Эксперт по магическим технологиям, которого Уилфорт специально вызвал в участок для консультации, оказался рыжеволосым мужчиной средних лет. Цвет его волос нисколько меня не удивил: все эксперты в данной области были рыжими. Представители этой, третьей, масти имели особые отношения с магией. Как и темные, они были в меньшинстве, но, в отличие от нас, никогда не подвергались преследованиям и систематическому уничтожению. Их никогда не считали опасными. Потому что рыжеволосые полностью лишены магических способностей.
Эти люди не могут творить даже самую простейшую магию, ни светлую, ни темную. Однако есть у них и определенные преимущества. Во-первых, абсолютный иммунитет к магическому вмешательству. Воздействовать на них ни один маг не способен. Можно было бы сказать, что для этих людей магии просто не существует, если бы не «во-вторых». А «во-вторых» заключается в том, что именно рыжеволосые способны объединить магическую энергию с неодушевленными предметами, участвуя таким образом в создании тех самых магических технологий. К примеру, для создания эхофона требуется темный маг, светлый маг и рыжеволосый специалист. Первый позаботится о телепатическом воздействии на искусственный мозг, второй – о передаче информации на большое расстояние. Но именно третий нужен для того, чтобы неодушевленный аппарат обрел способность воспринимать и перенаправлять на людей магическое воздействие.
Уилфорт поздоровался с экспертом как с человеком давно знакомым, при этом пожав ему руку. Я прищурилась, прикидывая, мог ли наш гость оказаться аристократом. В целом, среди рыжих дворяне встречались, в отличие от темных, каковые, в силу все тех же исторических причин, в высшее сословие входили крайне редко. Однако этот конкретный мужчина на аристократа походил мало. Скорее просто высококлассный специалист, уверенный в себе и знающий, что такое самоуважение, в силу своих профессиональных качеств.
– Господин Генри Рейдон, один из лучших экспертов в области магических технологий, – Уилфорт, как и положено, первым представил гостя. – Сержант Тиана Рейс, следователь отдела по борьбе со злоупотреблением магией темных.
Надо же, имя мое запомнил. Не ожидала.
– Очень рад.
Рейдон дружелюбно протянул мне руку, и мы обменялись рукопожатием.
– Я прочитал ваше письмо, лорд Уилфорт, и постарался собрать всю доступную информацию, – сразу приступил к делу эксперт.
Черт! Он сказал «лорд». Стало быть, прав был Райан: новое начальство все же из высшей аристократии.
К слову, Уилфорт поморщился, когда Рейдон использовал такое обращение, но возражать не стал.
– Вы успели сделать какие-нибудь выводы? – поинтересовался вместо этого он.
Я в ожидании подалась вперед. Уилфорт пригласил Рейдона специально для того, чтобы разобраться в действии и способе создания таинственного экстракта, который распространял сбежавший торговец.
– Только один: такое невозможно, – с кривой улыбкой сообщил нам Рейдон. – Но учитывая, что существование препарата является, как я понимаю, непреложным фактом, я вынужден отказаться от своего вывода. Однако предложить альтернативу пока не могу.
Он развел руками.
– Дело обстоит настолько плохо? – спросил Уилфорт.
Эмоции на его лице не отражались, только на лбу пролегла пара лишних морщинок.
– Даже еще хуже, – отозвался эксперт, при этом закидывая ногу на ногу так, словно болтал о погоде. – Ограничиться магической энергией одного человека не могли никак, в противном случае ее было бы слишком мало, к тому же было бы невозможно имеющееся, насколько я понимаю, разнообразие воздействий. Зрительная галлюцинация и корректировка памяти – слишком разные способности, чтобы принадлежать одному магу. Но даже если доноров было много… Человеческий организм попросту отторгает чужую магическую энергию. Так что описанное вами действие попросту невозможно. Впрочем, кажется, я повторяюсь… Пожалуй, на основании имеющихся данных я могу заключить следующее. Препарат создан на основе «обезличенной» темной магической энергии, то есть энергии, существующей независимо от носителя.
– То есть от человека? – уточнил Уилфорт, не успела я нахмурить брови.
– Именно, – подтвердил Рейдон. – Эдакая самостоятельно существующая магическая энергия, которую можно извлечь из источника в концентрированном виде. В этом случае человеческий организм вполне мог бы принять энергию на непродолжительный срок. Также было бы реально найти в этом источнике энергетические волны, воздействующие на различные функции мозга.
– Что-то вроде волшебного озера? – намекнул на популярную сказку капитан.
Несмотря на несомненную иронию вопроса, на губах Уилфорта не было и намека на улыбку. И я его понимала. От самой мысли о возможности, высказанной Рейдоном, по телу начинали бежать мурашки.
– Да-да-да! – обрадовался метафоре эксперт. – Молочные реки, кисельные берега… в которых можно неограниченно черпать магический потенциал.
– Такое возможно? – хмурясь, спросил Уилфорт.
– Нет, – с обезоруживающей улыбкой ответил Рейдон. – Но и другого объяснения я не вижу.
– А если… – начал было Уилфорт, но остановился на полуслове.
– Он был уничтожен, – покачал головой умудрившийся понять его эксперт.
О чем они говорят, было неясно, но я сочла неуместным задавать вопросы.
Больше ни к чему мы в ходе той беседы не пришли. Рейдон пообещал продолжить поиск решения. А вскоре Уилфорт уехал. Взял отпуск и покинул город. Совершенно беспрецедентное поведение для человека, только-только вступившего в должность. Мы с ребятами даже предположили, что больше нового начальника уже не увидим. Эта мысль вызывала во мне смешанные чувства: облегчение переплеталось с сожалением.
Но мы ошиблись. Через неделю Уилфорт вернулся.
Глава 6
Столовая была наполовину пустой. Наиболее стандартное обеденное время – полдень – давно миновало, но я добралась сюда только сейчас. До этого пришлось «добивать» дело одного расшалившегося подростка, для которого злоупотребление темной магией явилось формой юношеского социального протеста. Время от времени нам приходится сталкиваться с подобными явлениями, и в большинстве случаев на первый раз мы стараемся дело замять, очень подробно и в красках объяснив провинившемуся, почему «так поступать не надо».
Доев фасолевый суп, я приступила ко второму – гречневой каше с котлетой. Правда, к котлете я отнеслась с некоторым подозрением. Смущал болотно-зеленоватый оттенок. Вообще к чести нашей столовой надо сказать, что кормили там хоть и невкусно, но сытно, и вроде бы никто не травился. Тем не менее котлета пугала, и я, невзирая на неутоленный супом голод, отодвинула ее в сторону. Сосредоточусь лучше на гречке.
– Не возражаете, если я к вам присоединюсь?
Чуть не выронив ложку, я подняла взгляд и обнаружила стоящего рядом Уилфорта.
– Н-нет, конечно.
А что еще мне было сказать?
Кивнув в знак благодарности, капитан опустился на стул напротив меня. Никогда не видела его в столовой. Неужели он тоже будет есть зеленую котлету?
– Вы часто здесь обедаете? – не удержалась от вопроса я.
– Время от времени, – уклончиво ответил Уилфорт.
Между тем к нам грациозно подплыла буфетчица Амалия, обладательница необычайно пышных форм и кудрявых золотистых волос. Амалии был сорок один год, но буфетчица утверждала, что ей тридцать два, и все вежливо делали вид, что верят. На работу в участок она пришла по той единственной причине, что здесь служило много неженатых мужчин.
Плавно покачивая бедрами и прочими частями тела, Амалия опустила на стол перед Уилфортом поднос с тарелками. Я завистливо сглотнула. Ого, а начальство-то котлетами не травят! На блюде с гречкой лежала аппетитная куриная ножка. Причиной моей зависти был даже не тот факт, что Уилфорта кормили курицей. Главная социальная несправедливость заключалась в том, что эта курица была ни капли не зеленой! Я снова покосилась на собственную котлету.
– Желаете десерт? – томно спросила Амалия, склонившись над капитаном.
При этом ее внушительная грудь, совершенно не умещавшаяся в платье, оказалась перед самым носом Уилфорта, почти полностью заслоняя ему обзор.
Когда я уже было решила, что именно в груди предложенный десерт и заключается, Амалия все-таки продолжила.
– Сегодня нам завезли спелые апельсины.
Сказано это, правда, было таким тоном, словно речь шла именно о груди.
Я мысленно возмутилась. Это же надо! Мне про апельсины не сказали ни слова. Любопытно, это потому, что я не начальство, или потому, что имела несчастье родиться женщиной?
То ли прелести Амалии не произвели на Уилфорта должного впечатления, то ли ему просто захотелось дышать, что в данном положении было несколько сложно. Но, так или иначе, он отодвинулся и спокойно произнес:
– Хорошо, принесите апельсины мне и моей коллеге.
Амалия возмущенно воззрилась на меня. Тут стоит отметить: буфетчица была свято уверена, что все работавшие в участке женщины пришли сюда по той же причине, что и она. Соответственно, и относилась она к нам как к соперницам, даже не потенциальным, а самым что ни на есть настоящим.
– Простите, но у нас не так много апельсинов, чтобы раздавать их всем работникам участка, – сурово произнесла она, выпрямив спину.
Уилфорт очень внимательно на нее посмотрел. Не сердито, не возмущенно, а именно внимательно, но почему-то от этого взгляда даже мне захотелось побыстрее исчезнуть из столовой.
– Вы всерьез полагаете, – бесстрастным тоном осведомился он, – что я стану есть десерт, в то время как обедающая со мной дама его не получит?
Пробурчав себе под нос нечто неразборчивое, но точно недовольное, Амалия удалилась. Мы приступили к еде. Точнее, я продолжила ковырять гречку, а Уилфорт, почему-то проигнорировав суп, принялся за курицу. Я украдкой наблюдала за процессом. Это надо же – он умудряется есть ножку ножом и вилкой! При этом ножка не норовит выскользнуть, отскочить и вообще всячески не сопротивляется такому произволу! Вот что называется аристократ.
– Давно хочу вас спросить, сержант, – произнес Уилфорт, делая перерыв в еде, – как вам впервые пришла в голову мысль о том, что в деле Веллореск замешана темная магия? Нет, я понимаю, по каким причинам вы усомнились в версии отдела убийств. Но с другой стороны, самоубийства действительно случаются, а самое простое объяснение нередко оказывается единственно верным. Что в первую очередь заставило вас заподозрить применение темной магии?
Я опустила вилку и отодвинула в сторону тарелку с остатками гречки и злополучной котлетой.
– Наверное, просто интуиция, – ответила я. – Или не просто… За годы работы вырабатывается определенное чутье. Успеваешь увидеть очень много дел, и далеко не все они уникальны. Многие элементы повторяются. Постепенно начинаешь подмечать нужные детали, даже не задумываясь. Странности, мелкие нестыковки. Они играют роль в любых преступлениях, но в тех, где задействована темная магия, – особенно. Нередко только такие вот странности и позволяют выявить сам факт: было совершено преступление. – Я пожала плечами, чувствуя, что мое объяснение могут счесть неубедительным и вообще недостаточно профессиональным. – Что-то в этом роде.
Уилфорт кивнул. Амалия вернулась и молча поставила перед каждым из нас по тарелочке с апельсиновыми дольками. Так же молча удалилась.
Я задумчиво посмотрела на фрукты. Выглядели апельсины аппетитно, и зелеными не были. Так что мешкала я только по одной причине: засомневалась, как их следует есть. Нет, если бы не присутствие Уилфорта, просто взяла бы руками. Но, видя, как капитан виртуозно доедает курицу, невольно напряглась. Интересно, как полагается есть апельсины в высшем обществе? Наверняка не руками. Может быть, вилкой?
Я покосилась на единственную имевшуюся в моем распоряжении вилку, перемазанную кашей. Нет, пожалуй, использовать такую для апельсинов в высшем обществе точно не стали бы. Представила себе на секунду, как отреагирует Амалия, если я позову ее и потребую еще одну вилку «для апельсинов». И решительно взяла первую дольку в руки. Потом вторую и… даже не заметила, как доела. До чего же вкусно! Все-таки я обожаю фрукты. Наверное, потому, что достаточно редко могу их себе позволить.
Подняв глаза, вдруг заметила, что Уилфорт смотрит на меня не без интереса. Я почувствовала себя неловко. Небось, поглощала апельсины с совершенно неприличной скоростью…
– Ничего не ела со вчерашнего вечера, – призналась я, чтобы хоть как-то оправдаться.
– Почему? – удивился капитан. – Вы не завтракали?
– Дома еды не осталось, – честно ответила я.
И сразу же пожалела об этом, видя, как у Уилфорта вытянулось лицо. Я почувствовала, что краснею. Он же сейчас решит, будто я жалуюсь на низкое жалованье!
– Я просто не всегда успеваю сходить за покупками, – поспешила исправиться я. – Или забываю.
Или ленюсь. К слову, и готовить ленюсь тоже. Нет, уметь умею. В родном поселке, когда я жила у тети, я достаточно много готовила, стараясь помогать ей по мере сил. Но едва переехала в город и стала жить самостоятельно, свела это занятие к минимуму. Ради самой себя напрягаться совершенно не хотелось.
– Странно, а я думал, вы, наоборот, сыты, – заметил Уилфорт.
Я нахмурилась, не вполне поняв, на чем основан такой вывод.
Капитан, от которого не укрылось выражение моего лица, кивком указал на котлету.
– Вы к ней даже не притронулись.
– А вы бы притронулись? – ехидно осведомилась я. Пододвинула тарелку поближе к Уилфорту и повернула так, чтобы бочок с зелеными прожилками смотрел непосредственно на него. – Я, конечно, люблю зеленый – цвет весны, пышных лугов, молодых листьев и все такое… Но зеленые котлеты все же не вдохновляют.
Капитан прищурился, приглядываясь, затем приподнял бровь и нагнулся пониже, чтобы лучше рассмотреть кулинарный шедевр.
– А сразу сказать было нельзя? – не без раздражения спросил он затем.
– Зачем? – удивилась я.
Жаловаться на жизнь не в моих привычках. Тем более малознакомым людям, от которых с трудом представляешь, чего ждать.
Но Уилфорт, которого мой ответ не особенно интересовал, уже махнул рукой, подзывая буфетчицу.
– Курицу будете? – поинтересовался он у меня.
Я замотала головой. Ага, и есть ее при нем ножом и вилкой? Да я лучше с голоду умру! Тем более что в данном случае мне это не грозит: супа, гречки и десерта вполне достаточно.
– Нет, спасибо. Я уже наелась, правда! – спешно затараторила я, стараясь успеть прежде, чем к нам подойдет Амалия. – После апельсина так точно. Курицу я не осилю.
– При вашей работе могли бы быть способны на большее, – иронично хмыкнул Уилфорт, который, кстати сказать, к собственному десерту даже не притронулся и, судя по всему, не собирался.
Однако развивать свою мысль капитан не стал. Его внимание полностью сосредоточилось на подоспевшей буфетчице. Взгляд снова стал пугающе бесстрастным.
– Скажите, любезная, – проговорил он, в то время как Амалия всем своим видом изобразила готовность угодить клиенту, – эта котлета приготовлена из крокодила?
На лице буфетчица отразилось удивление.
– Нет, – пробормотала она.
– В таком случае, может быть, из лягушки? – ровным голосом, с почти искренним интересом осведомился Уилфорт.
– Нет, – растерянно повторила Амалия.
– А из чего же в таком случае? – полюбопытствовал капитан.
– Из говядины.
– Как странно… – Уилфорт посмотрел на котлету взглядом, полным недоумения. – Никогда не подозревал, что говядина бывает зеленой.
Буфетчица переменилась в лице и начала что-то лепетать, но капитан ее перебил.
– Не здесь, – сказал он, вставая.
После чего меня оставили в гордом одиночестве. О чем они говорили, я не знаю. Но прежде чем мы с Уилфортом покинули столовую, специально вышедший с кухни повар вручил мне пакет и извиняющимся тоном сообщил, что это компенсация за испорченный обед. Слушала я его с округлившимися глазами, ибо в какой-нибудь приличной ресторации такое поведение, может, и в порядке вещей, но в участковой столовой – попросту нонсенс.
Содержимое пакета я изучила по возвращении в кабинет. Компенсация состояла из нескольких жареных куриных ножек и трех апельсинов. Одним я поделилась с Диком и Райаном, все остальное забрала домой. Кажется, ближайшие дни мне не придется обходиться без завтрака.
Последовавший выходной, на удивление, не прервало ни одно срочное дело. А вот днем позже я снова отправилась в участок. Немного поработала с бумагами, присутствовала на допросе, который проводил Райан (дело было простым, так что в дополнительной помощи коллега не нуждался), и в половине первого вышла в коридор с намерением сходить в столовую. И почти сразу же столкнулась с выходящим из собственного кабинета Уилфортом.
