Лея Вестова "Бывший. Когда прошлое не отпускает"

Но как мать… Как мать я все еще надеялась. Вдруг он действительно прекратил? Вдруг это был единственный срыв, момент слабости, который больше не повторится? Может быть, этот страх, который он сейчас испытывает, послужит ему уроком?

«Ты хочешь разрушить мою семью, как когда-то разрушила свою» – его слова въелись в память, как ожог. Неправда. Я не разрушала свою семью – ее разрушил Миша своей ложью. И сейчас не я разрушаю семью Дениса – он сам роет яму, в которую рано или поздно упадет. Ложь никогда, никогда не приносила ничего хорошего. Она как ржавчина разъедает медленно, но неотвратимо.

Воскресенье выдалось особенно тяжелым. Мы собрались у них дома – традиционный семейный обед. Рита приготовила утку с яблоками, Денис откупорил вино, Соня показывала мне рисунки из садика.

– Смотри, ба, это наша семья! – она ткнула пальчиком в лист. – Вот мама, вот папа, вот я, а вот ты!

На рисунке все держались за руки, улыбались кривыми детскими улыбками. Идиллия цветными карандашами…

Понедельник принес облегчение – работа всегда была моим спасением. Проекты, сметы, совещания – все это создавало иллюзию контроля над жизнью. К двум часам дня я почти убедила себя, что все образуется. Что Денис действительно исправится. Что история не повторится.

В два часа в мой кабинет вошел Сергей Михайлович Красин – давний заказчик, владелец сети фитнес-центров. Мы обсуждали проект нового спортивного комплекса в новом районе. Следом зашел Денис – он курировал этот проект.

– Елена Викторовна, Сергей Михайлович, – он кивнул нам обоим. – Принес финальные расчеты по вентиляции, как вы просили.

Мы склонились над чертежами. Денис объяснял технические детали, Красин задавал вопросы. Обычная рабочая встреча, каких у меня десятки в месяц.

Телефон Дениса завибрировал на столе. Он молниеносно схватил его, нажал на кнопку отключения звука, но я успела увидеть имя на экране.

Михаил Андреевич.

Полный тезка его отца.

Мир вокруг меня замер. Красин что-то говорил про расположение раздевалок, но его голос звучал как из-под воды. Михаил Андреевич. Не может быть совпадением.

– Простите, – Денис поднялся. – Очень важный звонок, я должен ответить. Это по другому проекту, срочно.

– Конечно, конечно, – Красин понимающе кивнул. – Дела не ждут.

Денис вышел, прикрывая за собой дверь. Но дверь в моем кабинете давно заедает – я все собиралась сказать Маше вызвать мастера, но руки не доходили. Створка не защелкнулась, оставив щель шириной в палец.

Голос Дениса доносился из коридора, приглушенный, но различимый:

– … она ничего не знает… Да, в пятницу, как и договаривались… Нет, не могу сейчас говорить…

Створка дрогнула, он, видимо, заметил щель и закрыл дверь плотнее. Дальше была тишина.

Я продолжала кивать Красину, что-то отвечать, даже делать пометки в блокноте. Профессионализм, выработанный десятилетиями, вел меня на автопилоте. Но внутри все превратилось в лед.

«Она ничего не знает». Кто – она? Рита? Я?

«В пятницу, как договаривались». Что в пятницу? Встреча?

«Михаил Андреевич». Кто этот человек с именем его отца?

Денис вернулся через пять минут. Спокойный, собранный, с извиняющейся улыбкой.

– Прошу прощения. Подрядчики, сами знаете, без постоянного контроля расслабляются.

Встреча продолжилась еще полчаса. Мы согласовали детали, подписали предварительный договор, пожали руки. Красин ушел довольный. Денис задержался, собирая документы.

– Мам, все в порядке? Ты какая-то бледная.

– Все хорошо. Просто устала.

– Может, тебе отдохнуть? Съездить куда-нибудь?

Я посмотрела на него. Мой сын. Мой мальчик, которого я растила одна, в которого вложила всю душу. Который сейчас смотрел на меня честными, открытыми глазами и лгал. Лгал так же естественно, как дышал.

– Может быть, – сказала я. – После пятницы.

Он вздрогнул, едва заметно, но я увидела.

– Почему после пятницы?

– Просто так. Рабочая неделя закончится.

Он кивнул, поцеловал меня в щеку и ушел.

Я подождала десять минут. Потом достала телефон и нашла в старых контактах номер, который надеялась никогда больше не набирать.

– Частный детектив Стрельников, – голос за четверть века почти не изменился, только стал более хриплым.

– Игорь Семенович? Это Елена Викторовна Князева. Вы помогали мне во время развода двадцать пять лет назад.

Пауза.

– Елена Викторовна! Конечно, помню. Надеюсь, у вас все хорошо?

– Не совсем. Мне снова нужна ваша помощь.

– Слушаю.

Я закрыла глаза, собираясь с силами. Произнести это вслух означало признать – история действительно повторяется.

– Мне нужно выяснить все о моем сыне. Денисе Михайловиче Князеве. Все контакты, встречи, переписка.

– Понимаю. Деликатная ситуация.

– Очень.

– Мои расценки выросли за эти годы…

– Деньги не проблема. Когда сможете приступить?

– Хоть сейчас. Но для начала нужна информация – где он работает, живет, машина, номера телефонов, фотография. И ваши подозрения – это поможет понять, что именно искать.

– Я пришлю все на электронную почту. Тот же адрес?

– Нет, давно сменил. Запишите новый.

Я записала, продиктовала основную информацию о Денисе.

– И, Игорь Семенович… Это должно остаться между нами. Абсолютно конфиденциально.

– Разумеется. Вы же знаете, я могила. Отчитываться буду только вам, только лично.

– Спасибо. Жду результатов.

Положив трубку, я долго сидела неподвижно. За окном начинался закат, окрашивая питерские крыши в цвет ржавчины. Или крови.

Я не хотела этого. Не хотела шпионить за собственным сыном, копаться в его грязном белье, нанимать детектива. Но что еще оставалось? Ждать, пока все рухнет само? Пока Рита узнает правду так же, как узнала я когда-то? Пока маленькая Соня вырастет с искалеченным представлением о том, что такое семья?

Нет. Если я не смогла спасти свою семью двадцать пять лет назад, то хотя бы попытаюсь спасти семью сына. Даже если для этого придется стать его врагом. Даже если он никогда меня не простит.

Глава 4

Ночь после разговора со Стрельниковым я провела в бессоннице. Лежала в темноте, глядя в потолок, и прокручивала в голове обрывок телефонного разговора Дениса: «она ничего не знает», «в пятницу, как договаривались», «Михаил Андреевич». Имя звучало в голове эхом, отдавалось болью где-то в груди.

К утру я так и не сомкнула глаз. Встала с тяжелой головой, выпила крепкого кофе, оделась и поехала в офис. Надо работать, принимать решения, подписывать документы. Личные проблемы не должны влиять на бизнес – этому я научилась давно, еще после развода с Мишей.

Рабочий день начался с совещания по проекту торгового центра. Ильин докладывал о ходе работ, Беспалов задавал вопросы по срокам. Я делала пометки в блокноте, кивала, одобряла предложения. Тело работало на автопилоте, пока мозг продолжал жевать вчерашнюю жвачку.

– Елена Андреевна, – Маша заглянула в переговорную, – ваш сын в приемной. Говорит, нужно передать документы по проекту Красина.

Денис редко заходил в офис без предупреждения. У него была своя фирма, свои объекты, свой ритм. Мы пересекались, только когда он консультировался по крупным проектам или когда работали над чем-то совместно. Обычно он звонил заранее, уточнял, удобно ли время.

– Пусть зайдет.

Он вошел с папкой в руках. Выглядел так, будто не спал – под глазами тени, лицо осунулось и будто бы посерело. Его явно что-то беспокоило, и я, надеюсь, скоро узнаю, что.

– Извини, что без звонка, – он положил папку на стол передо мной. – Расчеты по вентиляции для Красина. Ты просила проверить.

– Спасибо. Присядь, послушай, есть сложности с проектом, нужен свежий взгляд.

Он сел, но на самый край стула, держа телефон в руке. Готовый вскочить и уйти в любую секунду.

Совещание продолжилось. Ильин закончил свой доклад, Беспалов задал последние вопросы. Я делала пометки, раздавала поручения, но краем сознания следила за Денисом. Он сидел, уткнувшись в телефон, пальцы скользили по экрану.

Когда сотрудники начали собирать бумаги, готовясь расходиться, я открыла папку, которую принес Денис. Бегло просмотрела расчеты, все выглядело безупречно. Как всегда. Он был хорошим инженером, въедливым, внимательным к деталям.

– Останься на пару минут, – сказала я, когда последний сотрудник вышел из переговорной.

Денис поднял глаза от телефона. В его взгляде мелькнуло что-то: раздражение? настороженность? Но он кивнул.

– У меня встреча через полчаса.

– Долго не займет.

Мы остались вдвоем. Я закрыла папку с расчетами, сложила руки на столе.

– Как дела? – спросила я. – Давно не разговаривали.

– Нормально. Работы много.

– Твой новый проект в Сосенках движется по графику?

Он напрягся. Едва заметно, но я увидела, плечи стали чуть жестче, взгляд настороженнее.

– Да. Все идет по плану. Фундамент залили, ждем набора прочности бетона.

– Подрядчики не подводят?

– Нет. А что?

– Просто интересуюсь. Ты же знаешь, я волнуюсь за твои проекты.

Он изучал мое лицо, пытаясь понять, что стоит за этими вопросами. Раньше я действительно регулярно интересовалась его делами – по-матерински, искренне. Радовалась успехам, помогала советом, когда возникали сложности. Но после произошедшего, мой интерес ему казался подозрительным.

– Все хорошо, мам, – медленно произнес он. – С чего вдруг такие вопросы?

Я пожала плечами, стараясь выглядеть непринужденно.

– Не могу поинтересоваться делами сына?

– Можешь. Но обычно ты не спрашиваешь о подрядчиках на совещаниях по чужим проектам. Мы обсуждаем это дома.

Он был прав. Я была неестественной, и он это чувствовал. Надо было отступить, пока он окончательно не насторожился.

– Просто устала, наверное, – я потерла переносицу. – Много работы. Прости, если веду себя странно.

Лицо его смягчилось.

– Мам, может, тебе правда отдохнуть? Съездить куда-нибудь? В санатории, например?

– Может быть.

Он поднялся, обошел стол, коротко обнял меня за плечи. Прикосновение было формальным, быстрым, но я все равно почувствовала облегчение, значит, еще не все потеряно. Еще есть что-то между нами.

– Мне пора, – сказал он. – Встреча.

– Конечно. Спасибо за расчеты.

Он уже был у двери, когда я не выдержала: