– Чепуха, – легкомысленно отмахнулась королева. – Разве монарх спрашивает у придворных, с кем, когда и сколько он считает нужным беседовать?
– Верно, сестрица, – усмехнулся Его Высочество.
Когда наконец карета остановилась, за окошками уже шумел лес. Принц не стал задавать вопросов, кажется, подвоха он не ожидал. Либо попросту хорошо владел собой, но сейчас он оказался наедине не только с королевой, но и ее телохранителями.
Он вышел из кареты, помог выйти невестке, и она, так и держа деверя под руку, направилась к большой поляне, на въезде на которую они остановились. Канлин скользнул взглядом по кустам, затем посмотрел на гвардейцев, но они отстали и шествовали на привычном удалении. Только двое телохранителей уехал вперед, но это было понятно – он должны убедиться, что королеве и принцу не угрожает опасности.
– Это случилось здесь, – вдруг произнесла молчавшая до этой минуты Лания.
Она отпустила руку Канлина и подошла к бревну, так и оставленному там, где через него пустил своего коня в последний полет покойный государь. Принц осознал, куда они приехали. Он остановился рядом с невесткой и оглядел место трагического падения брата.
– День был прекрасный, – словно разговаривая сама с собой, произнесла Лания. Взгляд ее стал рассеян, королева и вправду сейчас пребывала в плену своих воспоминаний. – Светило солнце, стало совсем тепло, и государь решил вывезти Двор на прогулку. За день до этого стало известно, что я в тягости. Кажется, он был счастлив… Не знаю, мы так и не успели сильно сблизиться.
Она обошла бревно и сделала несколько шагов прочь от него. Но вскоре остановилась и повела ногой по траве, будто что-то отыскивая.
– Вам ведь, должно быть, известно, что Ангвир расстался со своей женщиной? Надеюсь, что так и было, что он хотя бы перед смертью был моим. В любом случае, он стал больше обращать на меня внимания. Итог этого теперь живет во мне, – вдова приложила ладонь к животу и улыбнулась. Она отошла еще на шаг, опять поводила ногой по траве, и брови ее нахмурились. – Вот он, – королева указала пальцем вниз, – убийца. Подлый и коварный, никому неприметный, он ждал своего часа, чтобы нанести удар, когда казалось, что всё еще может быть хорошо.
Лежит, политый королевской кровью, и ему плевать на то, что он наделал. Безжалостный убийца, которому было безразлично то, что он отнимает жизнь государя. Я могу приказать прямо сейчас выдернуть его и выкинуть с глаз долой, но это уже ничего не изменит и не вернет отнятой жизни, как не изменит всего ужаса сотворенной подлости.
Лания порывисто развернулась и посмотрела на деверя, не спускавшего с нее взгляда. Он обошел бревно, приблизился к невестке и посмотрел туда, куда только что смотрела она. После поднял взгляд и остановил его на королеве.
– Я вам не враг, сестрица, – произнес Канлин, – и не нанесу подлого удара. Кровь монарха не прольется от моей руки. Я принял волю богинь и не стану соперничать с племянником. До смерти Ангвира я не жаждал трона, и не ожидал, что когда-нибудь сяду на него. Для меня и теперь ничего не изменилось. Только лишь с рождением племянницы я приму власть над королевством. И всё, чего я хочу, это заботиться о вас.
– Почему? – прищурилась королева.
– Потому, что я теперь единственный мужчина в роду Мелибранд и ваш старший родственник. Еще потому, что вы жена моего брата, которого я любил, несмотря на то, что он был ледышкой и занудой. А еще потому, что ваш ребенок одной со мной крови. И потому, что я клялся в верности государю Северного королевства, и сейчас это вы. Я верен моей госпоже.
Лания вновь посмотрела на камень, топнула по нему и неспешно побрела по поляне, Канлин последовал за ней. Он поглядывал на невестку, но молчал, а она размышляла. Ей неожиданно понравились слова деверя. Нет, не его заверения, но о том, что он теперь единственный мужчина в роду Мелибранд и ее старший родственник. Они подарили вдове больше уверенности на будущее в разговорах с отцом и братом.
Канлин был прав. Она была урожденной Виллен, но покинула свой род, когда Ангвир назвал ее женой. Теперь она принадлежала королевскому роду. И вернуться обратно могла лишь в том случае, если бы со смертью мужа не оказалась связанной с Мелибрандами кровными узами через дитя. Выходит, Виллены более не могут претендовать на звание старших родственников, потому что их место занял Его королевское Высочество наследный принц Канлин. Недурно.
Однако и этому старшинству оставалось противопоставление, но уже титул его невестки. Забавно, конечно, выходило. Он мог ее опекать, но обязан был склонять голову. А она, как женщина, должна была его слушаться, как королева – повелевать. Воистину, игры богов бывают затейливы…
– Мне кажется, вы позабыли кое о ком, – наконец заговорила Лания. – Есть еще ваш дядюшка. Что вы скажете о его светлости? Впрочем, если говорить о вас и о нем, то вы мне кажетесь более… – она скосила глаза на принца, – опасным.
– На первый взгляд, да, – согласился Канлин. – Я первый в очереди после вас, если родится девочка. И если вы потеряете дитя, тоже. Между дядей и троном стоим мы трое: вы, ваш ребенок и я. Пока вы в тягости, двое. Если исчезните вы или ваше дитя, что уберет с его дороги и вас, то остаюсь только я. Поверьте, дядюшка с легкостью забудет и о наших родственных узах, и о клятве верности.
– Но он немолод, – возразила королева. – К тому же у него нет наследника, только дочери, а супруга более не может рожать.
– Супругу можно и сменить, – усмехнулся Канлин. – Нет, сестрица, ему доверять нельзя. Когда-то дядюшка изрядно постарался, чтобы стать при Ангвире его первым советником. Отодвигал тех, кто мог помешать ему, даже влез меж нами с братом. И если бы ни дотошность брата, то и преуспел бы. Но вынужден был отстать от короля, потому что тот оказался слишком въедлив, и интриги дядюшки разбивались о твердый лоб Его Величества. Как понимаете, за то время между мной и дорогим родственником не осталось теплых чувств. Да что там, – он вновь усмехнулся, – мы теперь друг друга не перевариваем. Так что терпеть меня на троне он не станет. Верите вы мне или нет, Лания, но только вместе мы сможем сохранить вас и ваше дитя, а заодно и меня.
– Я услышала вас, братец, – в задумчивости произнесла королева. Она посмотрела на него и продолжила, вернувшись к тому, о чем они говорили в карете: – Вы верно поняли, я опасаюсь оставаться наедине с вами. Не хочу, чтобы пошли порочащие слухи. Извратить можно даже невинную беседу.
– Но разве не монарх решает где, когда и сколько с кем-либо разговаривать? – с улыбкой припомнил ей ее же слова Канлин.
– Монарх да, но не его вдова, – ответила Лания. – Нам пора возвращаться, братец. Я обдумаю всё, что вы мне сказали. Благодарю за искренность.
– Я обещал вам защиту и заботу у гроба брата, – сказал принц, – а при покойнике лгать не принято.
Королева рассеянно улыбнулась и кивнула. Верить она не спешила по-прежнему. Ошибка для нее теперь стоила слишком дорого.
Глава 11
Королевский кабинет встретил свою новую хозяйку тишиной и хорошо приметным слоем пыли. Заходить сюда для уборки после смерти государя никто не решался, чтобы не быть обвиненным в шпионаже или краже документов, хранившихся здесь. А теперь, когда королева перешагнула порог, слуги уже ждали дозволения начать уборку.
– Приступайте, – негромко велела государыня и отошла к окну, где и застыла безмолвным изваянием.
Она не следила за деловитой суетой слуг, даже не прислушивалась к тому, что делают люди. За ними наблюдал королевский секретарь. Сейчас он особенно хотел доказать свою полезность, чтобы сохранить должность. Все-таки Ее Величество могла выбрать нового помощника, послушав совета своего отца, к примеру.
Основания для переживаний у секретаря были. Герцог Виллен не скрывал, что уже был одарен голосом в совете. Он имел многозначительный важный вид, и многие придворные спешили к его светлости на поклон, чутко улавливая ветер перемен. Да и без этого было понятно, кого станет слушать королева, конечно же, своего родителя.
Секретарь бросил очередной настороженный взгляд в спину государыне и вздохнул. Разговоры ходили разные. Никто не ждал многого от юной женщины, овдовевшей всего через год после свадьбы. Если бы не беременность, то подданные точно знали бы, что будет, и как жить дальше. Сейчас бы в этом кабинете стоял Его Высочество принц Канлин, и все называли бы его – Ваше Величество, хоть коронация и состоялась бы лишь через полгода. Он знал и понимал, как управлять королевством, его этому обучали. И никакие отцы и прочие родственники не смели бы ему указывать, что делать.
Но вышло так, что Канлин так и остался высочеством, а правителем стала вдова почившего короля. И ее не ожидает коронация, потому что она уже состоялась в день бракосочетания. Это всё, что в ней есть королевского, если не считать плода, который даже может оказаться девочкой. Но до рождения дитя им всем надо как-то дожить…
Секретарь вновь вздохнул и покачал головой. Он не знал, как отнестись к желанию королевы войти в этот кабинет. Или же это всего лишь желание, чтобы место, где работал ее супруг, поддерживалось в чистоте? Убивалась по супругу государыня, конечно, сильно. И на грудь покойнику упала в слезах, и была явно не в себе, пока сопровождала гроб до склепа. И в храм ездит каждый день, как то полагается. Еще и не с помпой, а по-тихому, чтобы не мешали скорбеть. И это всё, конечно, похвально, но никак не поможет в управлении королевством. Так, может, и вправду сходить на поклон к Виллену? Теперь, похоже, он станет первым человеком в государстве.
Тем временем расторопная вышколенная прислуга уже заканчивала уборку. Пока одни служанки обтирали пыль со стола и стульев, другие, забравшись на принесенные лесенки, убирали ее со шкафов, а еще две намывали пол – кабинет был большим.
Лания перешла к другому окну, как только там стало чисто, и освободила свое прежнее место для уборки. А когда служанки, поклонившись государыне, удалились, она обернулась. Взгляд королевы остановился на секретаре. Тот переминался с ноги на ногу, не понимая, что ему делать дальше: уйти следом за прислугой или же остаться и ждать распоряжений?
Наконец, так и не дождавшись от королевы хоть слова, мужчина склонил голову.
– Позволите ли удалиться, Ваше Величество? – спросил он.
– Да, – кивнула королева, – но позже. Прежде мне хотелось бы поговорить с вами, ваша милость.
Секретарь даже вздрогнул от неожиданности, но быстро взял себя в руки и склонился.
– Я к вашим услугам, государыня, – с почтением произнес барон, однако королева опять замолчала.
Лания неспешно приблизилась к столу, провела кончиком пальца по его кромке, после посмотрела на руку, но придраться оказалось не к чему. Прислуга убиралась чисто. Впрочем, вдова и не искала повода придраться. Это было машинальным действием, она попросту еще не чувствовала уверенности.
Что там говорил Радкис? Переставить писчие принадлежности, посидеть за столом, почувствовать себя хозяйкой. Взгляд королевы скользнул на стену, которая располагалась за креслом, в котором еще недавно сидел ее супруг. Там висел портрет свекра Лании.
– Пусть заменят портрет, – сказала королева.
– Чей портрет повесить, Ваше Величество? – спросил барон.
– Портрет моего супруга, разумеется, – ответила Лания.
– Да, конечно же, государыня, – с поклоном отозвался секретарь. – Что прикажете еще?
Королева наконец решилась. Она отодвинула кресло и уселась. Расправила складки подола на коленях, уместила сцепленные в замок ладони на столешницу и ответила:
– Мне пока нечего вам приказывать, ваша милость. Впрочем… – она указала на стул, – присаживайтесь.
Секретарь опять помялся, он этикет тоже знал, как и советник Радкис, но нерешительность его длилась меньше, чем у графа, и барон уселся на один из стульев, стоявших у длинного стола, приставленного к рабочему столу короля… королевы.
– Расскажите мне о делах, о тех, какими занимался Его Величество перед своей кончиной.
– Как прикажете, Ваше Величество, – с готовностью ответил мужчина и приподнялся. – Могу ли я сходить за бумагами?
– Да, будьте так любезны, – Лания приподняла уголки губ, обозначив улыбку.
Барон окончательно встал, склонил голову и уже хотел отправиться за документами, но не выдержал:
– Государыня, простите меня за дерзость, но могу ли я спросить вас?
– Спрашивайте, ваша милость, – позволила королева.
– Вы… вы хотите сменить секретаря?
Лания в удивлении приподняла брови.
– Отчего этот вопрос, ваша милость? Вы желаете отставку?
– Нет! – воскликнул секретарь и повинно склонил голову: – Простите меня, Ваше Величество, я не желал быть неучтивым и не желал быть неверно понятым. Попросту я был секретарем у Его Величества, но быть может вы…
– Вам доверял мой супруг, – прервала его королева, – отчего же я должна испытать недоверие? Раз Ангвир одобрял вашу работу, стало быть, вы человек толковый, ваша милость, так зачем же мне менять толкового человека? Но… – уже было выдохнувший барон, вновь насторожился: – Если однажды окажется, что вы слуга нескольких господ, то я буду разочарована. Надеюсь, мы поняли друг друга, ваша милость.
– О-о, – протянул барон и поклонился в очередной раз, – я не посмею разочаровать Ваше Величество. Я служу моему королевству и его государю… государыне. Я не подведу вас, Ваше Величество.
– Я рада это слышать, – едва приметно улыбнулась Лания. – А теперь принести бумаги, и расскажите то, о чем я вас спросила.
– Да, Ваше Величество.
А когда за бароном закрылась дверь, королева решила посмотреть, что лежит в ящиках рабочего стола. Да попросту переставить стакан с перьями, в конце концов! Лания и вправду переставила стаканчик с перьями и чернильницу. Посмотрела на них и вернула на прежние места, потому что так было удобней. Да и…
– Вы смотрели на них, мой милый, – шепнула Ее Величество, – протягивали руку и брали…
Она протянула руку и провела кончиками пальцев по верхушкам перьев. После открыла чернильницу, взяла одно из перьев и окунула в чернила. Но тут вдова подумала, что не взяла даже огрызка бумаги, и открыла один из ящиков. Просунула внутрь руку и что-то нащупала.
Заинтересовавшись, королева потрогала свою находку, поняла, что это маленькая плоская шкатулка, и вытащила ее. Находка ее оказалась простенькой, без изыска. Пожав плечами, Лания откинула крышку и увидела две миниатюры. С одной на нее смотрела миловидная женщина со светлыми волосами. Глаза светло-голубого цвета взирали на государыню спокойно, и ускользающая улыбка на нежно-розовых устах лишь угадывалась. Поймать ее было сложно, но все-таки женщина улыбалась. Она была немного полновата, и одежда казалась простой, как и шкатулка, куда был спрятан портрет.
Лания гулко сглотнула. Щеки ее опалило огнем, взор зажегся яростью, и миниатюра улетела в другой конец кабинета. Женщина поняла, кто был изображен на портрете – любовница… возлюбленная короля. Ее Величество порывисто вскочила со стула, почти добежала до окна и распахнула его.
Тут же ветер ворвался в кабинет, он закружил вокруг несчастной вдовы, пошевелил ткань платья, огладил пылающий лоб и умчался обратно на улицу, оставив после себя слабое веяние. Лания тяжело опустилась на подоконник, накрыла лицо ладонями и громко всхлипнула. Она не ожидала такого. Не думала, что Ангвир хранил портрет своей любовницы-простолюдинки. И сейчас женщину душила уже, кажется, подзабытая ревность.
– Это просто эхо прошлой жизни, – тихо сказала себе королева.
Она заставила себя найти взглядом миниатюру и, встав с подоконника, подошла к ней, подняла и вновь посмотрела на портрет, пытаясь найти то, в чем соперница превосходила ее – дочь герцога и законную супругу. Не нашла. Простоватое лицо, отсутствие изящества, да и красоты особой не было. Приятная, да, но вовсе не очаровательна. И все-таки король любил именно ее.
– Она была прежде меня, – напомнила себе Лания. – Я появилась, когда их сыну было уже три года.
Эта мысль немного успокоила, и королева вернулась к столу. Она открыла шкатулку, чтобы убрать миниатюру на место, и теперь взгляд ее упал на второй портрет. Это был мальчик, забавный малыш со светлыми курчавыми волосами и голубыми глазами, как у его отца и матери. Болезненно покривившись, женщина закрыла шкатулку и убрала ее обратно в стол.
После прижала ладонь к животу, пытаясь представить, каким будет ее дитя, и вдруг вновь ощутила прилив злости и ревности. Того мальчика он видел, держал на руках, звал по имени, а им не оставил ничего! Не дал своей любви и нежности матери, не увидит дитя, никогда не прикоснется к нему, не улыбнется, не потреплет по голове, не возьмет на руки и не произнесет его имени.
– Будьте вы прокляты, Ангвир, будьте прокляты! – в сердцах воскликнула вдова и, опомнившись, накрыла себе рот ладонью.
В это мгновение раздался стук в дверь, и она открылась, впуская в кабинет секретаря. В руках он держал несколько папок. Увидев шальной взгляд королевы, барон остановился в нерешительности. Лания откинулась на спинку кресла, уложила руки на подлокотники, закрыла глаза и медленно выдохнула.
– Государыня… – позвал секретарь.
– Дайте мне минуту, ваша милость, – хрипло попросила королева. – Я сейчас получила удар из прошлого, мне просто нужно прийти в себя. Проходите.
– Быть может, позвать лекаря, Ваше Величество? – спросил барон.
Лания, не открыв глаз, отрицательно покачала головой. Она не отказалась бы от воды, но принимать ее из рук кого бы то ни было, кроме верной Келлы, не хотела. Пока не будет доверия, по крайней мере. Барону королева не доверяла. Да даже если бы и доверяла, то набирал бы воду не он, а что могут подсыпать в стакан по дороге, поручиться было невозможно. Потому женщина промолчала о том, что хочет промочить горло, но подумала, что на будущее надо будет учесть, когда и как доставлять сюда воду.
– Позволено ли мне будет спросить, что взволновало Ваше Величество? – спросил его милость.
Королева вновь достала из стола шкатулку и спросила то, что ее мучило:
– Вы видели это раньше?
– Э-э… – замялся секретарь, и Лания поняла, что ему шкатулка знакома.
– Говорите правду, – устало велела Ее Величество. – Я не намереваюсь вас бранить за чужой грех. Портреты всегда были спрятаны?
– Н… нет, – вновь с заминкой ответил барон. – Поначалу они стояли на столе. После вашей свадьбы государь убирал их, когда ему докладывали, что вы просите принять вас. Потом убрал в шкатулку совсем. С тех пор я не видел их на столе ни разу.
– Когда убрал?
– Где-то за месяц… немногим меньше двух месяцев до своей кончины. Его Величество тогда перестал покидать дворец для… э-э…
– Их встреч, – закончила за секретаря королева. – Благодарю за вашу честность.
– Я не смею лгать Вашему Величеству, – склонил голову барон.
Если бы король был жив, то посмел бы, с усмешкой подумала про себя Лания, но вслух ничего не сказала. Она вернулась мыслью к портретам. Значит, и вправду всё было кончено. И с женой с того времени король стал немного ласковей. Да и миниатюры окончательно исчезли со стола, впрочем, государь убирал их, и когда жена приходила к нему.
Значит, пусть и был холоден, но не желал показывать своего отношения к другой… к другой семье? Выходит, всё же берег чувства жены… или свои нервы? Но ведь Лания показала, что истерик не будет. Так, может быть, ее разумность и привлекли внимание государя к женщине, с которой он связал себя неразрывными узами? Об это толковал и Канлин. К тому же она превосходила простолюдинку внешне. Без ложной скромности можно было признать, что красотой и изяществом обладала законная супруга, любовница ей в этом уступала.
– Пустое, – отмахнулась королева. – Всё это больше не имеет смысла и силы. – Теперь, почти успокоившись, она вновь села ровно и заставила себя улыбнуться: – Оставим прошлое в прошлом. Пусть государь покоится с миром, не станем тревожить его прах разговорами.
– Вы правы, Ваше Величество, – с почтением произнес секретарь.
– Тогда вернемся к нашему делу. Говорите, ваша милость.
– Слушаюсь, Ваше Величество, – поклонился барон, и они занялись тем, что Лании было знакомо, но никогда она не занималась делом такого размаха, – секретарь знакомил королеву с переписками, которые вел покойный король.
В папках хранились полученные послания и копии писем государя, к которым был допущен секретарь. А были письма и донесения, которые монарх не доверял никому. Его милость показал, где они могут лежать. Он многое показал королеве, многое пояснил и перечислил, воодушевляясь всё больше ее полуулыбкой и одобрительными кивками.
Конец ознакомительного фрагмента.
