Спаси мою дочь
Полина Рей
- Меня зовут Ева. Пожалуйста, помогите. Спасите мою дочь!
С такими словами на пороге моего дома появилась какая-то незнакомая девушка.
- Ей нужен врач? Ребёнку плохо? - уточнила я, глядя на крохотную девочку в люльке.
- Да, ей плохо, но врачи говорят, что она здорова. А у вас же связи, я знаю
Я нахмурилась, не понимая, что это за Ева и откуда она что-то про меня выяснила.
- Отец ребёнка знает, что вы здесь? - задала вопрос, начиная подозревать неладное.
- Нет, - выдохнула она, помотав головой. - Я ему не говорила Её отец - ваш муж, Демид.
Пока Дем просил у меня пойти на всё, чтобы родить ему наследника, оказалось, что он без дела не сидел. И у него на стороне появилась дочь, которую, по мнению матери малышки, я должна немедленно спасти.
Полина Рей
Спаси мою дочь
- Меня зовут Ева. Пожалуйста, помогите. Спасите мою дочь!
С такими словами на пороге моего дома появилась какая-то незнакомая девушка.
- Ей нужен врач? Ребёнку плохо? - уточнила я, глядя на крохотную девочку в люльке.
- Да, ей плохо, но врачи говорят, что она здорова. А у вас же связи, я знаю…
Я нахмурилась, не понимая, что это за Ева и откуда она что-то про меня выяснила.
- Отец ребёнка знает, что вы здесь? - задала вопрос, начиная подозревать неладное.
- Нет, - выдохнула она, помотав головой. - Я ему не говорила… Её отец - ваш муж, Демид.
Пока Дем просил у меня пойти на всё, чтобы родить ему наследника, оказалось, что он без дела не сидел. И у него на стороне появилась дочь, которую, по мнению матери малышки, я должна немедленно спасти.
Я проснулась от того, что Демида не было рядом. Это само по себе было странно: обычно я слышала, как он встаёт по будильнику, потом гремит в ванной, хлопает дверью - и я снова проваливаюсь в сон. Но сегодня будильник не звонил, а его половина кровати, тем не менее, уже была пуста.
Я прислушалась.
Из кухни доносился приглушённый голос - муж говорил по телефону, и тон был напряжённый. Возможно, снова проблемы на работе - какая-нибудь крупная проверка, или что-то в этом духе.
Затем хлопнула входная дверь - Лавров ушёл.
Я полежала ещё немного, разглядывая трещинку на потолке, которую мы всё собирались зашпаклевать, но руки не доходили, и наконец поднялась.
На кухне было чисто. Он даже кружку за собой помыл - редкая «галантность». Я заварила себе кофе, открыла окно, хотя в марте ещё несло холодом, и принялась наводить порядок.
У нас была небольшая двушка в старом фонде, и я любила подобные этому утра, когда солнце лезло прямо в окна и высвечивало каждую пылинку. Я проходилась влажной тряпкой по подоконникам, переставляла горшки с геранью, поправляла салфетки.
Демид иногда посмеивался: «Злата, ты как будто генеральную уборку каждый день устраиваешь». А я просто предпочитала порядок, когда всё лежит на своих местах. Когда есть то, что ты можешь контролировать - гораздо легче жить.
Сегодня мне особенно хотелось этого самого контроля. Потому что последние недели мы с Демидом говорили только о детях. Точнее, об их отсутствии.
Я вытирала полку в шкафу и краем глаза смотрела на наши фотографии. Вот мы на отдыхе в Сочи, ему двадцать восемь, мне столько же, мы ещё не знаем, что будет трудно. Вот на свадьбе - скромное платье, которое я сшила на заказ у знакомой. А вот недавнее - Демид в форме, я рядом, обнимаю его и прижимаюсь к крепкому и надёжному плечу.
На вид - обычная семья. Никто бы не подумал, что мы уже несколько лет ходим по врачам, сдаём анализы, считаем дни, а в итоге каждый месяц я смотрю на тест и вижу одну полоску.
Демид хотел детей безумно. Чуть ли не с первого дня знакомства. Я тоже очень желала стать матерью, но, наверное, не так исступлённо. Для Лаврова это было каким-то смыслом, продолжением рода, мужским долгом. А для меня... я просто думала, что всё получится когда-нибудь само. Однако этого не случилось и мы пошли к врачам.
И понеслось: анализы, таблетки, обследования, вердикты «идиопатическое бесплодие» - красивое слово, которое означает «мы не знаем, почему у вас не получается».
Я прибиралась на столе и поймала себя на том, что тру один и тот же угол. Остановилась.
Вчера вечером Демид снова завёл этот разговор. Сидел на диване, перекидывал из руки в руку пульт, но смотрел не в телевизор, а в пол.
- Злата, - сказал он тихо. - Может, ну его... Может, ты всё-таки поговоришь с отцом?
Я замерла.
- У него же связи, он может устроить консультацию в Москве. Я слышал, там новые протоколы. Я понимаю, что тебе тяжело, но...
- Нет, - ответила я. И даже не дала себе времени подумать. - Нет, Демид.
Он вздохнул, как вздыхают, когда устали спорить.
- Это было давно. Может, он изменился.
- Он не изменился. - Я поставила кружку на журнальный столик так, что чай выплеснулся на полированную поверхность. - У него была вторая семья. Пока мама умирала, он жил с другой! Я ему не нужна была тогда, и сейчас не нужна. Я не буду ему звонить и выпрашивать помощь.
- Это не для тебя, - тихо сказал Демид. - Для нас. Для нашего ребёнка.
Я в тот момент ничего не ответила. Просто ушла в душ и стояла под горячей водой, пока не показалось, будто тяжёлые воспоминания стали смываться.
Я понимала мужа и то, что он отчаянно хочет стать отцом. Он был просто прекрасным супругом, поначалу, когда у нас была «притирка», терпел всё. А сейчас ни разу не упрекнул меня из-за отсутствия детей. Но я не могла переступить через себя.
Я доделала уборку, выкинула мусор, сменила одежду.
Работа у меня начиналась только в шесть - бар «Весёлый кит», администраторская стойка, бесконечное общение с посетителями. Но сейчас был ещё день, и я собиралась посвятить его себе: может, посмотреть сериал, может, перебрать вещи.
Я уже налила себе второй кофе и включила ноутбук, когда в дверь позвонили.
Я не ждала никого. Демид с утра на работе, друзья обычно не заходят без предупреждения. Я взглянула в глазок и увидела девушку. Молодую, лет двадцати трёх-двадцати четырёх, с пепельными волосами, собранными в небрежный хвост. В руках у неё была автолюлька, и она тяжело дышала, будто бежала по лестнице.
Я машинально открыла - вдруг девушка попала в беду и ей требуется помощь. Она смотрела на меня огромными глазами, в которых стояли слёзы, и её губы дрожали.
- Злата? - спросила она тихо, словно боялась, что я захлопну дверь.
Она знала моё имя! Но откуда? Мы ведь точно виделись впервые. Даже если бы эта девица заходила в бар - я бы запомнила. Профессиональное, так сказать.
- Да, - сказала я настороженно. - А вы кто?
- Меня зовут Ева, - выдохнула она.
И вдруг перехватила автолюльку одной рукой, а другой вцепилась в дверной косяк.
- Пожалуйста, простите меня, ради бога, я не знаю, к кому ещё идти. Помогите. Спасите мою дочь!
Это было столь внезапно, что я опешила. Застыла каменным изваянием.
Первая мысль - какая-то беда, может, ей нужна скорая, может, она от кого-то убегает. Но откуда знает моё имя?
Я всё же сделала шаг назад, впуская её в прихожую.
- Заходите, - сказала я. - И спокойно! Что случилось? Ребёнку плохо?
Она переступила порог, и я заметила, что всё её тело мелко дрожит. Ева поставила автолюльку на пол и посмотрела на меня снизу вверх. В её взгляде было что-то отчаянное, дикое, как у загнанного в ловушку зверька.
- Ей всего три месяца, - сказала Ева, и голос у неё сорвался. - Зовут Настенькой. Её только что выписали, а я чувствую: что-то не так. Врачи говорят - всё в порядке, а она не ест, не спит, плачет, и я боюсь, что она... что она умрёт.
Я опустилась на корточки, заглянула в автолюльку. Малышка была крошечной, с бледным личиком и тёмными волосиками, она спала, но дыхание у неё было какое-то неровное, будто бы даже с присвистом. Сердце кольнуло.
- Вам нужен врач, - сказала я, поднимаясь. - Скорая или...
- Нет! - почти выкрикнула она и тут же прижала ладонь к губам, мельком глянув на люльку. - Тише, тише... Простите. Я была в больнице. Три раза за неделю. Они говорят, что всё нормально, что колики. Но я знаю - это не так.
Я не знала, что сказать. Матерью не была, разделить настолько острые тревоги не могла. Но я видела перед собой просто перепуганную девчонку, которая, возможно, сходила с ума от волнения.
- А где отец ребёнка? - спросила я. - Он знает?
Я едва задала этот вопрос, как поняла, что он попал точно в цель. И у меня от предположений о том, что она может произнести в ответ, заколотилось сердце.
Ева подняла на меня глаза, и в этот момент я увидела в них что-то такое, от чего у меня окончательно похолодело внутри. Словно ей было стыдно передо мною за что-то. А ещё там полыхала твёрдая решимость, которая бывает только у тех, кому нечего терять.
- Да, у неё есть отец, - сказала она медленно. - И это ваш муж - Демид.
Мои глаза округлились, брови поползли на макушку. Именно эта новость и родилась в подсознании совсем недавно, только я её от себя отгоняла. И вот - она обрушилась на меня с мощностью, сопоставимой с тем, как падает на человека тяжёлая гигантская плита.
Показалось, что мир кругом застыл, однако я слышала, как в прихожей тикают часы, как внизу под окном проехала машина, как где-то на кухне капает кран. Я смотрела на эту девушку, на её трясущиеся руки, на ребёнка в автолюльке. Смотрела и не понимала… Не верила…
- Что? - переспросила чужим голосом.
- Я не знала, что он женат, - зашептала Ева, и слёзы наконец покатились по её щекам. - Честно, Злата, я не знала! Он мне ничего не говорил про вас. А когда всё выяснилось, было уже поздно, я забеременела. Хотела уйти, сделать аборт, но он... он сказал, что разведётся, что детей у вас всё равно не будет, а я рожу ему сына. Конечно, сын не получился… Получилась девочка, но я в этом не виновата!
Её понесло в какие-то дебри, пока я пыталась прийти в себя. И конечно, первой здравой мыслью были всего два слова - она врёт.
Кому я верю сейчас? Мужу, которого знаю несколько лет? Или этой девице, что явилась ко мне из ниоткуда?
- Я не прошу денег, - продолжала она, и её голос ломался.
То звучал хрипло и надрывно, то тихо и едва слышно.
- Я не прошу ничего для себя. Я прошу за неё. У вас есть связи, я знаю, что ваш отец... Демид говорил, что он может устроить в лучшие клиники! Я умоляю, если вы сможете...
- Стойте, - перебила я, потому что этот словопоток надо было остановить: - А он? Демид? Он знает, что вы здесь?
Ева опустила глаза и её плечи затряслись.
- Он не знает, нет. И он не поможет, - прошептала она. - Демид сказал, что этот ребёнок ему не нужен, что я специально всё затеяла, что он не даст ни копейки. Он вышвырнул нас из своей жизни!
Я смотрела на неё, слушала её всхлипывания, смотрела на ребёнка в автолюльке. Где-то глубоко в груди пульсировала тупая боль, но я не позволяла ей разрастись. Вместо этого включилась привычная за годы работы в баре защита: наблюдай, слушай, не верь на слово.
- Значит, Демид вышвырнул вас, - повторила я медленно. - Сказал, что ребёнок ему не нужен.
Она закивала, вытирая слёзы со щёк.
- А заодно рассказал вам про моего отца - про его связи в медицине. И про то, что я с отцом не общаюсь, но при необходимости могу позвонить. И адрес наш он вам тоже дал, да?
