Как я вообще здесь очутилась? Что вчера произошло? Так. Метро, Величество, карета. Да! Я уснула. Но как меня перенесли сюда и… раздели?
Я заглянула под одеяло и почти взвизгнула. На мне ничего не было. Мерзавец! Ну я ему! Это ж он что-то со мной сделал, что я ни черта не помнила! А вдруг надругался?
Проклятье! Мой первый раз, а у меня память отшибло. Или нет?
Я подвигалась, но никаких изменений внутри не обнаружила. Уточнить всё же стоит, когда его увижу. Индюк с короной!
Только вылезла из кровати, как дверь распахнулась и вломились три женщины. И вот мы стояли и друг на друга пялились, притом что я была совершенно голая.
– Вы чего без стука врываетесь? – пискнула я.
Голос, как будто вчера пила.
Но девицы отмерли и разбежались по комнате. А после начали надо мной порхать, одевать… в миллион слоёв одежды. И корсет. Господи, я такой в секс-шопе видела, когда мы год назад туда с Элей зашли. Но мы ж посмеяться хотели, а тут это взаправду!
Я так ошалела, что даже не сопротивлялась, просто наблюдала за этим великим движением по одеванию меня. А вот когда они потянули за верёвки корсет, делая мою талию уже, тут же заверещала.
– Вы что творите, дурилки? Вы ж меня задушите.
– Держитесь за столбик у кровати, – направила одна.
Я за него схватилась, но зря: они начали затягивать сильнее. Мы все орали и пыжились.
– Так надо, госпожа!
– Какая я тебе, на хрен, госпожа! – сквозь зубы цедила я. – Это что за новый вид пытки?
– Терпите. Другой одежды нет! Ещё вдохните.
Да куда? Если я вдохну, то уже больше не выдохну.
Общими усилиями мы всё же завязали этот дурацкий корсет. Я посмотрела на себя в зеркало.
– Ну точно колбаса в упаковке.
Девушки ничего не говорили, просто накидывали на меня бесконечные юбки. А в конце добавили зелёное платье.
Из колбасы – в бабу на чайнике. Отличный рост.
И почему я это до сих пор терпела? Где моя одежда?
Любопытство не давало сбежать, да и что дома делать? Телек смотреть? А тут происходит что-то интересное. Хоть посмеюсь. Вон… в платье красивом похожу.
Вместо трусов на меня нацепили панталоны. А когда я захотела в туалет, все чуть ли не завыли. И проводили мне… к горшку?
– Вы серьёзно? Я сюда должна? Это что за прикол?
Но девушки только виновато пожимали плечами. Кажется, они и вовсе не понимали, чем я недовольна.
Пришлось с их помощью делать всё. А дальше как? Тоже звать слуг? Если захочу по большому? Вдруг понос?
Боже! Меня тут накрыло шквалом самых ужасных мыслей. Но… наверное, раньше времени отчаиваться не стоит. Вряд ли этот фарс продлится долго. И скоро я вернусь к своей обычной жизни. А брательнику всё выскажу. Он, наверное, оплатил мне недельку в какой-нибудь игре новомодной. С полным погружением. Устал от того, что я всё время рыдала на его плече, какая я бедная и несчастная.
После мне красиво заплели волосы. А вот это было приятно. Даже не знала, что можно сделать такую причёску, где не будут вываливаться мои щёки.
Почти в полном молчании меня повели куда-то по многочисленным коридорам.
Дорогая тут мебель. Везде ковры, портреты на стенах. Я шла как по музею. Рассматривала всё, подмечала детали. Красиво. Богато.
Остановились мы у большой дубовой двери. Девушки постучали. Дождавшись какого-то сигнала, открыли и буквально впихнули меня внутрь.
А вот и сам виновник этого всего. Ну я ему сейчас.
Я быстро… насколько позволяло невыносимое платье, дошла до мужчины. Он стоял спиной ко мне, что-то рассматривал в окне, но, как только я приблизилась, царёк повернулся.
И чёрт! Слова застряли прямо на выходе.
Вчера ночью было темно, и я почти не видела его лица. А сейчас солнце освещало каждую деталь. И он…
Я таких вообще не встречала. Наверное, только в кино. Высокий, плечистый, с широкими бровями и пронзительными серыми глазами. Черты лица острые, аристократические. Чуть пухлые губы. Тёмные волосы длинноваты, на мой взгляд. Но ему шли.
Меня вдруг осенило, что я стояла с поднятым указательным пальцем и открытым ртом, из которого, по всей видимости, текла слюна.
Твою ж!
– Я рад, что туфелька нашла свою хозяйку, – чуть наклонил голову он.
– Серьёзно? Ты искал жену по размеру обуви?
Пришлось взять себя в руки и отлипнуть от созерцания этой красоты. Не моё – не трожь!
– Это священная традиция!
– Слушай… как тебя там, Величество?..
– Во-первых, ещё пока Высочество, а во-вторых, я Леонард I, сын Эдварда де Люмьер.
– Французы, что ли? Да неважно, – махнула я рукой. – Вернёмся к туфельке. Это же просто идиотизм! Тридцать пятый размер обуви у половины женщин Питера. Ты так себе гарем соберёшь, а не невесту.
– Что за Питер? – спросил он.
– Ах да, пардоньте, я забылась, – хихикнула я. – Это же ваше королевство. Вышла из образа.
Он подошёл ближе. По моим меркам, нарушил все личные границы.
– Высочество, ты чего? – дёрнулась я, когда он поднял руку.
Но замерла, лишь только Леонард коснулся моей щеки. Он провёл по скуле и чуть прихватил подбородок.
– Со мной никто не смеет так разговаривать.
– А ты, вероятно, из образа не вышел, – пролепетала я.
Мои щёки горели. Я это точно знала. Потому что меня редко трогают мужчины. Иногда бывает на корпоративе, если немного перебрали, а так я часто старалась смыться до того, как они доходили до кондиции.
А здесь… С одной стороны, мне нравилось. А с другой – чувствовала себя неуютно. Да ещё и это платье, в котором невозможно вздохнуть.
Мы несколько секунд смотрели друг на друга, а потом он развернулся и опять встал в позу задумчивости возле окна. Она ему шла: делала его немного загадочным.
А я тем временем снова осмотрелась. Как-то слишком всё детально проработано. Больше похоже на сон, чем на какую-то игру.
А речь и манера говорить этого Леонарда впечатляла. Может, действительно, сон?
Я ущипнула себя за руку и зашипела.
Нет, не похоже. Так что это? И розыгрыш какой-то излишне проработанный.
Подойдя к окну, я тоже выглянула на улицу. Там кареты, слуги, лошади.
Есть ещё варианты: либо я сошла с ума и сейчас сижу в поезде и писаюсь от счастья, а люди смотрят на растекающуюся подо мной лужицу, либо инсульт всё же был. И теперь половина мозга видит галлюцинации.
Что ж. А они довольно-таки неплохие. Можно пожить в этом мире ещё. Если при возвращении меня ждёт какая-то катастрофа, то почему бы не использовать отведённое время на сказку с выгодой для себя?
В дверь постучали, и вошёл слуга.
– Жду ваших распоряжений по подготовке к свадьбе, Ваше Высочество.
– Да, – повернулся ко мне Леонард, – расскажи, какое ты хочешь платье? Для невесты мне не жалко даже самых дорогих тканей.
– Для кого? – подавилась я воздухом.
И закашлялась. А из-за сжимающего корсета казалось, что сейчас умру. Жутко всё стягивало. Как они вообще в этом чихают? Раз, и всё разошлось? Хотя есть другой вариант, когда от банального чихания можно умереть.
Леонард подал мне воды, за что я была ему благодарна, и жадно начала пить. А ещё поняла, что есть тоже хочется.
Но надо вернуться к мысли о свадьбе. На меня только надели туфельку, а уже тащат под венец? Нет, конечно, мне хотелось всего этого торжественного и бестолкового дорогого веселья, но не так же скоро.
– Нам, наверное, это стоит обсудить, – глупо заулыбалась я слуге. – Без посторонних.
Он неуверенно посмотрел на принца, тот кивнул, и мы снова остались вдвоём.
– Какая нафиг свадьба? – набросилась я на Леонарда. – Люди так не делают. Они должны узнать друг друга, полюбить…
– Хочешь пройти испытания?
– Какие ещё… Да что ты несёшь?
– Я тогда устрою бал.
Он быстро направился к двери. Я хотела побежать следом, но запуталась в платье, а когда выскочила в коридор, он испарился.
– Да что, чёрт подери, тут происходит?
Глава 3
Меня снова окружили девушки и повели вниз. В огромном холле уже собрались люди. Все в похожих одеждах. Они сидели за столом.
Наконец-то. Меня покормят.
Я сразу плюхнулась на стул, начала набирать себе еды в тарелку. И ощутила странные взгляды. Все просто пялились. Кто с презрением, кто с улыбкой.
А что? Тот полноватый мужик с лысиной, сидящий сбоку, тоже навалил себе горку. И уже успел вгрызться в курочку.
– Так это вы та самая? – с пренебрежением спросила чопорная дама рядом с обжорой.
На ней висело много украшений. Тёмные с проседью волосы были уложены в высокую причёску. У неё такие же глаза, как и у Леонарда. Наверное, его мать. А мужчина сбоку – отец. Хотя сходства у них почти нет.
– Эм. Если вы о том, что мне подошла туфелька тридцать пятого размера, то да.
Женщина фыркнула.
А я перевела взгляд на Леонарда. Он сидел рядом и даже не реагировал ни на что. Аристократично орудовал вилкой и ножом. Боже, у него такая выправка, будто кол засунули в одно место. Наверное, это называется осанкой. И движения все грациозные. Только вот я вообще не вписывалась в волшебный этюд знати. Да я просто как варвар. Надо хоть как-то вести себя прилично. Даже если это сон.
Я тоже выпрямилась и попыталась всё делать по этикету. Хотя в голове крутилась мысль, что это какой-то фарс.
Да и королева не перестала на меня смотреть с лёгкой долей отвращения. К тараканам и то больше почести. Зато король расплылся в улыбке, поняв, что мы с ним родные души и любим пожрать.
А сейчас я точно хотела наброситься на еду и смести всё с этого стола.
Кусочки соскальзывали с вилки, заставляя меня нервничать.
Пофиг. Буду как дикарь. Кто вообще ест курицу приборами?
И когда я наконец вонзила зубы в мясо, из меня непроизвольно вылетел стон удовольствия. А готовить эти короли умели. Достаточно перчика и соли, ещё какие-то травы. Просто божественно.
– У вас, милочка, прекрасный аппетит! – с восторгом заметил король.
Его жена была другого мнения. Её лицо вытянулось и побледнело.
– Дайте… воды. Леонард, дорогой, это точно она?
Их разговоры никак не мешали мне с азартом поглощать вкуснятину. Я не ела со вчерашнего вечера. Вот кто из нас варвары, так это они.
Обсасывая кость, я взглянула на Высочество. У него на лице появилась усмешка, а в глазах плясали весёлые искорки.
– Я не уверен, – протянул он. – Но это забавно.
Интересно, а у них так это принято – обсуждать человека прямо в глаза? Да мне всё равно. Даже в офисе все знали, что, когда Анжела ест, к ней лучше не подходить. Всегда добрая девушка превращалась в монстра, если ей не удавалось пообедать. Я не особо аккуратная и не любила все эти манерные обряды. И конечно же, я не идиотка и осознавала, что чаще всего за едой напоминаю свинку. Но мои друзья уже привыкли, родственники смирились, а я меняться не хотела. Может, надо было бы. Но зачем?
