Предчувствие не обмануло: там, где раньше была лишь ведьминская метка, теперь находился узел, в который плотно сплелись все нити узора. Серебристые — брачной вязи и черные — проклятья.
«Матери Арриона не занимать мастерства…» — я провела дрожащими пальцами по коже.
Узел ответил короткой пульсацией.
Однако кое-что меня удивило. Я вдруг осознала, что не чувствую даргов! Моя метка не жгла, когда я очнулась этим утром рядом с Аррионом, не горела, когда я проходила мимо охраны…
Внезапно раздался шум. Я услышала быстрые шаги, приглушенную перебранку, затем в двери отчаянно заколотили, и пронзительный женский вопль прорезал воздух:
— Открывай, ведьма! Думала, я спущу тебе это с рук?! Ты опять меня обманула!
— Госпожа Элеста, — увещевал ее со слезами голос Тианы, — госпожа Элеста, умоляю, вам туда нельзя…
— Мне здесь везде можно, мерзавка! — взвизгнула Элеста. — Я все еще шиа-ми твоего лаэрда!
Затем послышался звук пощечины, короткий вскрик и глухое падение. Похоже, это служанка упала.
Вздохнув, я сняла с дверей запирающую сеть. У меня и сомнений не было, что Элеста не выдержит и придет выяснять отношения. Но я не ожидала, что это случится так скоро. Неужели она мне не даст даже помыться впервые за несколько суток?
Дверь в комнату с треском распахнулась. Я едва успела прикрыться, когда хлипкая ширма отлетела в сторону, сметенная Элестой. Передо мной предстала разъяренная кельфи: белокурые волосы девушки были растрепаны, в глазах горела неприкрытая ярость.
— Ты! Ты! — закричала она и, выставив пальцы как когти, набросилась на меня. — Что ты с ним делала целую ночь? Признавайся, вы с ним…
Я увернулась, но ее ноготь все же чиркнул меня по щеке.
— Элеста, успокойся, — попыталась я воззвать к голосу разума, но она уже замахнулась снова.
Пришлось действовать жестче.
Я поймала ее запястья и, резко толкнув, прижала к стене. Применять против нее магию не хотелось. В одном Элеста была права: она все еще шиа-ми. Единственная для дракона.
— Если бы не я, ты бы умерла! — прошипела я ей в ухо. — Или забыла уже про проклятье? Думаешь, оно возникло просто так? Нет, это мать твоего драгоценного женишка позаботилась, чтобы любимый сынок никогда не женился!
Она замерла, дрожа.
— Врешь… Его мать была человеком. Люди не умеют колдовать…
— Неужели? — фыркнула я. — Похоже, ты многого не знаешь о том, за кого собиралась замуж.
— Ну и что? — Элеста дернулась, но я держала крепко. — Пусть даже так, ты все равно меня обманула! Мы не договаривались, что ты станешь его женой! Ты обещала снять с меня проклятье в обмен на свободу.
— Глупая. Это проклятье невозможно снять. Только передать тому, кто займет твое место!
Я разжала хватку и, отступив, протянула ей обвитую черным узором руку:
— Смотри. Это проклятье матери Арриона. Теперь оно медленно убивает меня.
Элеста побледнела. Ее глаза расширились, губы задрожали.
— Зачем… зачем ты это сделала?
Я горько усмехнулась:
— У меня свои причины. Но если хочешь отблагодарить — уйди и оставь меня в покое. Тем более что твой статус в сердце Арриона не изменился. Ты по-прежнему его шиа-ми.
Она продолжала сверлить меня недоверчивым взглядом.
— А ты… ты что-то замышляешь!
— Конечно, — ухмыльнулась я. — Я же ведьма.
— Даже не надейся, что он полюбит тебя!
— Убереги меня Сила! — я в показном ужасе передернула плечами. — Насчет этого не переживай, я ему даже пальцем к себе не дам притронуться.
— Не знаю, что ты задумала, ведьма, но обязательно выясню, — процедила Элеста, отступая к дверям. — И еще увижу, как тебя сожгут на площади за твои ведьминские штучки!
Резко развернувшись, она выбежала в открытые двери. Только тогда я заметила испуганную служанку, стоявшую в коридоре, и двух охранников-даргов, которые старательно отводили взгляды от полуголой супруги своего господина, то бишь от меня.
Хмыкнув, махнула рукой — и дверь с треском захлопнулась.
Я не испытывала ни смущения, ни стыда от того, что они застали меня в таком виде. Только злость.
Вздохнув, достала из нечищенного камина потухший уголек и, сосредоточившись, призвала духов огня.
Саламандры ответили почти сразу. Уголек вспыхнул в моей руке, не обжигая, а затем живые язычки пламени переметнулись на бочку с водой, которую я попросила нагреть. Когда я погрузилась в приятно-горячую воду, они забегали алыми всполохами по моей коже, что-то пища на своем языке.
Тело вскоре расслабилось, мысли вяло текли, отмечая то, что мне нужно сделать: вернуться в трущобы Лабранда — города, где сожгли мою мать. Забрать кинжал и спрятать его где-нибудь здесь, в Кир-ла-Астре, но так, чтобы ни один дарг не учуял коготь, содранный с лапы полуживого дракона.
Не моя вина, что кто-то из них еще при жизни расстался со своим коготком. Не я это сделала. Но только такой кинжал мог спасти мою маму.
И тело. Мне нужно хорошее тело. Молодое, здоровое, женское, из которого только что отлетела душа. Это самое сложное, ведь самой убивать нельзя. Смерть должна быть естественной…
Глава 11
Я почти уснула в бочке, убаюканная теплом и щекочущими кожу искрами саламандр. Но внезапно дрему разогнал звук хлопающих полотнищ. Он шел со стороны единственного окна.
Теперь, когда ширма не отгораживала купальню, я видела кусочек неба в этом окне. И там что-то мелькнуло.
Тени. Огромные, стремительные.
Сонливость с меня будто рукой сняло. Выпрямившись во весь рост, я смотрела, как мимо башни, рассекая низкие облака, пролетают драконы — три, нет, четыре. Судя по узким вытянутым мордам, это были анкры. Их перепончатые крылья закрывали небо в окне, а темная матовая чешуя будто гасила свет. На спинах у них сидели черноволосые всадники в тусклых железных латах.
Наверняка это генерал отправил своих ньордов встречать столичных гостей.
Любопытство заставило меня вылезти из воды. Саламандры недовольно заворчали, когда я призвала духов воздуха. Но мне было не до них. Поднявшись к бойнице, я ухватилась руками за решетку и приблизила к ней лицо так близко, как только смогла.
Теперь мне было видно немного больше, чем прежде.
Один из всадников развернул анкра и сделал круг над донжоном. Даже отсюда я поняла, что это генерал. Но приветствовал он не меня.
Ах да, на втором этаже покои Элесты. Наверняка она сейчас стоит на балконе и со слезами машет ему платочком.
Подтверждая мою догадку, анкр нырнул вниз и скрылся из виду, но вскоре вновь показался. Только теперь Аррион держал в поднятой руке развевающийся розовый шарфик.
Я не выдержала и скривилась: надо же, какая любовь! И почему мне от этого больно?
Грудь неприятно саднило в точке, где брачный узор сплелся с проклятьем и моей ведьминской меткой. Я потерла больное место.
За спиной раздался робкий стук в дверь и голос:
— Светлейшая льера, это я, Тиана, я принесла вам чистую одежду…
Отпустив решетку, я медленно опустилась на пол. Прямо в лужу, которая с меня натекла.
— Вовремя ты, — хмыкнула, позволяя дверям открыться.
Служанка принесла закрытое серое платье. Его скромным украшением служили ряд мелких перламутровых пуговичек на спине да узкое кружево, обрамлявшее воротник-стойку и манжеты длинных рукавов. Но сшито платье было из благородного муслина, так что я молча проглотила обиду.
К платью прилагалась нижняя рубашка, корсет, от которого я тут же отказалась, и ворох нижних юбок. А еще чулки с подвязками, панталоны и туфли с пряжками.
— Но как же? — Тиана растерянно уставилась на корсет. — Так ведь нельзя, что скажет лаэрд?
— Меньше всего меня интересует, что скажет лаэрд, — бросила я. — Не переживай, он не заметит, даже если я буду голой. Хотя нет, в этом случае скривится от отвращения.
— Но правила…
— Плевать на ваши глупые правила. Я ведьма, а ведьмы не носят корсеты, забыла?
От моих слов она посерела и втянула голову в плечи.
Тиана боялась меня, я это видела. Ее страх раздражал. Но она знала свою работу и прекрасно справлялась. Поэтому я не стала ее выгонять.
Моя собственная одежда выглядела отвратительно. Я уже и забыла, сколько дней в ней провела. Поначалу еще чистила магией, но в последнее время слишком боялась привлечь внимание даргов. А тряска в повозке похитителей, ночь в цепях и последующие события привели мои штаны и рубашку в полную негодность. Даже саржевая лента на груди стала серой от грязи.
Правда, снимать ее перед кем бы то ни было я не собиралась. На глазах у изумленной Тианы провела рукой вдоль тела — и мокрая грязная лента вновь стала сухой и чистой. Моя ладонь при этом светилась.
— Светлейшая льера! — ахнула служанка, затравленно глядя на меня. — Только не делайте этого при других!
— Почему? — я искренне удивилась.
— Потому что благородные льеры не чистят сами себя! Тем более с помощью магии! Для этого есть слуги.
— Я не благородная, — фыркнула.
Из десятка нижних юбок выбрала лишь одну, остальные тоже сказала убрать:
— Хватит, что длинный подол путается между ног!
Мне, привыкшей к удобной мужской одежде, совершенно не нравилось, как я чувствую себя в платье. Все мешало, давило, саднило. Швы резали кожу, высокий воротник сдавливал горло. Сердито пыхтя, я оттянула его. Но легче не стало.
— Почему ты принесла мне именно это платье? — возмутилась в конце концов.
— Лаэрд так велел.
— Гад, — процедила я, чем вызвала ужас в глазах служанки.
Она усадила меня на единственный стул и достала расческу.
— У вас очень красивые волосы, светлейшая льера, — сказала чуть погодя.
Я пожала плечами.
Это не моя заслуга. Это все магия. Ведьму всегда можно вычислить по волосам. Они слишком яркие, слишком блестящие, длинные и густые. И очень быстро растут.
В моем роду ведьмы рыжие. У меня на голове настоящий пожар. Но знаю, что есть блондинки с невероятным, нереальным оттенком. Их волосы серебрятся, как снег на горных вершинах. Солнце, отражаясь в их косах, слепит глаза.
А есть брюнетки. У тех волосы похожи на шелк — такие гладкие. Когда на них падает свет, виден лиловый оттенок.
«Есть», — мысленно повторила я и усмехнулась. Усмешка вышла печальной. Были — так будет правильно. Не удивлюсь, если я последняя ведьма.
Тиана расчесала меня, разделила волосы пробором посередине, заплела в две косы и уложила их плотными калачиками по обе стороны лица. Я, погруженная в свои мысли, ей не мешала.
— Готово, светлейшая льера.
Вздохнув, я ощупала голову.
Зеркала в комнате не было, поэтому я не видела, как выгляжу со стороны, но что-то подсказывало — ужасно. Примерно так я себя и чувствовала.
Подергала за один калачик:
— Обязательно было так туго плести? У меня сейчас скальп отвалится.
— Вы теперь мужняя льера, — служанка опустила взгляд в пол, — вам нельзя ходить с распущенными волосами. Только в спальне перед…
— Хватит! — я поднялась.
Хотела сорвать с себя лены и шпильки, но за дверью вдруг раздались шаги. Затем — громкий стук.
Теперь, когда метка молчала, я не могла понять, дарг пришел или человек. Поэтому вопросительно посмотрела на Тиану:
— Кто там?
Голос за дверью прозвучал четко и холодно:
— Льера, вас требует генерал. Немедленно.
Дарг. Но слово «льера» он произнес без должного уважения. Что ж, с этим я еще разберусь.
