— Это действительно был сон. — Слова вырвались шёпотом. — Просто сон.
Ложь.
— Пойдём, милая. — Дейрдре уже гасила костёр, засыпая угли землёй. — Тебе нужно принять горячую ванну и выпить чаю. До свадьбы всего два дня. Нельзя выглядеть измученной.
Я кивнула — механически, не слыша слов — и пошла за ней по тропинке, ведущей обратно к особняку.
А за спиной, среди опавших листьев на пустой поляне, ветер поднял золотисто-красную листву и закружил её в воздухе — как прощание, как обещание, как напоминание о том, что некоторые сны не отпускают.
Даже когда просыпаешься.
Глава 3
Я вела машину на автопилоте.
Руки сжимали руль белыми костяшками, слишком сильно, но я не чувствовала их. Не чувствовала ничего, кроме пустоты, которая расползалась от солнечного сплетения, заполняя грудь, горло, голову.
За окном мелькали деревья, тёмными силуэтами, размытые предрассветной дымкой. Дорога петляла среди холмов, узкая и извилистая, асфальт блестел от влаги. Туман стелился низко, цепляясь за изгороди и каменные стены, превращая всё вокруг в призрачный, нереальный пейзаж.
Ирландия. Корк. Графство, где время течёт по своим законам, где в каждом лесу живут истории, а в каждом камне — память.
Я ненавидела это место.
Ненавидела его сырость, спутанные дороги, древние развалины на каждом шагу. Ненавидела то, как местные смотрели на меня — с любопытством, с жалостью, с этим раздражающим знанием, будто видели меня насквозь.
Но больше всего я ненавидела то, что произошло этой ночью.
Или не произошло.
Я не знала.
Не могла знать.
Пальцы сжались сильнее, ногти впились в кожаную оплётку руля.
Это был сон. Просто сон. Галлюцинация от зелья.
Мантра повторялась снова и снова, как заезженная пластинка, как молитва, в которую я пыталась поверить.
Фейри не существуют. Короли не существуют. Магия — выдумка для туристов и романтиков.
Но тогда почему я всё ещё чувствовала его?
Между бёдер пульсировала тупая боль — не сильная, но постоянная, напоминающая о растяжении, о том, как он заполнял меня так, что невозможно было дышать. Губы припухли, словно их целовали часами. Во рту остался привкус — мёда и дыма, чего-то дикого и древнего.
— Ты слишком тихая.
Голос тёти Дейрдре вернул меня в реальность — резко и неприятно.
Я скосила глаза в её сторону.
Она сидела на пассажирском сиденье, укутанная в тот же кардиган, с термосом травяного чая в руках. Седые волосы растрепались, выбившись из пучка. На коленях лежала корзинка с какими-то травами и кореньями — неизменный атрибут её «ведьмовства».
Шарлатанство.
Раньше я так думала.
А теперь?
Теперь я не знала, во что верить.
— Устала, — коротко ответила я, не отрывая взгляда от дороги.
— Устала, — повторила она задумчиво, и в голосе послышалась та же нотка — насмешливая, знающая. — Конечно. Ритуал был... насыщенным.
Пальцы дёрнулись на руле.
— Я потеряла сознание, — огрызнулась я резче, чем собиралась. — От твоего чёртового зелья. Ты могла предупредить, что оно такое крепкое.
Пауза.
Дейрдре отпила из термоса, медленно, смакуя, прежде чем ответить.
— Могла. — Она посмотрела в окно, на туман, стелящийся над полями. — Но ты бы не пошла. А невесте положено пройти ритуал перед свадьбой — это традиция.
— Традиция, — фыркнула я. — Какая ещё традиция? Напоить племянницу до беспамятства и оставить спать на земле?
— Не на земле. На пледе. — В её голосе не было и тени раскаяния. — И я всю ночь была рядом. Следила, чтобы огонь не погас.
Я сжала зубы, сдерживая порыв наорать на неё. Сорваться. Потребовать ответов на вопросы, которые я боялась задавать вслух.
Что ты сделала со мной?
Что это было?
Почему я до сих пор чувствую его руки на своём теле?
Но вместо этого я просто кивнула — коротко, отстранённо — и вдавила педаль газа сильнее.
Машина послушно ускорилась, поглощая милю за милей, уносясь прочь от того леса, той поляны, той ночи.
***
Особняк тёти Дейрдре вырос из тумана, как мираж. Каменный, массивный, с башнями и узкими окнами, затянутыми плющом. Вокруг лес, такой густой, что стволы деревьев сливались в сплошную стену, а воздух пах мхом, сыростью и чем-то древним.
Я не была здесь почти пятнадцать лет. Тётя Дейрдре вырастила меня после того, как родители погибли в автокатастрофе, когда мне было пять. Она дала мне кров, образование, научила выживать в мире, где женщине приходится быть сильнее, умнее, хитрее, чтобы получить то, что хочешь.
А потом я уехала в Дублин, построила своё агентство недвижимости с нуля, стала одной из самых влиятельных бизнес-леди города, и визиты к тёте превратились в редкие телефонные звонки по праздникам.
Вина грызла где-то на периферии сознания, но я игнорировала её. Как всегда.
Я притормозила, заезжая на гравийную площадку перед домом, и заглушила двигатель.
Тишина плотная и давящая накрыла мгновенно.
Я откинулась на спинку сиденья, закрыв глаза, и попыталась собраться. Сделала вдох. Выдох. Ещё раз.
Всё хорошо. Ты дома. Точнее, у тёти. Эндрю в Дублине. До свадьбы два дня. Ты успеешь...
Что успею?
Прийти в себя? Забыть? Притвориться, что ничего не было?
— Милая.
Голос Дейрдре заставил открыть глаза.
Она смотрела на меня — спокойно, изучающе, с этим невыносимым пониманием в бледно-голубых глазах.
— Что бы ни произошло этой ночью, — начала она тихо, — ты должна понять одно. — Пауза. — Некоторые вещи случаются не просто так. Некоторые встречи предначертаны. Некоторые связи...
— Прекрати.
Слова вырвались резко, как пощёчина.
Дейрдре замолчала.
Я развернулась к ней, и всё, что кипело внутри последние часы, вырвалось наружу.
— Я не хочу слышать про предначертания. Про связи. Про чёртову магию. — Голос дрожал, но я не сдерживалась. — Ничего не произошло, понимаешь? Ничего. Это был сон. Галлюцинация. Твоё зелье.
Она слушала молча.
— И я выхожу замуж через два дня. — Я сглотнула, ощущая комок в горле. — За Эндрю. Как и планировала. Как и должно быть.
— Ты уверена? — Её голос был слишком мягким.
— Абсолютно.
Ложь.
Мы обе это знали.
Но Дейрдре просто кивнула, открыла дверь и вышла из машины, оставив меня наедине с тишиной и ложью, в которую я отчаянно пыталась поверить.
***
Я сидела в машине ещё минуту. Может, две, пытаясь собраться. Заставить руки перестать дрожать.
Горячая ванна. Чай. Сон.
План был простой, примитивный и спасительный.
Я вышла из машины, захлопнув дверь громче, чем нужно. Гравий хрустнул под туфлями. Воздух был холодным, сырым, пах дождём и землёй.
Обхватила себя за плечи, ёжась от озноба, направилась к крыльцу и замерла.
У входа, прислонившись к каменной колонне, стоял Эндрю.
Сердце ухнуло вниз так резко, что на мгновение перехватило дыхание.
Нет.
Нет, нет, нет. Он не должен быть здесь.
Эндрю, как всегда, выглядел... идеально.
Тёмно-синий кашемировый свитер, сидящий по фигуре. Чёрные брюки. Начищенные ботинки. Светлые волосы аккуратно уложены, ни один волосок не выбивается. Чисто выбритое лицо. Лёгкая улыбка — та самая, обаятельная, которую он использовал на клиентах, на друзьях, на всех, кого нужно было очаровать.
На меня.
Но сейчас, глядя на него, я не чувствовала ничего.
Ни тепла. Ни радости. Ни облегчения.
Только усталость.
И странное, липкое чувство вины.
— Привет, любимая.
Голос был мягким, заботливым — бархатом, который обвивался вокруг шеи, затягивая петлю.
Он оттолкнулся от колонны и пошёл ко мне — неторопливо, уверенно, словно у него было полное право быть здесь.
Я заставила себя улыбнуться.
— Эндрю. — Голос прозвучал ровно. Слишком ровно. — Что ты здесь делаешь?
Он остановился в паре шагов, и его взгляд скользнул по мне — медленно, оценивающе, задерживаясь на лице, на растрёпанных волосах, на измятом пальто.
Что-то мелькнуло в его глазах — слишком быстро, чтобы разобрать. Неудовольствие? Подозрение?
Но улыбка не дрогнула.
— Скучал по тебе. — Он сделал ещё шаг, сократив дистанцию. — Ты не отвечала на звонки всю ночь. Я волновался.
Телефон.
