Клуб находится на цокольном этаже – моя отдельная фобия. Длинная лестница вниз, красная неоновая стрелка с надписью «Смеяться там», на ступенях – россыпь лежалых окурков и пивные подтеки. Костя бы заржал, если бы знал, куда я пришла. Спорю, я здесь единственная в кедах от Гуччи.
– Ну а чего ты ждала? – безошибочно считав мое неприятие, Тея цепляет меня под локоть. – Выступления восемнадцать плюс не проводят в отеле «Four Seasons».
Впереди нас ждет досмотр. Охранник с бицепсом размером с мое бедро улыбается так, будто выступает на разогреве.
– Запрещённые предметы есть?
Я качаю головой.
– Только дерьмовое настроение.
– С этим мы пропускаем, – подмигивает он. – Данил вам быстро его поправит.
Зал выступления оказывается просторнее, чем я ожидала, но с критично низкими потолками. В воздухе пахнет удушливым женским парфюмом и стейками. Маленькие круглые столики хаотично разбросаны по залу, на каждом стоит свеча в стакане. Выясняется, что у нас «ВИП»-места – прямо у сцены. Хотя сцена, конечно, громко сказано. Скорее, большая прямоугольная ступенька с микрофоном по центру.
– Две маргариты и воду, – говорит Тея молоденькой официантке в сетчатых колготках и белых кедах.
– Принято. – По-детски распахнутый взгляд из-под ярко-синих ресниц устремляется на меня. – А вы что будете?
Растерявшись, я вопросительно смотрю на сестру, желая удостовериться, что правильно поняла вопрос. Тея прыскает смехом.
– Девушка, две маргариты и вода… – повторяет она вдвое медленнее. – Это наш заказ.
– А, теперь поняла-а, – девушка расплывается в расслабленной улыбке. – Хорошо, скоро принесу.
Проводив ее глазами, я со вздохом оглядываю зал. Разговаривать-то толком все равно невозможно.
Публика собралась разношерстная. Сразу за нами – компания девчушек лет по двадцать в крошечных топиках-корсетах и рваных джинсах. Сосут два коктейля на четверых и выжидающе смотрят на сцену.
На так называемых «ВИП» местах справа от нас – мужчина и женщина. Он в деловом костюме-тройке, она в вечернем платье в блестках – на мой вкус, странный выбор наряда для подобного шоу.
Слева сидит компания подруг. По виду далеко за сорок, но старательно молодятся: широкие вырезы декольте, пышные укладки и многочисленные достижения пластической хирургии на лицах.
– Бедные дамы, – иронизирую я, наклонившись к Тее. – Зря наряжались. В зале от силы три мужика.
– Боюсь, они пришли к конкретному, – задорно скалится сестра. – У маминой булочки, как ты его назвала, куча фанаток.
Характерный хлопок микрофона заставляет меня вздрогнуть. И без того тусклый свет гаснет, и на сцене появляется ведущий.
– Привет, столица! Вы готовы пошуметь?! А что так тихо? Я вас не слышу!!
Далее следует пара прогревочных шуток про запрет порно и цены на алкоголь. Зал хихикает, я закатываю глаза. Здесь все, как и ожидалось: лед в коктейле – замороженная водопроводная вода, а местный юмор – полный отстой.
– Погоди, Ди. – Тея ободряюще теребит меня за руку. – Сейчас выйдет Даня, и все будет как надо.
Пробормотав скептическое «угу», я присасываюсь к трубочке. Уйти сейчас все равно не получится, значит буду пить.
О выходе звезды вечера я узнаю по истеричному женскому визгу. Оторвав взгляд от телефона, смотрю на сцену. Да, это тот самый парень с афиши. Небрежно взлохмаченные волосы, квадратная челюсть и яркий пухлый рот, одет в темные джинсы и толстовку. Взгляд ироничный, походка уверенная – даже, пожалуй, чересчур. Из-за приподнятого рукава угадывается татуировка.
Я ловлю вопросительный взгляд Теи и в ответ равнодушно пожимаю плечами. Что я о нем думаю? Типичный интернет-красавчик. Спорю, в его соцсетях сплошные селфи и фотки у зеркала в спортзале.
– Привет, столица! – выдернув микрофон, Данил, или как его там, обводит зал глазами. – Как настроение, ребят?
Публика одобрительно гудит.
– В общем, такие дела, друзья. Бумажку с подсказками я оставил в своей личной гримерке… – он скалит зубы в шутливо-досадливой усмешке. – Давайте притворимся, что она у меня есть… Поэтому предлагаю сегодня просто с вами пообщаться. Как вы на это смотрите?
Зал выкрикивает громогласное «Да!!!» и восторженно улюлюкает. Кажется, будто все, кроме меня, в курсе, что будет дальше.
– …И начну я, пожалуй, с той, кто сидит передо мной и выглядит так, словно под ее ногами воняет кошачье дерьмо. – Смеющийся взгляд парня останавливается на мне. – Да, это я говорю тебе, леди. Представься.
– Диана, – поперхнувшись от неожиданности, я тянусь к стакану с водой.
– Ди-ана, – повторяет он, словно пробуя мое имя на вкус. – Диана, ты с кем здесь сегодня?
Занервничав от избытка внимания, я беспомощно поворачиваюсь к Тее.
– Я… эм… Пришла с сестрой.
– Очень предусмотрительно. – Внимание Данила переключается на нее: – Ты наверняка в курсе, что твоя сестренка адски горячая. Ты поэтому пришла с ней? В качестве телохранителя?
– Ты как всегда в точку, Даня, – беззлобно смеется Тея, с легкостью включаясь в диалог.
– Ты, кстати, тоже огонь. Просто не вижу смысла об этом говорить, потому что у тебя кольцо на пальце. – Парень корчит сочувственную гримасу. – Я ведь здесь не для того, чтобы за твоего мужа отдуваться.
Компания сорокалетних подруг заходится громким кокетливым смехом. Я с возмущением кошусь на них. И что в этом смешного?
– Вернемся к тебе, Ди. – Искрящийся весельем взгляд парня возвращается ко мне. – Ты состоишь в отношениях?
Проигнорировав вспышку боли в левой половине груди, я решительно качаю головой.
– Нет.
– О, так еще интереснее. По шкале «Я в одиночку пересмотрела все сезоны «Друзей» до «Час назад я вызвала грузчиков, чтобы забрать от него свои вещи», где ты сейчас находишься?
– Съехала сегодня с утра, – с несвойственной прямотой отвечаю я и машинально подношу к губам коктейль.
В ответ на мое признание зал тянет сочувственное «ууу», как будто на сцену вынесли трехлапого щенка.
Парень тут же поднимает ладонь, тормозя коллективное сочувствие.
– Вот только, блядь, давайте обойдемся без этого унылого «ууу». Мы здесь не для того, чтобы кого-то жалеть.
Он делает многозначительную паузу и выразительно, почти флиртуя, смотрит на меня.
– С ним всё окончательно?
– Да.
– Он знает?
– Да, – я до хруста поджимаю пальцы в кроссовках, чтобы не зареветь. – Теперь уже в курсе.
– Отлично. Ребята, аплодисменты Диане, которая только что сделала шаг в свою лучшую жизнь, – Данил стучит пальцем по микрофону. – Расставание ведь сродни ломке. Сначала трясёт, затем постепенно светлеют глаза, а в один прекрасный день вдруг начинаешь различать нормальных мужиков…
Ослепительно улыбнувшись, он прикладывает ладонь к груди и склоняет голову.
– Диана, я буду ждать.
Зал хохочет, словно это лучшая шутка из услышанных, в то время как стареющие кокетки косятся на меня с ревностью.
– Я же говорила, что он классный! – орет Тея мне в ухо. – Заметила, как бережно он с тобой шутил?
– Скорее, это апогей его возможностей, – огрызаюсь я, отрывая взгляд от самодовольно улыбающегося Данила. Меньше всего этим вечером мне хотелось оказаться в эпицентре внимания и публично обсуждать расставание с Костей. А благодаря ему случилось и то, и то.
– О, это ты зря, – хмыкает сестра. – Сейчас ты в этом убедишься.
5
Я заказываю второй коктейль, пока Данил движется по залу, собирая биографии зрителей, словно лесник – переспевшие ягоды. «Кто ты? Кем работаешь? Почему так одет?» И получив ответ, мгновенно сдабривает его собственной мини-историей.
Когда блондинка из-за соседнего стола говорит, что работает в банке: «О, так это ты звонишь мне трижды в неделю с вопросом “не хочу ли я взять кредит?” Ты заебала, серьезно. Видела нынешнюю ключевую ставку? Так вот, блядь, забудь мой номер, пока она не упадет до шести».
Парня, на чьей руке красуется татуировка «Моя жизнь – мои правила», он поднимает на смех.
«Бро, не хочу тебя расстраивать, но футболка у тебя отстойная. Скажи честно, ее подарила твоя девушка?»
И когда парень, краснея от смущения и смеха, кивает, Данил, напустив на себя вид доброжелателя, доверительно советует:
– Лучше своди татуху, бро. Десятиметровый каблук здесь круче будет смотреться.
Я прикрываю рот рукой, чтобы булькающий смешок не вырвался наружу. Нет, мне не смешно, скорее, заражает атмосфера всеобщего веселья. Да и Тея хохочет так, что хочется пнуть ее под столом.
Надо признать, что, несмотря на грубость юмора, работать с аудиторией Данил умеет. Над слишком уверенными он подтрунивает жестче, с теми, кто тушуется, обращается мягче, проходя по самому краю. В его шутках есть секс, но без излишней пошлости; есть дерзость, но без грязи.
Скрестив руки на груди, наверняка для того, чтобы зал смог оценить рельеф его мускул, он останавливается перед столом возрастных кокеток.
– Так, теперь ты, брюнетка, косплеящая черненькую из Виагры… Я имею в виду, до того, как она свихнулась и стала петь мантры. Как тебя зовут?
– Хочу тебя трахнуть, – томно и абсолютно не впопад произносит женщина, заставляя зал восторженно заулюлюкать, а нас с Теей переглянуться в осуждении.
– Прости, что? – Данил прикладывает ладонь к уху, делая вид, что не расслышал. – Я спросил имя, но ты, кажется, назвала еще и фамилию с отчеством.
– Хочу тебя трахнуть, – настойчивее повторяет женщина, подаваясь вперед внушительной грудью. Ее подружки рядом хихикают и, как одна, поправляют локоны. – Расскажи, что ты делаешь сегодня вечером?
– О-о-о. – Разразившись громким смехом, он крутит головой по сторонам. – Охрана, вы где? Присмотрите за третьим столиком. Если черная выпрыгнет на сцену, пускайте слезоточивый газ. Ничего личного, Хочу-Тебя-Трахнуть. – Он сочувственно прикладывает ладонь к груди. – Просто мама строго-настрого запрещала мне садиться в машину к взрослым дядям и тетям.
Лицо брюнетки заметно вытягивается, но он успевает подсластить пилюлю шутливым вздохом:
– Ох уж эти дурацкие внушения из детства. А ведь могли бы кувыркаться с тобой всю ночь.
– Тей, я отлучусь ненадолго, – я трогаю сестру за руку. – Хочу воздухом подышать.
– С тобой пойти? – встревоженно переспрашивает она, отрывая взгляд от сцены.
Я качаю головой.
– Нет, не нужно. Скоро вернусь.
Миновав любопытный взгляд шутника-охранника и обшарпанную лестницу, я выхожу на улицу. После полумрака зала свет уличных фонарей слишком навязчиво бьет в глаза, шум проносящихся машин кажется слишком громким и пугающим.
Озираясь в поисках укромного места, я нащупываю в боковом кармане сумки курительный гаджет, купленный по пути сюда. Смешно, да? Мне двадцать пять, а курение до сих пор ощущается чем-то постыдным. И хотя Костя любил кальян, мне он его курить запрещал, так же как и всевозможные вейпы и сигареты. Но раз уж я больше не с ним, то можно, так? Чем-то ведь нужно успокаивать нервы.
Проскользнув в ветхую кирпичную арку, я обнаруживаю за ней небольшой уютный дворик. Судя по вибрации стен, это внутренняя сторона здания.
С облегчением навалившись на стену, я обхватываю губами пластиковый наконечник и жадно всасываю фруктовый дым. Выключенный телефон мертвым грузом лежит в сумке. Интересно, сколько раз Костя мне позвонил и сколько проклятий отправил в сообщениях? Вдруг, когда я вернусь, то застану дверь выломанной? Хотя возможно он уже успокоился и понял, что настаивать бесполезно и я не вернусь к нему ни при каких условиях.
Отчего-то оба этих варианта причиняют мне боль.
Когда металлическая дверь справа вдруг с протяжным скрежетом распахивается, я подпрыгиваю от неожиданности. Машинально спрятав курительный гаджет за спину, ошарашенно смотрю в ярко-зеленые глаза с ироничным прищуром.
– Привет еще раз, Диана. – Выбив из пачки сигарету, Данил вставляет ее в уголок рта и чиркает спичкой. – Тоже вышла подышать воздухом?
– Вроде того, – бормочу я, глядя, как желтоватое пламя озаряет его точеные скулы. – Не знала, что пришла на задний двор.
– А если бы знала, то что? – Он расслабленно прислоняется к стене и выпускает из рта серую струйку дыма. – Здесь достаточно места. Кури – не стесняйся.
Неловко кашлянув, я вытаскиваю руку из-за спины. То, что он уже дважды за вечер видит меня уязвимой, бесит.
– Как тебе концерт? – Сощуренный взгляд Данила меряет меня с головы до ног. – Ты стопроцентно не поклонница таких шоу.
Я качаю головой. На сцене этот парень никого не щадил, так с чего мне заботиться о его чувствах?
– Стендап – это совсем не мое. Слишком грубый юмор.
– Считаешь мой юмор грубым? – осведомляется он, явно находя это забавным.
– А у кого-то разве остались сомнения после того, как ты словесно уничтожил ту брюнетку?
– Эта та, которая «хочу-тебя-трахнуть»? – Запрокинув голову, Данил звучно смеется. – А ты хотела, чтобы я бросил ей визитку со сцены? Вдруг моя девушка сидит в зале? И вообще, я был вполне мил.
– У тебя в зале сидела девушка? – растерянно выходит из меня.
