– И что я сказал?
– Прости! – виновато произношу я, понимая, что вся в своих мыслях, даже не услышала, что он сказал.
– Мы приглашены на свадьбу к Самбурским! Егор женится на Ариэле!
Я вздохнула. Лада была моей хорошей подругой, но я не одобряла её методы, с каким негативом она отзывалась о невесте сына. Ариэла была очень хорошей девушкой и нравилась мне намного больше, нежели Юля Воронова, дочь ещё одних наших друзей. Но Лада была непреклонна и всячески препятствовала их отношениям.
– Конечно пойдём!
Иван прижал меня к себе и с нежностью погладил по голове. Столько теплоты и заботы было в этом жесте.
– Я тебя люблю! Как ты могла подумать, что у меня другая? Я больше жизни тебя люблю, Вика!
Я закрыла глаза. На секунду улыбнулась. Как мне всё-таки повезло с ним – надежда, опора и защита. Моё всё. Моя семья.
Что же мне всё не хватает, что же ты за дура такая, Ерёмина?
– Виктория Геннадьевна! Иван Павлович! Там мужчина какой-то у ворот, плохо одетый, Викторию Геннадьевну спрашивает! Я вначале думал прогнать, но…
Охранник Андрей смотрел на нас во все глаза, а моё сердце почему-то сжало плохое тревожное предчувствие.
– Вика, оставайся в доме, я разберусь!
Иван и Андрей вышли из гостиной, а я на негнущихся ногах подошла к окну и замерла. Там у ворот, одетый в какие-то обноски, похудевший и изменившийся, стоял… Давид. Я зажала рот, на секунду встретившись с ним глазами. Это были те глаза, те самые глаза, которые достались Янке от непутёвого отца. Его глаза… Этого просто не могло быть…
ГЛАВА 6
ЛАДА САМБУРСКАЯ
– Мама, с тобой всё хорошо? Мы можем поговорить?
Я сжимала бокал вина, сидя у камина, когда в гостиную зашёл Егор. Сын… Как же он на Самбурского похож, такие же пронзительные синие глаза, статный, сильный, высокий… Какая бы красивая пара с Юлей была бы, так нет же, он эту без роду без племени притащил, ни рожи ни кожи.
– Да, конечно!
Егор неодобрительно посмотрел на вино.
– Мама, ещё обеда нет! У вас с отцом какие-то проблемы? Мне звонила Анна, секретарь его, она сказала, что отец попросил её после отпуска за расчётом прийти в бухгалтерию. Мама, что происходит?
Я с силой сдавила в руке бокал, вот-вот и хрусталь разлетится, оставив кровь, кровавую рану, как и у меня в душе от боли.
– А кто сейчас его секретарь? – как можно спокойнее спросила я, стараясь не выдавать своего волнения.
Егор, вздохнув, присел рядом.
– Катя, практикантка медицинского вуза!
– И где он её взял?
– Мама, обычно за этим следишь ты, поэтому я и пришёл к тебе! Она очень глупа, напутала важные документы, и мы чуть не влетели на приличную сумму с Германией!
Я посмотрела сыну в глаза. Он и Лера – всё, что у меня осталось, но у каждого из них давно была своя жизнь. Кому нужна я в сорок лет? Почему-то вспомнилось, как много работала, Егор и Лера были постоянно с мамой, а мама мне говорила, что я пропускаю самое золотое время, а я не слушала её тогда, а теперь понимаю, что зря. Как они тянули ко мне ручки, когда я уходила, а у меня всё эта работа, дорогие подарки, а это всё не то. Я упустила самое ценное – время, время на обнимашки и поцелуи, пока они маленькие.
– Мама, ты что плачешь? – растерялся Егор. – Мама, да ну эту Катю! Кто тебя обидел? Ариэла не хотела испортить скатерть, прости её, мама!
Я утёрла слёзы. Какая на хрен скатерть, у меня жизнь трещит по швам, а скатерть – это просто приложение.
– У твоего отца другая, и, походу, эта Катя! – тихо произнесла я.
Егор побледнел, а потом резко встал.
Я хорошо знала своего сына, знала, какой он правильный, серьёзный, и как бы я ни уговаривала его, он первый поговорил с Юлей, рассказал ей про Ариэлу и даже получил пощёчину, но он привык говорить правду. Его воспитала моя мама, и я очень была ей благодарна. Лера была немного другая, взбалмошная, поперечная, а Егор – нет, с ним никогда не было проблем.
– Я поговорю с отцом! – наконец он остановился, словно налетел на стену.
Я хмыкнула.
– Что ты ему скажешь? Вы выросли! Он вправе сам распоряжаться своей жизнью!
– Мама, ты столько с ним прошла! Смешно это! Она Лерки моложе, походу! Всё, мама! Никакого вина, отдыхай, а я в офис!
Когда Егор, подхватив бутылку, вышел из гостиной, я разрыдалась. Когда тебе двадцать, время стоит на месте и кажется, так будет всегда. У тебя есть молодость, это главное оружие, ты можешь выйти ненакрашенной в магазин, без причёски, в кроссовках, и тебе всё простительно, потому что у тебя есть козырь – молодость, а когда тебе сорок, время бежит очень быстро, напоминая об одном: всегда есть те, кому двадцать, и они лучше тебя, ведь у них всё впереди, а у тебя уже нет.
ДАНА ВОРОНОВА
– Мама, что случилось?
Юля вошла в гостиную, когда я бережно складывала фотографии себя и Макара в сумку. Я хотела их убрать подальше. Вырвать из сердца, убрать подальше и никогда больше не видеть, никогда.
Юля во все глаза смотрела на меня, мне казалось, она даже забыла о Егоре.
– Мама, что ты сейчас творишь?
– Ничего! – спокойно пожала плечами я. – Просто убираю фотографии!
– Зачем?
– Затем, что у твоего отца другая женщина! Она ждёт от него ребёнка! Арина, не стой за шторой, я знаю, ты тут! Вы уже взрослые и заслужили знать правду!
Ариша выскочила из-за шторы, во все глаза смотря на меня.
– Мама, ты так просто отдашь его чужой бабе? – не унималась Юля.
Я вздохнула. Может, если бы мне было двадцать лет, как Юле, то нет, но в сорок у тебя другие ценности, и ты понимаешь, что измена – это выбор, его не заставляли, он сам изменил и не предохранялся с этой женщиной, допустив её беременность. Сам дал ей право называть его любимым и считать его своим, да и повернулся, просто ушёл, ничего не объясняя, а мне и объяснять ничего не надо было.
Измену нельзя объяснить – это я, как дипломированный психолог, могу вам сказать. Измена – это неверность, это недоверие, а если доверия нет, то и ничего нет.
– Ну всё, мама, хватит, я звоню папе!
Юля хватается за телефон, набирает номер отца, а я, спокойно отложив сумку, встаю. Надо попить кофе. Хоть и вредно, у меня давление, но можно. Давление будет всегда, а без кофе в голову никакие мысли не лезут.
– Мама, это всё так серьёзно, да? – тихо спрашивает Ариша.
– Ариш, наши отношения на вас не повлияют! – как можно мягче произношу я. – Вы как были нашими дочерьми, так и останетесь!
Юля, вдоволь наоравшись, вбегает с балкона в гостиную, её всю трясёт.
– Мама, ты сама его выставила! Не дала даже объясниться!
– Объясниться в чём? В том, что другая женщина ждёт от него ребёнка?
Я наливаю уже тёплый любимый кофе из кофейника, а Юля сжимает кулаки и смотрит с ненавистью.
– И ты отдашь какой-то шалаве его? Ты слабая? Я эту Ариэлу убью, но Егор моим будет, а ты слабая, мама, поэтому отцу и надоела!
Я вздрагиваю. Кофе проливается на белую скатерть. Руки дрожат от обиды после слов дочери, поднимаю глаза и смотрю на Аришу – неужели она считает так же, как её сестра?
– Мама, а деньги? Ты же просто психолог! Как ты учить меня будешь? У меня выпускной скоро! Одно платье сотку стоит! Где ты такие деньги возьмёшь?
Я вздыхаю. Господи, как же горько. Где? Где я так умудрилась пропустить своих дочерей?
– Я обязательно куплю тебе платье, которое мы выбрали, у нас есть акции фирмы, и я не просто психолог, а руководитель центра!
Арина машет рукой.
– Этого не хватит!
Арина прищуривается.
– А может, Юля права? Ты слабая!
Она разворачивается и убегает из гостиной, а я медленно опускаюсь в кресло. Вот тебе и психолог, сапожник без сапог…
ВИКТОРИЯ ЕРЁМИНА
Иван вернулся в дом мрачнее тучи, а у меня бешено стучало сердце. Господи, что? Как он нас нашёл?
– Вот же тварь! – выругался муж и достал виски из бара.
Я во все глаза смотрела на Ивана, обычно он пил очень редко, а по утрам тем более не пил никогда.
– Что случилось, Ваня?
Муж посмотрел на меня.
– Он из тюрьмы освободился, представляешь! О дочери и тебе вспомнил! Деньги ему нужны!
Я вздрогнула.
– Ты дал ему?
– Нет, конечно! Я что, похож на идиота – платить шантажисту?
Я посмотрела мужу в глаза.
– А если он подкараулит Яну? Она и так срывается, ты представляешь, что будет, если она узнает!
Всегда тактичный муж грубо выругался.
– Вика, перестань! Яне двадцать два года! В её возрасте у тебя двое детей было! Она будет с охраной везде, сегодня парень приедет, будет её везде возить, и тебя, кстати, тоже, ты у меня добрая душа!
Иван прижал меня к себе, а я молчала. Вспоминала глаза Давида. Странно, так любила его когда-то, а сейчас, вместо страха, ничего не почувствовала. Пустоту…
– Я люблю тебя, девочка моя!
Я закрыла глаза. Как я себя ненавидела в эти моменты, столько лет прошло, а я так и не сумела полюбить его как мужчину, испытать дикое желание, страсть. Хороший надёжный человек, как за стеной, опора и родной мне человек. Уют. Вот кем был для меня Иван. А может, так и надо? Может, это и есть любовь, я не знала…
Муж уехал на работу, а я занялась привычными домашними делами. В отличие от жён его друзей, у меня не было домработниц, с детства приученная к труду, я любила всё делать сама по дому, всё успевала, а ещё следила за садом и огородом.
– Мама, я погуляю с Ленкой?
Леся остановилась у куста роз, которые я заботливо подстригала. Территория была тщательно охраняемая – вот охрана, это было важное условие Ивана, и я не спорила с ним.
– Да, только на озеро не ходить!
Леся обняла меня и посмотрела своими голубыми, такими красивыми глазами.
– Ты же никогда не уйдёшь?
От её вопроса я заметно растерялась.
– Нет, а почему ты спрашиваешь? Я никуда не собираюсь!
– Папа так говорил Злате, что ты скоро уйдёшь и хозяйкой будет она!
От неожиданности из моих рук выпали ножницы. Быть такого не может. Злата – это была девушка Максима, нашего сына… Зачем он так говорил? Руки бешено дрожали.
ГЛАВА 7
ЛАДА САМБУРСКАЯ
– Слушай, ты Ариэлу с сыном из дома выжила, так что ребята после свадьбы приняли решение съехать? Теперь и перед свадьбой мне с сыном отношения портишь?
Самбурский влетел в гостиную, когда я смотрела «Жестокий Стамбул». Я посмотрела на него. Лицо мужа перекосила ярость.
– Антон, я…
– Лада! Ты зачем против меня сына настраиваешь? Да, если хочешь знать, это подло, низко, но я влюбился! Юля красавица, только Егор её не выбрал, а выбрал Ариэлу, он полюбил! И я полюбил! Так бывает! Я люблю Катю, и прости, но это развод… Я не смогу так жить!
