тут же вскидывается Олеся. – Я тебя не держу и не заставляю признавать сына.
– Я имею право убедиться.
– Да? А что ж ты тогда от Иры такого не потребовал? – едко огрызается Морозова. – Или у нее карт-бланш в этом вопросе?
– Ира – моя жена. И Лиза – моя дочь!
– Не собираюсь тебя ни в чем убеждать, – жмет плечами Олеся. – Нравится закрывать глаза на факты – вперед.
– Есть что сказать по этому поводу? Валяй. Но это не отменяет того, что я хочу тест.
Мы схлестываемся взглядами. То, какой разной может быть Олеся, меня поражает. У нее разгон от милой девушки до дикой кошки всего ничего. И главное, с чего? Если она уверена, что ребенок мой, то…
– Ладно, – вдруг довольно спокойно выдает она. – Пусть будет тест. И когда ты получишь положительный результат, тебе будет стыдно, Вертинский.
И вот тут вместо удовлетворения, что прояснил хотя бы один вопрос, я чувствую смутную тревогу.
– Так что ты имела в виду про Иру?
Олеся молчит, отводит взгляд в сторону.
– Ты вряд ли готов услышать такое от меня.
– О чем ты? – тут же вскидываюсь я. – Олеся! Заканчивай!
– А ты проверь ее телефон. И тогда увидишь то, что видела и я.
Телефон Иры? Да вашу ж мать… Неужели там…
Олеся смотрит с вызовом, а меня не покидает странное чувство, что что-то здесь не так. Но что бы там ни было, это между мной и Ириной. Эта тварь не будет лезть в мою семью.
– Я сам разберусь со своей женой. И ты не ответила про срок беременности.
Морозова недовольно поджимает губы, однако берет с навесной полки какой-то конверт и протягивает.
– Если тебе так интересно, то вот.
На черно-белом снимке я мало что могу понять. Единственный ориентир – заключение врача.
Двенадцать недель. Что ж. Тут все вроде сходится. Жаль. Поднимаю на нее взгляд, и успеваю уловить некое торжество на лице Олеси. Правда, оно быстро исчезает.
– Я так понимаю, ты собираешься рожать.
– Ну, знаешь что! – возмущается она.
– Зачем? Ты же карьеристка, нет? У тебя планы были на повышение.
– Я пересмотрела приоритеты.
– А зря, Олесь. Ты подумай – зачем ломать карьеру? Если тест подтвердит, что ребенок мой, то ты вполне можешь отдать его мне. А сама живи дальше. Естественно, содержание тебя до родов возьму на себя.
Морозова смотрит на меня, ошарашенно хлопая глазами. Черт, а чего она ждала? Что я с радостью брошусь к ней, подмахнув заявление о разводе? Мы ведь тогда все обсудили!
– Какая мерзость! – высокопарно заявляет она. – Или это Ира придумала? Ну конечно. Она же все время хотела мальчика, а сама не могла. Ущербная ведь после всего. Так что…
– Рот закрой! – рычу на нее, отступая на всякий случай. Чувствую, что еще немного, и даже мысль, что Олеся беременна, перестанет меня сдерживать и я нарушу собственное же правило не бить женщин. – Позвоню, как устрою тест.
Разворачиваюсь и иду к двери.
– А я еще подумаю, Вертинский, понял? Захочу ли я сдавать его!
Оборачиваюсь и мрачно смотрю на нее.
– Лучше бы тебе не ссориться со мной.
Выходя, хлопаю дверью так, что аж в ушах звенит. К черту. Надо куда-то выпустить пар, но настроения нет никакого. Кручусь по городу в машине, пока в итоге не приезжаю в ресторан хорошего знакомого – Егора Романова.
Нас с ним нельзя назвать друзьями. В бизнесе вообще такого понятия практически не существует. Выбираю столик, максимально удаленный от общего зала – да еще и в углу. Не хочется никого видеть. Настроение слишком паршивое. Заказ делаю на автомате – в голове мысли про жену, дочку, развод этот гребаный.
Впервые меня дома никто не будет ждать. Но не потому что семья уехала в очередной санаторий, а потому что… Потому что все пошло под откос.
Пожалуй, только сейчас я осознаю, что все это по-настоящему. Ира сегодня впервые была настолько чужая, что я не поверил даже. Она ли?
– Ого, какие люди, – раздается над головой.
Поднимаю взгляд и вижу Егора.
– Курируешь ресторан лично?
– Заехал подписать документы, а тут вижу знакомые лица, – усмехается Романов, присаживаясь напротив. – Что-то ты больно мрачный, Игорь. Сделка сорвалась?
Криво усмехаюсь. Да уж. Сделка.
– Личные проблемы.
– Вот даже как, – протягивает Егор. – Тогда не буду мешать.
Он уже поднимается из-за стола, как у меня в голове щелкает.
– А ты ведь знаешь Туманова?
