От этого зрелища у меня всё внутри закипает до предела. Чувствую дрожь в пальцах и сжимаю их в кулаки.
Надо отвернуться. Отвести взгляд. Не смотреть. Просто не смотреть.
Она же не смотрит на меня.
Ест себе мороженное и ест.
Но как сделать это?!
Я, наверное, впервые так внимательно рассматриваю лицо тёлки. Не задницу, не сиськи, а лицо. Ловлю каждую эмоцию.
У неё наверняка мягкая кожа. Бархатная. Хотя, почему «наверняка»? Я же трогал её.
Мягкая. И бархатная. Тёплая. И запах.
Аааааа.
Как меня вставляет.
Я чувствую, как волоски на груди встают дыбом. А в паху. Да это полный пиздец! Это крайняя стадия возбуждения. В штанах всё распирает. Если Алёна сейчас поднимет взгляд, то он окажется четко на уровне моей ширинки. А там…
Никогда ещё мне так не хотелось тёлку. Никогда. Даже в свой самый первый раз.
И всегда, когда я хочу кого-то, то просто говорю об этом и беру. Никто не сопротивлялся особо. Может, так, для вида. Но у девчонок всегда так.
Ресницы вверх-вниз. Медленно, как в замедленной съёмке. Вздёрнутый немного носик. И губы. Губы, от которых крышу сносит. Пухлые. Мягкие. Вкусные. Я уже знаю.
Губы, которые ласкают сейчас белое мороженное. Белое… Белое на ее губах.
Да я кончить готов от одной мысли, что там, на губах, не мороженное, а…
И как же приятно. Я кайфую от одной мысли. Что за хрень?!
Я сажусь рядом. На своё место. Тяжело выдыхаю.
Прошли какие-то секунды, а я за них пережил столько, сколько не переживал за всю жизнь.
Это что за хрень?! Откуда?!
Я никогда не был сентиментальным. Или как это называется? Все тёлки одинаковые. Все. Тогда почему…
С таким бардаком в голове поворачиваюсь к Алёне, и она замирает. Тоже смотрит. Относит стаканчик от губ.
И белая капля очень медленно, тягуче, спадает с вафли прямо на палец блондинки.
– Ой, – восклицает она.
Ищу салфетку, но я выбросил последнюю. Нет салфеток больше. Но, прежде чем я встаю, чтобы сходить опять в машину, теряю возможность дышать.
Потому что тонкий язычок показывается изо рта Алёны и кончиком нежно проходится по её пальцу, собирая белую вязкую жидкость.
Я сглатываю, наблюдая за этим. А эта стерва приподнимает руку со стаканчиком и запрокидывает чуть голову. Приставляет дно стаканчика, откуда стекает растаявшее мороженное к губам и посасывает его.
Блять!
Потом опять языком слизывает мороженное и только собирается снова засосать стаканчик, как я хватаю её за запястье и отвожу руку в сторону.
Мы встречаемся взглядами. Я сильнее сжимаю захват на запястье. Уверен, что причиняю боль, но она молчит.
Наседаю на неё, впиваясь взглядом в губы, на которых ещё поблескивают остатки мороженного.
Не дышу. Боюсь как будто чего-то.
Что собью момент?
Блондинка отклоняется, пока не касается спиной скамейки.
Ближе. Ещё ближе.
Между нами уже даже не сантиметры. Миллиметры.
Обвожу носом её губы, впитывая дурманящий аромат. Поднимаю взгляд ото рта к глазам.
Что в них?
Алёна медленно мотает головой.
«Да!» – кричит у меня внутри всё.
И я не в силах больше держаться впиваюсь с необъяснимой жадностью в сладкие от мороженного и от дурмана губы.
Глава 10. Раф
И словно глоток кислорода.
Я начинаю дышать. Впитываю её запах. Наполняюсь им.
Глаза Алёны широко раскрыты и во взгляде смесь испуга и удивления.
А чего она ждала? Сама раздразнила!
Видела ведь, как меня штырит. Бабы чувствуют это. Всегда чувствуют.
Чтобы не дать ей отстраниться, придвигаюсь ближе и обхватываю её голову за затылок.
Мне хочется закрыть глаза. От удовольствия. Но одновременно хочется тонуть в этом адском взгляде. Это как стоять на краю пропасти. Любое движение – и ты рухнешь вниз. Не спастись.
Чувствую, как она пытается вырвать свою руку из моего захвата. А второй рукой упирается мне в плечо. Но что такое её попытки против моего желания?
Ухмыляюсь ей в губы и не отпускаю.
Жадно сминаю губы, зубами впечатываясь в приятную пухлость. Обвожу их языком и уверенно толкаю его дальше. Туда, где он еще не бывал.
От этих моих движений блондинка начинает активнее мотать головой. Чуть ослабляю хватку, слыша мычание в рот.
– Ты что? Спятил? – выдаёт испуганным и дрожащим голосом. – Пусти.
– Нет, – уверенно говорю я и просовываю руку ей под задницу. Легко приподнимаю и сажаю на себя.
Поворачиваю её лицом в себе и рукой раздвигаю коленки, чтобы села на меня нормально.
– Ты не знаешь, что делаешь, – шепчет блондинка, взглядом блуждая по моему лицу.
– Я всегда знаю, что делаю, – ухмыляюсь я.
И это первая моя ухмылка за время нашего разговора здесь, на скамейке. Я, наконец, расслабляюсь, похоже. Внутренне расслабляюсь. В штанах все пылает.
– Упс. Опять потекло, – говорю я, поднося руку Алены с зажатым в ней мороженным ближе.
Мороженное вообще растаяло. Не выдержало пожара. И теперь тоненькой струйкой стекает по ребру ладони блондинки.
Я подношу руку ближе к губам и языком касаюсь её кожи.
Как только это происходит, чувствую, как девчонка дергается. Брови приподнимаются и она не сводит взгляда с того, что я делаю с её рукой.
А я языком медленно веду по нежной коже и не понимаю, что слаще: мороженное или вкус блондинки. Последнее точно перевешивает. Зубами хватаю смятый вафельный стаканчик и выплёвываю его в сторону.
– Что ты делаешь? – шепчет Алёна отрывисто.
– Салфеток же нет, – улыбаюсь я, теперь уже поцелуями покрывая бархатистую кожу руки.
– Отпусти, – опять упирается ладонями мне в плечи.
– Алён, ну, хватит, а? – смотрю на неё серьёзно. – Я же вижу, что тоже хочешь.
– Ты сдурел? – бьёт меня по плечу. – Дай мне слезть!
И елозит задницей по мне.
Если она не перестанет, я кончу прямо в штаны.
Обхватываю её за задницу и впечатываю в себя. И бёдра инстинктивно толкаю вверх.
Она лишь приоткрывает рот и хлопает глазками.
– Спокойно сиди, – цежу я. – А то раздраконишь.
Замирает.
– Вот так, – улыбаюсь уголком губ.
Пальцами нетерпеливо сжимаю упругие ягодицы.
– Думаешь, поигралась и всё? – щурюсь и внимательно смотрю на Алёну. Замечаю, как брови хмурятся. – А если Быку расскажу? Проверяешь меня?
– Не рассказывай, – опять мотает головой. Взгляд просящим становится. – Я… я ведь ничего не делала… Я не понимаю… Давай, ты просто отпустишь меня, и я на такси доеду? Я никому не расскажу. И ты не расскажешь. Не расскажешь. Он убьёт тебя, если узнает.
– Или тебя, – хмыкаю я.
Молчит. Опять предпринимает попытку слезть с меня.
А я… Разумом понимаю, что права она. Пиздец как права.
Остановиться сейчас. Дать ей уйти. Поехать домой к Нэлькк. Снять напряжение.
Не хочу…
Хочу ощущать это напряжение. Эту бурю внутри. Это пламя в штанах.
И чтобы она рядом. Вот так чтобы. Близко. Плотно.
Алёна опять открывает рот, чтобы сказать что-то разумное. Правильное. И такое дебильное!
Вдыхаю полной грудью и, обхватив её за шею сзади, наклоняю к себе. И опять впиваюсь в губы.
Это как бешенный вброс адреналина в кровь.
Опять улетаю.
Теперь уже сразу толкаю язык в рот Алёны и едва сдерживаю стон. От вкуса её. От мягкости. От жара.
Её кожа тоже пылает. Чувствую это пальцами у неё на шее. Жар и мурашки.
Притворяется, когда просит отпустить.
Вообще не холодная. Отзывчивая на ласки. Горячая.
А я ведь ничего ещё и не сделал. Ничего из того, что хочу.
Сжимаю пальцами задницу и иду рукой вверх. По спине.
Алёна выпрямляется. Выгибает спину словно хочет избежать контакта. А сама делает только хуже. Потому что почти касается меня грудью.
Я усмехаюсь ей в губы и ладонью давлю на спину. Прижимаю в себе.
И даже выставленные в защите руки не спасают её.
Мой язык уже в ней. Изучает. Пробует. Доставляет удовольствие.
