Хотя утверждать этого наверняка Эвинира не могла.
Ильдар предлагал ей прибыть в Альтарис, гарантируя полную безопасность, для того чтобы они могли «поддержать друг друга в тяжелый момент утраты ребенка». Так и написал в своем письме!
- Говорю же, моя дочь жива и Ильдар заблуждается, – уверенно заявила Эвинира. – Хотя приглашение в Элеон мы все же примем.
- Но, моя королева!.. – не удержался от изумленного возгласа советник. – Ситуация между нашими государствами до сих пор остается довольно напряженной, как, впрочем, и всегда. Пусть мы не воюем со Светлым миром, но это будет не слишком разумно...
- Насколько я помню, пять лет назад я лично подписывала перемирие, и с тех пор у нас не было ни единого повода упрекнуть Элеон в нарушении договора.
- Исключительно потому, что Тьма не дает покоя ни нам, ни им. Когда у них такой враг, то у Элеона не остается ни времени, ни сил грызться с нами. Но мы-то не знаем, что у них на уме!
Эвинира усмехнулась.
- Значит, я увижу это своими глазами – то, что у них на уме. – И тут же сменила тон: – Оливер, моя дочь там, в Светлом мире, и эта мысль не дает мне покоя. Моя малышка снится мне по ночам, и я грежу о ней наяву. К тому же моя магия и силы восстановились в полной мере, и я готова провести ритуал во второй раз.
- Да, моя королева! – пробормотал советник, не став напоминать, что первый уложил обессиленную Эвиниру в постель на долгий срок.
- Метка снова появится на ее руке, – продолжала королева, – после чего я наконец-таки найду своего ребенка! Но на этот раз мы проведем ритуал в Элеоне. Так, чтобы уже наверняка.
Верховный советник застыл. Судя по его лицу, он не был в восторге от идеи своей правительницы, считая подобное слишком опасным.
Но в Ноктарии никто в своем уме не сомневался в решениях Железной Королевы. А если такие и были, то они давно закончили свою жизнь на плахе.
Зато в народе королеву не просто любили, ее буквально обожествляли. После кровопролитной гражданской войны, которая многие годы шла одновременно с накатами монстров, Эвинира, придя к власти, принялась править твердой рукой.
Она принесла в Ноктарию спокойствие и уверенность в завтрашнем дне.
Но теперь обожаемая всеми королева собиралась в Светлый мир. Добровольно лезла в пасть к элеонскому льву, и отговорить ее не было никакой надежды.
- Ильдар прекрасно понимает, что мы должны будем скрывать истинную причину моего прибытия в Элеон, – говорила тем временем королева. – У них вот-вот начнутся Все-Магические состязания между академиями или что-то похожее, в которых примут участие сильнейшие студенты Светлого мира. Причем не только из Элеона.
- Да, ваше величество, – кивнул советник. – Насколько я знаю, такие игры у них проводятся уже давно. В мирное время обычно раз в год, но если идет война, то эту традицию отменяют.
- Мы тоже не останемся в стороне, раз уж Ильдар прислал нам приглашение. Собери мне сильнейшую команду! Пусть это будут лучшие студенты из столицы, из Академии Теней, – произнесла она. – Мы отправимся в Элеон и покажем Ильдару, что такое настоящие Все-Магические состязания.
- Конечно, ваше величество! – отозвался советник. Затем пробормотал: – Должен признать, что это отличная идея! Она мне нравится.
- Заодно сообщи об этом нашим соседям в Шаддар, – продолжала Эвинира. – Возможно, они тоже заинтересуются.
Таким образом никто не заподозрит истинную причину ее прибытия в Светлый мир.
- Будет сделано, моя королева!
Эвинира кивнула, после чего сказала, что на сегодня их встреча завершена. Ей нужно все хорошо обдумать, а заодно встретиться с придворным модельером.
Времени до отъезда оставалось не так уж и много, и Эвинира собиралась отправиться в Светлый мир во всеоружии.
Ильдар оказался женат, то ли в третий, то ли в четвертый раз – она устала следить за его личной жизнью. Его последняя жена, по донесениям шпионов, была молода и красива.
Ну что же, пусть Эвинира больше не молода, но ее красота до сих пор не увяла. Как раз наоборот – ее воспевали в песнях Темного Мира, и Эвинира видела в зеркале, что это былавовсе не показная лесть.
Она собиралась сделать все, чтобы это подчеркнуть. Хотела победить молодую соперницу своим внешним видом, хотя у нее не имелось планов завоевывать сердце Светлого короля.
Он был ей не нужен.
Зачем ей бывший любовник, который ни разу не поинтересовался ее судьбой за двадцать лет после их расставания?
***
Дарк Валлах
Я сразу почувствовал ее появление в зале, хотя она и опоздала к началу бала. Конечно же, явилась когда вздумается, привычно посчитав, что правила не для таких, как она.
Ведьмочка, как Александра себя иногда называла. Своенравная, как добавлял я про себя.
С удовольствием подумав, что впереди меня ждет увлекательный вечер в ее компании, а также ощутив, как нагревается парный камень к подарку, который я ей отправил, сунув в пасть церберу, я обернулся.
Быстро отыскал ее взглядом, радуясь тому, что моя уловка сработала и теперь я всегда смогу определить, где находится Александра.
Для этого мне пришлось порядком повозиться, потому что сигнальный маячок она бы не потерпела и сразу от него избавилась. После чего вернула бы подарок, высказав все, что она обо мне думает.
И, подозреваю, не скупилась бы в выражениях.
Пришлось проявить изобретательность, замаскировав сигнальное заклинание так, чтобы она его не нашла. Потому что увидеть ее растерянное лицо возле архива, когда в нее летела стрела и Александра понимала, что смертельной встречи не избежать, оказалось выше моих сил.
Чтобы провернуть задуманное, мне пришлось возвращаться в резиденцию Валлархов.
Там я достал из хранилища семейную реликвию, в которую еще мой отец вставил маячок-артефакт, когда ухаживал за матерью. У них была целая история, потому что эти двое искренне любили друг друга.
Вот и у меня появилась своя собственная – изумительно красивая и совершенно несносная, и в этом зале я мог смотреть только на нее.
Остальные моментально бледнели на ее фоне.
Как оказалось, интересовала Александра не только меня, потому что к ней со всех ног ринулся капитан боевой четверки с факультета Земли.
Такого подвоха я не ожидал. Не думал, что этот юнец, который и в Лабиринт-то не ходил, окажется настолько прытким.
Я видел, как он протянул Александре цветы, но своенравная ведьмочка, к моему облегчению, бутоньерку не взяла, а парня отшила.
И тут же к ней поспешил еще один, кажется, с Воздушного факультета.
Поняв, что таким образом я окажусь в конце очереди – и стоявших в ней невозможно ни раскидать, ни прикончить, потому что это студенты, а я – здешний декан, – я отправился к Александре.
Шел, с удовольствием обнаружив, что она тоже спешит мне навстречу.
А потом я услышал женский голос, зовущий меня по имени, после чего, повернув голову, я увидел метку на чужой руке. Знакомую мне брачную печать, но на коже у той, которая никогда меня не интересовала.
До этого она уже пыталась привлечь мое внимание, но ей пришлось довольствоваться Гором.
Но теперь на руке у Маделин Хаес светилась знакомая мне метка. Та самая, ради которой я и явился в Элеон.
Это был серьезный удар, который я, Воин Тьмы, последний по мужской линии Валлархов, пропустил. Он оказался неожиданным и болезненным, и я до сих пор не мог поверить своим глазам.
Как моей нареченной могла оказаться Маделин Хаес, если меня интересовала другая, причем с первого же дня ее появления в Академии Альтариса?
Мне все же стоит проверить, сказал я себе. Не пороть горячку, а вместо этого рассмотреть метку вблизи.
Быть может, это вовсе не мое предназначение? Потому что никакого отклика при виде Маделин я не почувствовал, а метка на моей руке так и не появилась.
Но Валлархи привыкли держать удар, а заодно у нас не было склонности к самообману, поэтому я направился к Маделин, отвернувшись от Александры.
Чувствовал, как моя несносная ведьмочка смотрит мне вслед, но шел, не оглядываясь. Знал, что если я повернусь, то уйду к ней, наплевав и на Маделин Хаес, и на брачную метку, и на волю Богов.
Такое было бы слишком эгоистично с моей стороны.
Если Темные Боги предназначили мне в избранницы деканессу с Факультета Земли, то, пойди я против Их воли, я сделал бы несчастными не только себя и Маделин.
Я бы разрушил жизнь еще и Александры Дельвейн.
Нельзя отвергать волю Богов, я уяснил это еще с самого детства. Затем стал многократным свидетелем Их гнева в юности и встречаясь в бою с армиями Тьмы.
Разгневавшись, Боги могли уничтожить всех, кто оказался рядом, – как причастных, так и невиновных.
Тут Маделин улыбнулась мне обольстительно, демонстрируя руку и метку, что-то щебеча о неожиданном, но приятном происшествии, которое с ней приключилось.
Я слушал ее вполуха, потому что чувствовал, как холодел парный камень.
Это означало, что Александра Дельвейн покинула бал.
***
Я вернулась в здание факультета сразу же после эпической битвы, по дороге решив не откладывая лечь спать, чтобы этот день поскорее закончился.
Потому что даже битва не задалась – завидев Высшую нежить в лице упырей и Высшую жить, представленную мной, четверка Ханта и Рея вступать с нами в бой не стала.
Вместо этого некроманты взяли и ретировались, причем через портал, который со второго раза все-таки распахнул Рей. Нам же не оставалось ничего другого, как лишь выть от собственного бессилия, что упыри и сделали, а Ангх еще и принялся печально размахивать лентами.
Прибежали церберы, подозреваю, пропадавшие до этих пор на кухне, где наелись до отвала, и присоединились к общему веселью.
То есть невеселью.
Принялись подвывать, причем настолько заунывно, что на мои глаза навернулись слезы.
Я жалела саму себя – за то, что мой гнев на Маделин Хаес так и не нашел выхода, а еще и Дарий остался с ней, а не со мной, хотя я почти не сомневалась в том, что эта деканесса – обманщица.
Не могла же на ее руке появиться та самая метка, которая была у меня?
- Ну раз так, то я выведу тебя на чистую воду, – пробормотала я, когда более-менее успокоилась. – Выясню, что за ерунда у тебя на руке и откуда она взялась.
После чего я отправилась в сторону факультета, сопровождаемая как церберами, так и упырями. По дороге прикидывала, как завтра же первым делом отправлюсь в главный корпус, где выберу себе дополнительные занятия. Ну да, на факультете Земли.
Такое можно было провернуть – подобное в академии еще и приветствовалось, – так что уже скоро я погляжу Маделин Хаес в глаза. Причем на ее собственном уроке.
А еще на брачную метку – на нее я бы тоже не отказалась посмотреть, а заоднопочувствовать, издает ли ее печать похожие вибрации, какие однажды ощутила я.
- Единственное, как бы нам не пришлось завтра чистить вольеры, – вспомнив о произошедшем на балу, сказала я церберам, на что была троекратно ими облизана.
Хорошо хоть, упыри к этому времени отправились на свое кладбище, так что обошлось без их ласк, хотя ведьмочку таким было не запугать.
Мы вообще по своей природе довольно храбрые.
В кровать я улеглась где-то через час, все-таки справившись с домашним заданием, на которое мои подруги махнули рукой. Не сидеть же в пустой комнате с вымытыми волосами, да еще и без дела?
Затем явились подруги и принялись рассказывать о том, как они отлично повеселились на балу. Упомянули, что обо мне постоянно спрашивали все капитаны четверок-противников, заодно Геор и несколько парней с нашего факультета.
Не могли понять, что со мной произошло и почему Александра Дельвейн пропустила бал.
- Приступ плохого настроения, – пожала я плечами. – С кем не бывает.
Но настроение у меня стало еще хуже, когда я услышала, что Дарий ушел с бала вместе с Маделин и они больше уже не вернулись. Расстроенное воображение тотчас нарисовало картину того, как они проводили время в его коттедже, и мне стало совсем не по себе.
С мрачным видом выслушав, кто и с кем танцевал и сколько раз подряд, я проводила Роуз и Лианну, затем дождалась, когда Гретта вернется из душа, после чего улеглась спать.
Да, в самом дурном расположении духа.
На двери тоже поставила нечто совсем уж ужасное, из страшного боевого арсенала рассерженных ведьмочек. Не знала, явятся ли и в эту ночь Хант с Реем и компанией, чтобы отомстить за свое бегство от беседки, но мне хотелось спать спокойно.
И я спала. Правда, сны снились совсем уж странные, порой слишком перекликающиеся с реальностью.
Например, чудилось мне, что кто-то бродит в ночи по коридору общежития – ступает тихо и осторожно, но преимущественно рядом с нашей дверью. Хотя на прочность мои заклинания он не пробовал.
Проснулись и церберы, зарычали недовольно, но потом успокоились.
Вот и я тоже – ровно до того момента, пока не увидела следующий сон.
В нем на меня смотрело Око.
Да, именно так – это был даже не глаз, а нечто огромное и немигающее, словно в ткань моего сна прорвалось страшилище из иного слоя мира.
Оно глядело, не моргая, прямиком на меня, словно хотело убедиться, совпадаю ли я с тем, что Око ожидало увидеть. Для этого оно пыталось проникнуть вглубь меня, чуть ли не до самого моего ведьмовского нутра.
Тогда-то я возмутилась, причем во сне, потому что проникать в Александру Дельвейн никому не позволено. Особенно какому-то непонятному Оку!
От этой мысли я проснулась. Распахнула глаза и засопела в тишине комнаты, уговаривая себя, что мне привиделся всего лишь ночной кошмар. Но тут же обнаружила, что мое сердце заполошно колотится, ладони вспотели, а в комнате стоит привкус Темной магии.
Но какой-то неправильной – тяжелой, словно грязной. Такой, с которой я никогда еще не встречалась.
Хотя нет – кажется, когда на нас напали те жуткие монстры из Лабиринта, от них шел примерно такой же Темный душок.
