— Мейв?
Голос Эндрю вернул меня в реальность.
Я моргнула, подняла взгляд.
Мы стояли у ступеней крыльца. Эндрю смотрел на меня — с лёгкой тревогой, с этой заботливой складкой между бровей.
— Ты меня слушаешь, любимая? — Рука на моей пояснице слегка сжала ткань пальто. — Ты такая бледная. И молчишь.
Я виновато улыбнулась — рефлекторно, автоматически.
— Просто устала. — Ложь скользнула легко и привычно. — Ритуал был... интенсивным.
— Я понимаю. — Он вздохнул, покачал головой. — Твоя тётя и её традиции. — В голосе прозвучало снисходительное тепло — такое, каким взрослые говорят о капризах детей. — Но ты слишком мягка с ней, Мейв. Позволяешь ей тянуть тебя в эти... архаичные обряды.
Его рука скользнула выше, к моему плечу, сжала — мягко, но властно.
— После свадьбы нужно установить границы. Я беспокоюсь, что она перегружает тебя всем этим мистицизмом.
Границы.
Здоровая близость
Без танцев под луной.
Слова отозвались эхом в голове, и что-то внутри сжалось — болезненно и резко.
— Дейрдре — моя семья, — сказала я тише, чем собиралась, и голос дрогнул. — Единственная, кто у меня есть.
— Я знаю, любимая. — Эндрю прижал меня ближе, поцеловал в висок. — И именно поэтому я хочу, чтобы вы были близки. Но здоровая близость. Без всех этих... — он помахал рукой в сторону леса, где мы провели ночь, — ритуалов и сжигания трав.
Я стиснула зубы так сильно, что челюсть заболела.
Не спорь.
Не сейчас.
Ты слишком устала для этого.
— Я понимаю, — выдавила я, отводя взгляд.
Эндрю удовлетворённо кивнул и повёл меня к крыльцу.
Мы поднялись по ступеням, и он остановился у двери, оглядываясь.
Его рука скользнула по каменным перилам — медленно, оценивающе, пальцы провели по шероховатой поверхности.
— Впечатляющее место, — произнёс он, и в голосе прозвучал тот тон, каким он обсуждал артефакты на аукционах. — Семнадцатый век? Нормандская архитектура с кельтскими элементами. — Взгляд скользнул по фасаду, задержался на резных наличниках окон. — Редкое сочетание. Такое поместье стоило бы миллионы на рынке.
— Оно не продаётся, — сказала я тихо.
— Всё продаётся, любимая. — Он улыбнулся, обернувшись ко мне. — Просто нужно назвать правильную цену.
Дверь особняка открылась прежде, чем я успела ответить.
И на пороге появилась Дейрдре.
***
Она стояла в дверном проёме — высокая, прямая, с этой странной статью, которая делала её больше, чем просто пожилой женщиной.
Седые волосы всё ещё были распущены, падали на плечи серебряным водопадом. На ней был тот же серый кардиган, длинная юбка цвета мха, но что-то изменилось.
Лицо.
Взгляд.
Она смотрела на Эндрю так, словно видела его насквозь — и то, что увидела, ей не понравилось.
— Мистер Коллинз, — произнесла она ровно, и голос был холодным — вежливым, но без капли тепла. — Какая неожиданность.
Эндрю улыбнулся широко и обаятельно.
— Миссис О'Коннор! Доброе утро. — Он отпустил меня и шагнул вперёд, протягивая руку. — Надеюсь, вы не против моего визита? Я хотел лично обсудить с вами детали свадьбы.
Дейрдре посмотрела на протянутую руку — долго, оценивающе — потом пожала её.
Коротко и формально.
— Свадьбы, — повторила она, и в слове прозвучало что-то странное. Почти насмешливое. — Конечно. Проходите.
Она отступила, пропуская нас внутрь, и её взгляд скользнул ко мне.
На долю секунды.
Но я успела увидеть вопрос в её глазах.
Ты хочешь этого?
Я отвела взгляд.
***
Внутри было тепло — почти жарко после холодного утреннего воздуха.
В камине потрескивал огонь, отбрасывая пляшущие тени на стены. Гобелены колыхались от сквозняка, изображения оленей и волков словно оживали в мерцающем свете. На каминной полке стояли резные фигурки — деревянные, костяные, каменные.
Пахло травами: мятой, лавандой, чем-то пряным и терпким.
Эндрю замер на пороге гостиной.
Я видела, как его глаза загорелись — тот самый взгляд коллекционера, охотника за редкостями.
— Невероятно, — выдохнул он, подходя к ближайшему гобелену. — Это... кельтская работа. Пятнадцатый век, не позже. — Пальцы скользнули по краю ткани, почти благоговейно. — Ткань ручного плетения, натуральные красители. Безупречная сохранность. — Он обернулся к Дейрдре, и лицо сияло восторгом. — Миссис О'Коннор, вы понимаете, какую ценность представляет эта коллекция? Каждый из этих гобеленов на Christie's ушёл бы минимум за полмиллиона фунтов.
Дейрдре медленно опустилась в кресло у камина.
— Они бесценны, мистер Коллинз, — ответила она холодно. — Потому что не продаются.
— Конечно, конечно! — Эндрю поднял руки в примирительном жесте. — Я не имел в виду... просто восхищаюсь. — Он подошёл ближе, присел на край дивана. — Вы хранительница истории. Это редкость в наши дни, когда всё измеряют деньгами.
Пауза.
Он улыбнулся мягко и обезоруживающе.
— Хотя должен признать, я привык оценивать прошлое в более... материальных терминах. Профессиональная деформация. — Смех прозвучал легко и обаятельно.
Дейрдре не улыбалась.
Она смотрела на него долго, молча, и в её взгляде было что-то древнее и тяжёлое.
— Всё продаётся, значит? — произнесла она тихо. — Даже душа?
Повисла тишина.
Неловкая.
Напряжённая.
Эндрю нахмурился — едва заметно — но быстро взял себя в руки.
— Душа — это метафора, миссис О'Коннор, — ответил он мягко, дипломатично. — В реальном мире мы имеем дело с вещами более... осязаемыми. — Он повернулся ко мне, и его рука потянулась, взяла мою ладонь. — Любовь, например. Любовь — это не товар. Это обязательство, партнёрство, уважение.
Он сжал мою руку.
— Мейв и я понимаем друг друга. У нас общие цели, общие ценности. Мы строим будущее вместе.
Правильные слова.
Красивые слова.
Но они звучали как презентация бизнес-проекта.
Дейрдре наклонила голову, изучая его.
— Будущее, — повторила она задумчиво. — Интересно. А что насчёт настоящего, мистер Коллинз? — Пауза. — Вы счастливы? Сейчас, в эту секунду?
Эндрю моргнул — явно не ожидая вопроса.
— Я... конечно…. Счастлив. — Он сжал мою руку сильнее, повернулся ко мне. — Мы счастливы. Правда, любимая?
Горло сжалось.
Я открыла рот, чтобы ответить — автоматически, как всегда, — но слова застряли.
Я счастлива?
Вопрос эхом отозвался в голове.
Когда я в последний раз была счастлива?
По-настоящему?
Не удовлетворена. Не довольна результатом.
А счастлива?
Образ промелькнул в памяти — яркий и болезненный.
Костёр. Музыка. Медные волосы, рассыпающиеся по плечам. Глаза цвета осеннего мёда.
Руки, обжигающие мою кожу.
Голос у самого уха: «Ты великолепна».
И ощущение — дикое, первобытное, невыносимо живое, — будто я наконец проснулась после долгих лет сна.
Вот тогда.
Тогда я была счастлива.
Желудок свело судорогой.
— Мейв? — Голос Эндрю стал тише, обеспокоеннее. — Любимая, ты в порядке?
Я моргнула, возвращаясь в реальность.
— Да. — Голос прозвучал хрипло. — Да, конечно. Просто... устала.
Дейрдре поднялась из кресла.
— Тогда тебе нужен отдых. — Она подошла к буфету, достала поднос с чайником и чашками. — Я приготовила травяной чай. Он поможет.
Эндрю тут же вскочил.
— О, не беспокойтесь, миссис О'Коннор, я сам... — Он перехватил поднос из её рук, улыбаясь. — Позвольте мне позаботиться о Мейв. Вы уже столько сделали.
Он поставил поднос на столик, налил чай в чашку — аккуратно, заботливо — и протянул мне.
