– Я понимаю ваши опасения, государыня, – остановил королеву советник. – Однако вы неверно мыслите. Добрые отношения с принцем вовсе не означают, что вы должны сблизиться с ним настолько, чтобы он стал вашим постоянным спутником и компаньоном.
– Так что мне делать?! – воскликнула Лания, ощущая легкое раздражение.
Радкис шагнул к ней, поднял руки, будто собирался взять за плечи, но так и не притронулся.
– Успокойтесь, Ваше Величество, молю, не волнуйтесь. Выслушайте меня. Вам не нужно сходиться с принцем близко. Хочет сопроводить вас в храм, пусть едет, тут на его стороне закон и традиции. Если желает присоединиться к вам на прогулке, то берите с собой несколько фрейлин. Не ищите общества принца сами, если в том нет нужды по важному поводу.
Он вхож в Совет и имеет право слова, как особа королевской крови. Выслушивайте его мнение наравне с остальными. Можете иногда спросить совета, чтобы польстить ему. Но ограничивайте в посягательствах на ваше время. Не всегда вы можете принять посетителя. Есть иные заботы, когда и принц будет лишним. Понимаете, что я хочу сказать? Он вам не друг, но родственник по мужу. Сближаться более этого вас никто заставить не может.
– Да-да, конечно, – кивнула Лания и усмехнулась. – Что-то я и вправду надумала, не пойми что. Вы правы, и всё это вполне очевидно. Я зря встревожилась. Но что же посоветуете делать с батюшкой? Он намеревается подослать ко мне шпионов, и если я прямо откажу, то мы разругаемся.
– Его светлость, даже если и выразит неудовольствие, то ссориться с вами не станет, – с улыбкой заметил Радкис. – Иначе он утеряет влияние, а, следовательно, мечты вашего батюшки разлетятся прахом. Он будет вынужден идти у вас на поводу. Впрочем, это не означает, что он не подошлет иных шпионов. Кто-то из дворцовой прислуги, стражи, возможно, гвардейцы, фрейлины. Всегда есть те, кто готов поддаться на угрозы или сладкие посулы. Однако вам не стоит переживать еще и об этом. Некоторые предосторожности, и шпион останется ни с чем. Более того, если что-то, о чем вы будете умалчивать, окажется достоянием его светлости, то мы постараемся вывести его человека на чистую воду, а после избавиться от него.
Однако если вы не желаете ссориться с отцом сразу и в открытую, то, Ваше Величество, – взгляд советника стал лукавым, – будьте той, кто вы есть – женщиной в тягости. Перемены в настроении, недовольство нерадивостью прислуги, даже если всё исполнено в точности. Уволить можно даже за потерянную шпильку. К тому же ваша защитница, ваша горничная, она сделает за вас всю грязную работенку. Дайте ей власть над вашими слугами, намекните, что они вам не нравятся, и, думаю, вскоре никого из них подле вас не останется.
Лания хмыкнула, а после рассмеялась. Охнула, осознав свою веселость в то время, когда положено скорбеть, но не сдержалась и хохотнула вновь.
– Простите, богинь ради, – произнесла королева, – и не думайте обо мне дурно, ваше сиятельство. О муже я скорблю искренне, но сегодня был презабавнейший случай, и вы невольно его мне напомнили.
– Я не думаю о вас дурно, Ваше Величество, – заверил граф. – И что же произошло, что так рассмешило вас?
– Келла, моя служанка, – вновь усмехнувшись, пояснила Лания. – После моего обморока, она прежде прожгла дыру взглядом в затылке моего батюшки, а после так уверенно дерзила ему, что я испытала даже зависть. Его светлость велел ей уходить, а Келла ответила, что она служит королеве, и никто не смеет ей приказывать, даже отец моего величества. Герцог, кажется, намеревался дать ей пощечину, но находчивая нахалка пригрозила гвардейцами, назвав наказание герцога государственной изменой, ибо закон велит без указания короля его слуг не трогать. Батюшка был в ярости, но я бранить Келлу не стала и просто велела ей уйти. Она тут же послушалась и удалилась с поистине королевским величием.
Граф усмехнулся и кивнул:
– Вот о том я и говорю. Однако велите вашей Келле быть посдержанней с аристократами. Мы, знаете ли, бываем крайне обидчивы. Обида на ваше потворство служанке не должна стать причиной измены государыне. Всякие люди бывают. Впрочем, не в интересах вашего батюшки ссориться с вами, как я уже имел честь упоминать. И вот обида прислуги вас трогать не должна, потому отдайте людей его светлости на растерзание своей горничной, она сумеет избавить вас от них. Вам лишь останется выпроводить их за дверь и объявить отцу, что он прислал нерадивых. – Он на миг замолчал, о чем-то думая, а после произнес: – Но верные люди вам необходимы, стоит подумать, как обзавестись таковыми. Не только знать, но и служащие, и простолюдины. И уж тем более ваша охрана.
– Гвардейцы и принца от меня вчера отогнали, когда получили приказ, – возразила королева, но невольно покосилась себе за плечо. Рядом ее охранников не было, однако они находились неподалеку неприметные взгляду. – Разве же не это признак их верности?
– Они исполняют свой долг, и пусть так и останется, – ответил советник. – Однако я говорил о верности большей, чем долг. Я бы советовал вам разговаривать с ними. Не как с добрыми приятелями, разумеется, стирать незримую грань вашего положения не стоит, но хорошо бы знать их по именам. Послушать про семьи. Возможно, есть какие-то нужды. Наука вести беседу вам поможет узнать о них больше. Если на то будет необходимость, то помочь. Человеческая благодарность, помноженная на долг службы, способна творить чудеса и стать подмогой в нужную минуту. Понимаете, Ваше Величество, что я хочу сказать?
– Понимаю, – кивнула Лания. – И благодарю. Вы помогаете мне увидеть дорогу в той непроглядной пелене тумана, что застилала мне взор со дня смерти моего супруга. Дышать после наших бесед становится легче, и судьба моя уже не кажется мне столь мрачной.
Приложив ладонь к груди, советник поклонился.
– Безмерно рад быть вам полезным, Ваше Величество.
– Тогда пройдемся еще немного, – улыбнулась королева. – Я хочу послушать вас еще.
– Как прикажете, Ваше Величество, – снова поклонился граф, и они продолжили прогулку.
Глава 10
Ее Величество сидела на балконе и смотрела на затухающий небосвод. Ночь еще не наступила, но была уже близко, и затянувшийся летний день готовился ко сну. А вместе с ним затихала и жизнь в королевском дворце. Была она сейчас мало приметна и однообразна, и так останется, пока ни минуют первые шесть месяцев траура.
А еще недавно в это время жизнь била полноводным потоком. Лилась по аллеям парка, по коридорам дворца и за его оградой. Взрывы смеха и музыка были слышны до поздней ночи. Не то, что бы придворные только и делали, что смеялись и слушали музыкантов или играли сами, но развлечений хватало, что в покоях Ее Величества, что за их пределами.
Но сейчас всё замерло, и хохотать там, где бал правит скорбь, было не только запрещено традицией, но и попросту глупо. Все видели, как горюет королева, и, как бы там ни было, но пока она устанавливала правила. Как повернется неуместная веселость, предсказать было невозможно, потому что еще никто не понимал, чего ожидать от властительницы Северного королевства.
Кого-то насторожило ее появление в деловой части дворца, кого-то порадовало, а кто-то втайне усмехнулся с сарказмом, не особо веря, что из этого выйдет толк. Не знала ответов на вопросы, которыми задавались подданные, и сама государыня.
В эту минуту, сидя на балконе в своих покоях, она смотрела на небо и старалась вообще ни о чем не думать. Хотелось отдохновения и покоя, однако разум продолжал раз за разом прокручивать беседу с графом Радкисом, закончившуюся не более часа назад.
– Я хочу кое о чем попросить вас, ваше сиятельство, – сказала Лания напоследок.
– Только прикажите, – склонил голову советник.
– Нет, это не приказ, дорогой граф, – улыбнулась королева. – Всего лишь просьба. Я хочу, чтобы вы рассказали о людях, которые отныне будут окружать меня. Не выражая личной неприязни или симпатии, но беспристрастно, лишь оценивая со стороны. Я хочу знать, с кем мне предстоит иметь дело.
– Слушаюсь, Ваше Величество. Я сделаю, как вы желаете, – вновь поклонился Радкис. – Могу ли я задать вопрос? – Лания кивнула, и советник продолжил: – Вы желаете кого-то сменить?
– Пока всего лишь сделать то, что мне так настойчиво предлагали батюшка, принц и даже мои фрейлины, – усмехнулась государыня, – узнать моих подданных лучше. Никому из помянутых людей я доверять не могу. Каждый из них желает действовать в собственных интересах. Однако вы, как мне кажется, сможете описать мне придворных и сановников, окружающих меня, именно так, как я просила. Что же до смены… Ангвир назначил их, а у меня нет повода не доверять своему супругу. Остальное покажет лишь время. Хочется верить, что богини одарят меня мудростью, чтобы не причинить вреда родной земле и тем, кто живет на ней.
– Думается мне, – едва приметно улыбнулся советник, – вы уже одарены богинями, осталось лишь получить знания и опыт. Я исполню ваше пожелание, государыня.
– Ах кабы так, – прошептала королева, вернувшись из недавних воспоминаний на балкон в своих покоях. – Лишь бы было время получить не только знания, но и опыт. Мое милое дитя, – она прижала ладонь к животу, – твоя матушка сделает всё, чтобы сберечь тебя, клянусь. Ради тебя я научусь быть сильной и коварной. Лишь бы хватило мудрости, чтобы не сделать ошибок, лишь бы хватило…
Вздохнув, Лания поднялась с кресла и вернулась в покои. Она встретилась взглядом с верной Келлой. Она застыла на пороге гостиной и ждала приказаний. Королева тепло улыбнулась ей, отрицательно покачала головой, показав, что ничего не хочет, и направилась в спальню. Служанка последовала за госпожой, чтобы помочь ей переодеться и подготовиться ко сну.
Вскоре Ее Величество уже сидела перед зеркалом в ночной рубашке, а Келла, распустив ей волосы, бережно расчесывала их, чтобы после заплести в обычную косу. Лания посматривала на женщину в зеркальное отражение, и та, поймав взгляд государыни, замерла с каштановой прядью в ладони.
– Мой отец собирается привести мне слуг, – заговорила королева. – Он будет отбирать тех, кто устраивает его, но я не уверена, что они устроят меня. С его светлостью я ругаться не желаю, однако и его людей видеть подле себя не хочу.
– Я должна выжить их? – в умных глазах Келлы отразилось понимание.
– Верно, – едва приметно улыбнулась Лания. – С этого дня я назначаю вам должность моей камеристки…
Глаза служанки округлились. Она заметно опешила, и королева улыбнулась.
– Я понимаю ваше изумление. Да, эта должность дворянская, но иначе мне не возвысить вас над остальными слугами.
– Старшая горничная…
– Тогда в вашем ведении будут лишь горничные, – отмахнулась Лания. – Я же хочу, чтобы вы имели власть над всеми, даже могли говорить с высоты вашей должности с аристократами, но! Не усердствуйте слишком сильно, иначе мне придется выбирать сторону, на которую встать. Дворяне не должны быть оскорблены грубостью. Потому с ними вы должны быть вежливы, но непреклонны, если я не желаю иного.
– Поняла, – кивнула новоявленная камеристка. – Только ведь я не сильно-то грамотная…
– Ерунда, – вновь отмахнулась королева. – У меня есть целая канцелярия, чтобы вести бумаги. Да и камеристка вы не единственная, и я однажды верну своих дам. Однако вам никто не сможет приказать, только я. Ваша задача оберегать мой покой и здоровье, как делали это прежде. Те, кого приведет его светлость…
– Могут причинить вред моей госпоже, – понятливо кивнула Келла. – Я им не позволю этого сделать.
– Я рада, что мне досталась такая старательная и понятливая камеристка, – хмыкнула Ее Величества. – Но с вашей новой должностью нужно будет сменить платье. Этим мы займемся завтра, а сейчас заплетите косу, я ужасно устала. Это был длинный и тяжелый день, хочу наконец отдохнуть.
– Да, государыня, – поклонилась служанка и вернулась к прерванному занятию. Однако вновь прервалась и спросила: – Но как же мне ходить вам за яствами, если я буду камеристка и нарядная? Извожусь…
Лания, не сдержавшись, негромко рассмеялась, глядя на Келлу через отражение, и та смущенно улыбнулась в ответ.
– Возьмете лакея, и пусть он под вашим присмотром несет мне яства, – ответила королева. – В конце концов, мне и вправду нужно будет вернуть остальную прислугу. На это после. А пока вы остаетесь единственной, кому я верю.
– Видят богини, я вас не предам, Ваше Величество! – истово кивнула Келла, случайно дернула госпожу за волосы и испуганно пролепетала: – Простите…
– Пустое, – в третий раз отмахнулась Лания и, скрыв зевок за тыльной стороной ладони, устало произнесла: – Заканчивайте, всё после.
– Слушаюсь, госпожа, – ответила камеристка, и вскоре Ее Величество отправилась почивать.
Следующий день королева встретила… в боевом расположении духа. Она позавтракала, привела себя в порядок, облачилась в очередное алое траурное платье, а затем отправилась в храм. В этот раз государыня не мешкала, зная, что ее ожидает деверь. Ни страха, ни смятения не было. Напротив, Лания готова была начать свою игру.
– Лишь бы не заиграться… – пробормотала вдова и направилась на выход из дворца в сопровождении своих телохранителей.
Сегодня Канлин учел промах предыдущего дня. Одет Его Высочество был скоромно, и конь его остался в конюшне. Похоже, принц намеревался опять ехать в карете с невесткой. Лания к этому отнеслась спокойно и даже одобрительно кивнула, закончив изучать внешний вид деверя.
Он опять шагнул навстречу королеве и подал ей руку. Лания приняла ее.
– Доброго утра, сестрица, – приветствовал ее принц.
– Доброго утра, братец, – ответила Ее Величество. – Приятно видеть, что вы осознали, что поминальная молитва не подразумевает праздной роскоши. Сегодня вы одеты подобающе.
– Благодарю, – склонил голову Канлин и улыбнулся: – Рад доставить удовольствие моей госпоже. Я – само благочестие, сестрица, – глаза его сверкнули лукавством.
– Или бахвальство, – усмехнулась Лания и забралась в карету.
– Я не бахвалился, – возмутился Его Высочество. – Мне и вправду приятна ваша похвала. Я всего лишь…
– Тогда отправимся поскорей в храм, – прервала его государыня, – пока вы не расстроили меня своей медлительностью и желанием не вовремя поболтать.
– Расстраивать вас я не намерен вовсе, – заверил ее Канлин и наконец уселся в карету.
– Хвала богиням, – ответила Лания, благочестиво возведя очи к потолку кареты.
А когда взглянула на деверя, тот с интересом рассматривал ее. Щеки королевы заалели, но она заставила себя приподнять брови, обозначив этим немой вопрос.
– Прошу великодушно меня простить, – произнес Канлин, – но у меня ощущение, будто вчера в храм ездила одна государыня Северного королевства, а сегодня другая.
– И чем же вызвано ваше ощущение? – полюбопытствовала королева.
– Вы кажетесь сегодня… какой-то иной, – ответил принц. – Вчера меня бранили, а сегодня иголки втыкаете.
– В чем же противоречие?
– Противоречия нет, – усмехнувшись, склонил голову Канлин. – Я неверно выразил свою мысль. Вы сегодня будто ожили. Не столь погружены в себя, не выставляете меж нами стену. Признаться, меня это искренно радует.
– Вчера вы оставались для меня незнакомцем, братец, – пожала плечами Лания. – Сегодня, впрочем, тоже. Мы почти ведь и не общались с вами. Однако мы – родственники, живем под одной крышей, стало быть, нам стоит лучше узнать друг друга. Отгораживаясь, сделать этого невозможно.
– И вновь я повторю, меня ваши слова безмерно радуют, – улыбнулся Его Высочество. Лания улыбнулась в ответ и отвернулась к окошку, пока не зная, о чем говорить дальше. Замолчал и ее спутник.
Однако вскоре королева откинулась на спинку сиденья и прикрыла глаза, скрыв под ресницами взгляд, изучавший деверя. Впервые Лания рассматривала его пристально и подробно. Сейчас Канлин, как и его спутница, сидел с закрытыми глазами. Кажется, он и вправду решил подремать в пути, потому что потаенного блеска глаз женщина не уловила.
Она подняла веки и, уже не скрываясь, продолжила изучать лицо принца. Королева легко угадывала в нем хорошо знакомые черты своего супруга. Братья были схожи, но Канлин и вправду казался более привлекательным, чем Ангвир.
Черты его лица были четче и мужественней, к тому же более гармоничными. И линия подбородка младшего брата казалась твердой, выдавая в нем упрямство. И нос был не таким крупным, как у покойного короля. Цвет волос, а соответственно, ресниц и бровей Канлина делал его ярче брата, имевшего светло-русый цвет. Волосы младшего брата были темно-русые. Правда, рост Ангвира был заметно выше, но стать Канлина казалась не хуже. А еще на щеке принца была хорошо приметна родинка. Взгляд цеплялся за нее, и Лании эта родинка показалась очаровательной. Да, Его Высочество, определенно, должен нравиться женщинам.
В это мгновение веки Канлина поднялись, взгляд остановился на невестке, но губы не тронула улыбка. Впрочем, и в глазах не было чего-либо вызывающего или изучающего. Он просто смотрел на королеву, как и она на него, и Лания сдалась первой. Женщина вновь устремила взгляд в окошко и с облегчением отметила, что они добрались до храма.
Карета остановилась, дверца открылась, и принц опять вышел первым, чтобы подать королеве руку. Она приняла помощь и даже поблагодарила едва приметной улыбкой. И вновь Лания не чувствовала смятения, скорей любопытство. Всё же она оставалась женщиной, к тому же женщиной одинокой, и потому слова о флирте вызвали интерес. Прав ли был Радкис, и продолжит ли Канлин ее очаровывать?
Пока вроде бы ничего подобного не делал, насколько могла судить королева. Впрочем, любопытство было именно любопытством, а не ожиданием действий. Кроме траура и беременности, Лания еще и понимала, что скрывалось за этим флиртом, а потому доверия не прибавилось и на малую толику. Нет, Канлин по-прежнему вызывал в ней опаску, а после слов отца и советника, это чувство заиграло новой гранью.
И все-таки у королевы имелись собственные намерения. Они оформились вечером, не исчезли и утром. И теперь она не желала отступать от того, что ей надумалось. Однако всё это после, а сейчас она шла по двору храма, чтобы помолиться за своего первого и единственного мужчину, которому верила, как самой себе уже потому, что ни обмануть, ни причинить боли он теперь не мог. Зато стал символом спокойной жизни, в которой главным огорчением была его любовь к другой женщине. И это было такой мелочью, уж сейчас-то Лания это точно знала, когда поняла, что угрозы бывают и пострашней. К примеру, угроза самой жизни: что своей, что ребенка.
Жрец вновь встретил государыню и наследника, благословил их и повел по уже известному пути. В этот раз Канлин был готов, и потому уверенно уложил рядом с подношением невестки свое собственное. И опять королева не хотела слов, но желала слышать песнь флейты. И пока мелодия лилась по маленькому залу, она не думала ни о мужчине, стоявшем рядом, ни о каких-либо намерениях, ни о том, что будет дальше. Душа Лании летела вслед за флейтой в тот мир, где обитали богини-сестры, и ныне находилась душа ее супруга.
– Всё же душа здесь отдыхает, – произнес Его Высочество, когда они, закончив поминание и молитву, вышли из храма. – Впрочем, рядом с вами, сестрица, мне всегда почему-то легко и спокойно. Должно быть, ваша чистота осеняет и того, кто находится с вами рядом.
Канлин улыбнулся, и Лания, пожав плечами, рассеянно улыбнулась в ответ. Они вернулись в экипаж, и вскоре он уже увозил королеву и ее деверя… за город. Таково было желание королевы, о котором знали возница и телохранители, но не подозревал принц.
– Куда нас везут? – заметив, что они не едут во дворец, спросил Его Высочество.
– Я вас похищаю, братец, – ответила Лания с серьезным видом. – Вы не против, я надеюсь? Впрочем, даже если и против, это ничего не изменит.
Брови принца поползли вверх. Он вновь бросил взгляд в окошко, а после заверил:
– Я совершенно не против, Ваше Величество. Моя жизнь принадлежит вам и Северному королевству. И если вы даже пожелаете забрать ее, я покорюсь, но, признаться, расставаться с жизнью, мне все-таки будет жаль.
– Как и любому здравомыслящему существу, – кивнула королева. – Я бы тоже не желала расстаться со своей. Она мне дорога. Но вы можете выдохнуть. Пока вы не предадите Северного королевства и его монарха, за жизнь вы можете не опасаться. Как, впрочем, и за собственную свободу. Вы – наследник престола и останетесь им еще какое-то время. Возможно, месяцы, возможно, годы. Это ведомо лишь богиням, а мы всего лишь люди и должны покориться их воле. Как вы считаете, Ваше Высочество?
Канлин с минуту пристально смотрел на королеву. В этот раз в его глазах не было веселья или легкого лукавства. Похоже, он понял, что невестка желает говорить без обиняков.
– Вы совершенно правы, Ваше Величество, – наконец кивнул принц. – Лишь богини решают, что нас ожидает.
– Вы ведь не религиозны, братец, – едва приметно улыбнулась королева.
– Но это не означает, что я не верю, – возразил Канлин.
– Стало быть, вы принимаете волю Всевышних?
Деверь приложил ладонь к груди и, улыбнувшись, склонил голову:
– Несомненно, государыня.
– Рада это слышать, – ответила Лания, не поверив ему ни на единый миг.
Причиной тому была его улыбка и сам жест. Канлин опять играл, и королева это ясно увидела. Какие бы помыслы ни бродили в голове Его Высочества, он их ничем не выдал.
– Могу ли я узнать, куда мы едем? – спросил принц, вновь бросив взгляд в окошко.
– Не так уж и далеко, имейте терпение, – ответила Лания. – Я хочу немного прогуляться вдали от дворца и лишних глаз.
– Как вам угодно, сестрица, – не стал спорить Канлин, но всё же заметил: – Мне казалось, что вы опасались оставаться со мной наедине. Я помню ваш взгляд возле склепа и в парке. А теперь наша поездка в храм затянется…
