Уилфорт застонал и, прижав руки ко лбу, рухнул на стул напротив обвиняемой.
– Алита, давай уточним, – уже не гневно, а скорее устало заговорил он. – Мы не были практически помолвлены. Да, наши родители давно мечтали нас поженить. И да, я согласился обдумать такую возможность. Не более того!
– Но если бы не тот случай, если бы не моя глупая ошибка, помолвка бы состоялась! – воскликнула Алита, утирая заплаканные глаза.
Ее платок уже был мокрый насквозь, и Уилфорт протянул ей свой собственный.
– Алита, меньше всего то происшествие походило на ошибку. Возможно, ты просто не хотела этого брака, так же, как и я. Но ты могла просто прямо об этом сказать.
– Я хотела за тебя замуж! – горячо возразила девушка. – И вовсе не собиралась целоваться с Роджером. Я не знаю, как все это получилось. А ты слишком остро отреагировал.
– Угу, – скептически отозвался Уилфорт. – Ты забыла упомянуть, что это произошло в моем доме, в то время как ты фактически считалась моей невестой. И вряд ли вы просто целовались, учитывая, что для поцелуев необязательно избавляться от одежды. Алита, это дела давно минувших дней, зачем вообще было ворошить все это заново?!
Он снова начал раздражаться.
– Я просто надеялась, что если ты об этом забудешь, мы сможем начать все сначала и пожениться, – проговорила она, опустив глаза. – Просто хотела стереть одно неприятное воспоминание. Что тут такого?
– Что тут такого?! – Уилфорт снова вскочил на ноги, а Алита поспешила повторно вжать голову в плечи. – Ты говоришь серьезно? Ты влезаешь человеку в голову, пытаешься воздействовать на его мысли, изменить память, а потом наивно спрашиваешь, что тут такого? Я начинаю подумывать, что тебе действительно не помешало бы провести некоторое время за решеткой!
Лично мне было совершенно очевидно, что последнюю фразу он сказал не всерьез, но Алита снова громко зарыдала, поднеся к лицу платок.
– Нет, пожалуйста! – простонала она.
Уилфорт застыл на месте, осознав, что слегка перегнул палку. На его щеках горел вызванный сильными эмоциями румянец. Капитан растерянно опустил глаза и выругался сквозь зубы.
– Я действительно не знаю, как тебе теперь помочь, – пробурчал он.
Я кашлянула.
– Господин капитан, разрешите обратиться?
Уилфорт поднял на меня напряженный взгляд. Его глаза тоже покраснели, хотя, конечно, не от слез, как у Алиты, а скорее от утомления.
Я умышленно отошла в другой конец кабинета, как можно дальше от подследственной, и капитан проследовал за мной.
– Существует способ оформить дело так, чтобы девушка не села в тюрьму, – тихо сказала я. И, убедившись, что Уилфорт внимательно слушает, продолжила: – Зафиксирован факт магического воздействия, но можно указать, оно было совершено с вашего согласия. Вы ведь не выдвигали против девушки обвинений. В этом случае речь не идет о правонарушении. Иногда к такой формулировке прибегают, если человек оступился в первый раз и мы хотим дать ему шанс. Разумеется, это будет не вполне по закону, так что решать только вам.
Капитан немного помолчал.
– Благодарю вас, сержант, – так же тихо проговорил он затем. – Можете не сомневаться: свое наказание она получит.
Он протянул руку, как будто для пожатия, но едва я вложила в нее свою ладонь, поднес к губам и поцеловал. После чего сразу возвратился к Алите, а я, опешив, стояла и пялилась ему в спину. Слышала, как он распекал девушку, как обещал в красках пересказать все ее родителям, видела, как она побледнела при упоминании даже не отца, а именно матери, и снова ударилась в слезы, к которым Уилфорт на сей раз остался равнодушен. Я все это слышала, но одновременно довольно плохо осознавала. Наконец, стряхнув оцепенение, покинула кабинет. Допрос явно был закончен, и в моих услугах здесь больше не нуждались.
Я стояла в коридоре, не думая ни о чем конкретном, скорее предоставляя мозгу возможность спокойно впитать новую информацию. Всю, от появления опасного магического экстракта и до странного поведения Уилфорта. Всерьез раздумывать о чем-либо не пыталась. Мысли напоминали кружащие на ветру листья: вроде и в пределах досягаемости, а попробуй-ка поймай. Нет, лучше подождать, пока они осядут на землю.
– Что, темнота, взгрустнулось? – насмешливо спросили меня.
Я недовольно уставилась на Белобрысого.
– Отвоевали себе дело Веллореск, а теперь не знаете, как с ним справиться? – злорадно осведомился он.
И замолчал, ожидая ответного выпада с моей стороны, но не дождался.
– Веллореск… Точно, Веллореск! Спасибо, что напомнил! – воодушевленно воскликнула я и бросилась в наш с ребятами кабинет.
Теперь мне действительно надо было подумать, а людный коридор не казался подходящим местом.
– Ну ты и ненормальная, – пробормотал мне вслед ошарашенный Белобрысый.
Пододвинув кресло к окну, я уселась в него с ногами и устремила взгляд на плывущие медленно меняющие форму облака. Итак, дело Веллореск. Мы не продвинулись в нем потому, что никак не могли найти исполнителя. Темного, умеющего работать с иллюзиями. Но что, если никакого темного не было? Выходка Алиты позволяла взглянуть на эту историю в совершенно новом свете. Итак, что мы имеем? Мелина Веллореск убита при помощи темной магии, и, насколько мы можем судить, заинтересованы в этой смерти исключительно ее братья (главным образом, старший), оба светловолосые. Выйти на темного исполнителя не удается. Но как раз незадолго до убийства в городе открывается подпольная лавка, в которой торгуют совершенно новым средством, позволяющим светловолосым использовать темную магию. Средство стоит дорого, но член семьи Веллореск может себе такое позволить, особенно если рассчитывает в результате завладеть всем семейным состоянием. Остается выяснить, посещал ли кто-нибудь из братьев (или других фигурирующих по данному делу людей) эту самую лавку.
Сидеть на месте не хотелось: подобная близость к разгадке вызывает во мне жажду деятельности или, по меньшей мере, движения. Поэтому я для начала направилась во двор, дабы там додумать свои мысли. И столкнулась в дверях с Уилфортом, который, наоборот, возвращался, проводив – а говоря точнее, выпроводив – Алиту Ростри.
– Сержант, вы уже пришли к выводам по делу Веллореск? – деловито спросил он.
– Да, – подтвердила я.
Чувства были смешанные. Точнее, я не могла определиться с реакцией: то ли огорчаться, что не одна я такая догадливая, то ли радоваться, что начальство, судя по формулировке вопроса, в меня верило.
– Отлично.
С этими словами Уилфорт проследовал к лестнице.
Я полагала, что проще всего будет все выяснить во время допроса хозяина лавки. Но тут нас всех ждало разочарование. Хозяину удалось уйти. То ли у него были хорошие осведомители, то ли идеальное чутье. Так или иначе, отряд захвата, прибыв на место, обнаружил лишь пустое помещение, брошенное, вне всяких сомнений, совсем недавно. Это было более чем досадно, поскольку извлечение экстракта не имело прецедентов и представляло серьезную угрозу для общества. Но в данный момент я сосредоточилась на деле об убийстве.
Мы с Диком неспешно осматривали улицу, на которой располагалась интересующая нас лавка. Обычная улица обычного района, не фешенебельного, но и не бедного. Сама лавка – обычный одноэтажный дом с синей дверью. Это главный вход; из рапортов мы уже знали, что имелся также второй, черный, через который хозяин с помощником, собственно, и ушли.
Пронзительный звук на тихой улице сперва заставил вздрогнуть, но мы сразу же успокоились, с интересом взглянув на немолодого скрипача. Худой, чтобы не сказать тощий, мужчина стоял возле высокого белого забора и играл популярную мелодию, не забывая наблюдать за нами неожиданно живым взглядом. Я подошла поближе. Немного послушала, затем бросила в лежащую на земле шляпу медную монету. Смычок немедленно оторвался от струн. Мелодия оборвалась на середине.
– Почему вы перестали играть? – удивилась я.
– Многоуважаемая госпожа, – весело откликнулся скрипач, – я имею честь выступать на этой улице уже много лет и накопил за это время кое-какой опыт. А потому без труда могу определить, платят ли мне деньги за то, чтобы я играл, или за то, чтобы, напротив, играть прекратил.
Я усмехнулась. Что ж, в данном конкретном случае скрипач точно не ошибся.
– Мы и правда хотели бы задать вам пару вопросов.
– Отчего-то я именно так и подумал, – по-прежнему весело откликнулся он.
– Что ж, скажите, пожалуйста, господин…
Я сделала паузу, ожидая, что собеседник представится.
– Зовите меня просто «скрипач», – усмехнулся он. – Такое имя ничем не хуже любого другого, зато отражает суть.
– Как скажете, – не стала возражать я. – Так вот, ответьте, вы играете на этой улице каждый день?
– В любую погоду и без выходных, – ответствовал скрипач.
– И всегда стоите на этом месте? – продолжала допытываться я.
– Как вкопанный, – рассмеялся он. – А что конкретно вас интересует?
– Вот этот дом, – я указала на наглухо закрытую синюю дверь. – Вы видели людей, которые туда заходили?
– Только людей и видел, – заверил скрипач. – Честное слово, не было ни одного зайца или енота.
– Опознать сможете?
– Постараюсь.
Дик передал мне взятые с собой портреты.
– Вот этот? – я начала с Дункана Веллореска.
Скрипач смотрел внимательно, но недолго, после чего уверенно покачал головой.
– Такого здесь не было.
Не скрою, я была разочарована. Но тем не менее продолжила. Следующим шел портрет младшего брата, Свера.
– А этот был, – практически сразу сказал скрипач.
– Вы уверены? – обрадованно уточнила я.
– Абсолютно. Он два раза приходил. В первый раз пробыл довольно долго, во второй – на следующий день – зашел буквально минут на пять.
– И вы так хорошо это помните? – усомнилась я.
– А вы постойте здесь с мое, – усмехнулся он. – Я всех местных голубей наперечет знаю. А тут человек, да еще и мутный такой, волнующийся, озирающийся все время.
Радостно переглянувшись с Диком, я продолжила расспросы. Много времени на них не ушло. Узнав все, что было нужно, я поблагодарила скрипача и бросила еще одну монету в его шляпу.
– О, я погляжу, тель-рейские стражи стали чрезвычайно щедрыми, – отметил скрипач. – Давайте я вам что-нибудь сыграю, господа.
– Не стоит. У меня не осталось при себе денег, – отказалась я.
– Ну что вы! – воскликнул скрипач. – За две монеты я готов сыграть для вас совершенно бесплатно!
И не дожидаясь, пока мы полноценно вникнем в смысл его фразы, принялся виртуозно выводить жизнерадостную мелодию.
Говорят, кто ищет, тот всегда найдет. Не уверена, что всегда. Но тот, кто знает, что именно он ищет, найдет наверняка. Поэтому нет ничего удивительного в том, что опросив немалое число людей, живших или работавших на той же улице, мы нашли еще одного свидетеля, который видел, как Свер Веллореск приходил по интересующему нас адресу.
Дальнейшее было делом техники. В аресте Свера я не участвовала, а вот на допросе, ясное дело, присутствовала. Сначала парень пытался отпираться, но нам, успевшим пообщаться с немалым числом преступников и подозреваемых, по самому его поведению было очевидно: виновен. Потом, без предварительного предупреждения, пришел Уилфорт и также принял участие в допросе. Говоря точнее, взял допрос в свои руки. Практически сразу стало ясно: в этой сфере опыт у него имелся. Мы получили возможность по достоинству оценить те самые грозные интонации, которыми и сами были награждены не далее недели назад. Запугать Свера капитану удалось быстро. А после того как мы устроили ему очную ставку со свидетелями, блондин, окончательно деморализованный, сознался в содеянном.
В целом схема, по которой он совершил преступление, уже была нам известна. Недостающих деталей оставалось совсем немного. Выяснилось, к примеру, что Свер серьезно проигрался в карты. Правда, денег, которые он с трудом, но все же раздобыл на покупку экстракта, вполне хватило бы на уплату долга. Но парень предпочел сыграть по-крупному и решить свои материальные проблемы раз и навсегда.
Единственное, в чем Свер не признался напрямую, – это как он собирался избавиться от старшего брата, стоявшего между ним и вожделенным наследством. По намекам, которые он все-таки обронил, стало ясно, что Дункана ожидал «несчастный случай» во время одного из так увлекавших его научных экспериментов. Магические исследования бывают порой небезопасны. Однако достаточных оснований для обвинения Свера в подготовке убийства брата мы не получили. Что, впрочем, и не требовалось. При хорошем адвокате и некровожадно настроенном судье Веллореска-младшего ожидало пожизненное тюремное заключение.
Дело можно было считать закрытым, но мне сообщили, что Дункан Веллореск очень просил, чтобы я нанесла ему визит. Ожидать, чтобы человек вроде него заскочил в участок сам, было бы глупо, а перегружена делами я не была, так что решила принять приглашение.
– Я хочу поблагодарить вас, госпожа Рейс, – сказал Дункан после того, как мы расположились в светлой богато обставленной гостиной. – Мне сообщили, что именно вы не дали этому делу зайти в тупик. – Он встал и подошел к окну. – Признаюсь, сначала я почти возненавидел вас за это, – проговорил он, не поворачиваясь ко мне лицом. – Потерять отца и сестру в столь короткий срок достаточно тяжело. Потерять следом еще и брата – слишком жестокий удар. Но, – Дункан все-таки обернулся, затем прошел обратно к своему креслу, – быстро пришлось признать, что не раскрой вы дело, было бы еще хуже. Даже если бы Свер не имел дальнейших планов на мой счет. А как я понимаю, он такие планы имел.
Вопросительный взгляд в моем направлении.
– Планы были.
Я подтвердила его предположение без особого удовольствия, но и причин скрытничать не видела.
Дункан печально вздохнул.
– По-своему я тоже виноват, – покаянно пробормотал он. – Не уделял ему должного внимания. С детских лет меня приводили в восторг магические технологии. Особенно все, что связано с передачей информации – эхофоны, эхолинии… Подвиды передатчиков, способы усовершенствования… Большой ученый из меня не вышел, но я стал общаться с экспериментаторами и вкладывать средства в различные проекты. А вот семье времени уделял все меньше. Отец называл меня одержимым и, наверное, был в чем-то прав. Теперь его больше нет, Мелина ушла совсем скоро после него, Свер как будто бы тоже ушел – во всяком случае, тот Свер, которого я знал в детстве. И теперь поздно что-то исправлять.
Я посмотрела на него с сочувствием.
– Знаете, смерть близких всегда сопряжена с чувством вины, – заметила я. – Или почти всегда. Мы чувствуем себя виноватыми, что не вели себя как должно, что не уберегли, что не ушли вместе с ними. Наверное, люди так устроены. На самом же деле никто не всесилен. И, несмотря на всю нашу неидеальность, близкие люди знают, что любимы.
Дункан, сжав губы, долго сверлил меня взглядом.
– Вы говорите со знанием дела, – констатировал он наконец.
– Да, – я и не собиралась отпираться. – Я тоже потеряла всю свою семью почти в одночасье. Мои родители умерли, когда мне было тринадцать лет.
– Несчастный случай? – сочувственно спросил он.
Я покачала головой.
– Болезнь. Если бы мы жили в Тель-Рее или другом большом городе, возможно, их сумели бы вылечить. Но наш поселок находился слишком далеко, а местные лекари справиться с недугом не смогли.
Наверное, именно с тех пор я возненавидела деревню. И решила во что бы то ни стало перебраться в город. Что и сделала, едва мне исполнилось семнадцать.
– А братья и сестры? – услышала я хриплый голос Дункана.
– Не было.
Последний из рода Веллореск молча покивал. Потом подошел и протянул мне руку.
– Я очень благодарен вам, госпожа Рейс, – сказал он, пожимая мою ладонь. – Если когда-нибудь вам понадобится моя помощь, буду счастлив ее предоставить.
– Благодарю вас, – ответила я.
В участок я возвращалась в приподнятом настроении. Не потому, что планировала воспользоваться гипотетической помощью. А просто потому, что и среди аристократов встречались достойные люди, и на фоне общения с Алитой и Свером было приятно лишний раз в этом убедиться.
