– Какой же ты шакал, Джамал!
Почему я решила, что принцесса для него чем-то отличается от обычной рабыни, которую можно легко подарить или продать?
Воздух за ширмой был влажным и горячим, как дыхание зверя, когда я шагнула за неё и с головой погрузилась в бадью. Вода смывала страх, унижение и прикосновения чужих рук, но не могла смыть горечь предательства. Чем дольше я тёрла кожу, тем сильнее и глубже она въедалась внутрь.
Ничего уже было не изменить.
Отец когда-то сказал: «Бояться не стыдно, Амари. Стыдно позволить страху взять над собой верх».
Я повторяла эти слова шёпотом, как молитву, пока переодевалась в полупрозрачное пурпурное платье, которое мне оставили. Пока вытирала длинные волосы цвета воронова крыла, заплетая их в толстую косу, и смотрелась в небольшое зеркало.
Красива? Даже сейчас, с лихорадочно блестящими глазами и искусанными до крови губами, да. И… абсолютно не похожа на сестру.
Малика внешностью и характером пошла в мать. Хитрая, гибкая, податливая как воск. Похожа на изящную змейку с миндалевидными глазами и смуглой кожей.
Я полная противоположность ей – со светлой кожей и тёмно-синими глазами, доставшимися от матери-чужестранки, привезенной отцом из далекой страны. Слишком упрямая и своевольная.
Вот и сейчас в ладони был зажат крохотный флакончик с ядом. Сита сказала использовать его лишь в случае, когда надежда умрёт окончательно. Кажется, это время пришло.
Всего несколько капель отделяли от свободы, пока я медленно откручивала крышку в форме резного бутона цветка. В тяжёлых бронзовых лампах трещало пламя, метавшееся в стороны от лёгкого сквозняка.
Не бояться. Быть сильной.
Я помню, отец.
Полог шатра распахнулся слишком резко. В проёме, полностью загораживая его собой, возник высокий, широкоплечий мужчина. Если бы взглядом можно было убивать – я уже была бы мертва. В нем не было ни жалости, ни сомнения. Только холодная ярость зверя, что добыча посмела ускользнуть против его воли.
Инстинкт самосохранения требовал бежать и прятаться. Воздух вокруг наэлектризовался до предела, заставляя дышать через раз и лишь сильнее стискивать в пальцах флакон. Острые грани цветка впились в нежную кожу, но я этого даже не замечала.
Дракон медленно приближался, удерживая меня на крючке своих ледяных глаз. С грацией смертельно опасного хищника, крадущегося к своей жертве.
Шаг. Второй. Третий.
Движения, больше похожие на танец смерти. Мучительно. Страшно. Невыносимо. Нервы всё же не выдержали, заставив резко дёрнуться в сторону.
– Бах!
Сильное тело врезалось в меня, снося в сторону и прижимая к толстому деревянному столбу, на котором держался свод шатра. Дерево под лопатками жалобно скрипнуло, пока я пыталась оказаться хоть немного дальше от чужой подчиняющей близости.
И тут же вскрикнула, когда мои волосы намотали на кулак, заставляя запрокинуть голову. Мужская рука капканом упала на запястье, стискивая с такой силой, что я вынуждена была разжать ладонь. Флакон с ядом упал на ковёр и затерялся в высоком ворсе.
Острый взгляд прожигал насквозь, ни на миг не давая усомниться – он точно знает, что в нём было.
– Значит, ты решила сделать по-своему, принцесса… – раздался хриплый, низкий голос. – Приготовила для меня сюрприз.
Я не посчитала нужным отвечать – всё и так было очевидно. Впервые я видела алого генерала так близко, оказавшись вплотную к нему. Вдыхала его запах – ледяной мяты, стали и злости.
Полуголая, мокрая, с бесполезной магией. Абсолютна беззащитная перед ним. Только ненависть к этому мужчине разгоралась внутри всё ярче, не оставив места для страха.
– Если притронешься ко мне, клянусь, я тебя убью!
Зрачки дракона расширились, в их глубине вспыхнуло ледяное пламя, грозящее спалить меня заживо.
– Можешь начинать прямо сейчас.
Короткий миг, и мою руку отпустили, но лишь для того, чтобы поудобнее перехватить за талию, одновременно с этим впиваясь в губы требовательным поцелуем. Сминая их с безжалостной жадной яростью. Выбивая из груди весь воздух, пока я бессильно трепыхалась в его объятиях, как бабочка, пришпиленная к столбу.
Алый генерал просто брал то, что считал своим. Наказывал меня. Клеймил собой.
Миг, и поцелуй закончился, оставляя меня одну – тяжело дышащую, потрясённую. Давая короткую передышку. Дракон отступил на пару шагов и теперь рассматривал меня мерцающими в полутьме глазами. И по мере того как взгляд его скользил по моему телу, в нём всё сильнее разгоралось желание.
Тёмное. Необузданное. Дикое.
Миг, и он снова возник передо мной, но уже без мундира, в одной рубашке, расстёгнутой на несколько верхних пуговиц. Руки властно смяли мои бёдра, прижимая к себе все плотнее, в живот недвусмысленно упёрлась мужская твёрдость.
По шее скользили губы, прикусывая нежную кожу, и тут же обводя укусы языком. И вновь бесцеремонно вторгаясь в мой рот. Чувственно. Горячо. Порочно.
Сквозь пелену слёз я почувствовала, как меня подхватили на руки, относя на ложе и нависли сверху, заключая в ловушку из рук.
– Отпусти меня, животное! Можешь взять моё тело, но я никогда тебе не покорюсь!
Лицо дракона стало особенно хищным и пугающим, мышцы напряглись, как натянутая тетива.
– Смотри на меня, принцесса, – сильные пальцы стиснули мои щёки, вдавливая в подушки. – Что ты видишь?
Что? О чём он говорит?!
Замерев от ужаса, я смотрела в ледяные глаза с тонкими, как иглы, зрачками. Сквозь тёмное желание в них всё отчётливее разгоралось совсем другое чувство…
Лютая ненависть.
– Просто убей!
– Нет.
– Тогда что тебе нужно? – слёзы покатились по лицу, делая голос ломающимся и каким-то жалким.
– Тебя.
Мне показалось, что я ослышалась, и захотелось рассмеяться от абсурдности происходящего. Но уже следующие слова вернули обратно в пугающую реальность:
– Я всё равно сломаю тебя. Трофей, который сопротивляется, дороже того, что сдался без боя.
Глава 4. Первая ночь с алым генералом
Слова обожгли сильнее удара плети. За что так ненавидел меня алый генерал?
– Ты принадлежишь мне, принцесса, – раздался жёсткий, ледяной голос. – Я могу распоряжаться тобой, как захочу. Подумай об этом.
Это не было пустой угрозой – в статусе повелителя Санджара он действительно имел полную власть надо мной. Мог бросить в темницу, продать на рынке или отдать на потеху своим солдатам.
Но вместо этого уготовил другую пытку, сажая на длинную цепь возле себя. Хотел, чтобы я прочувствовала цену поражения и пришла к нему сама. Добровольно.
Никогда!
Чужак просто не знает, на что способно дикое животное, загнанное в угол. Рано или поздно оно перегрызёт цепь, отомстит обидчику и сбежит. Приучить его есть со своей ладони невозможно.
Я по-прежнему лежала на ложе, придавленная тяжестью мужского тела, и смотрела в глаза дракона, в которых билось ответное пламя. В этой части шатра царил полумрак, внешние звуки тоже исчезли. Были только я и он, отрезанные от всего мира. И ненависть между нами.
Ладонь генерала сместилась мне на горло, слегка сдавливая и заставляя дёрнуться в тщетной попытке освободиться. Вырваться из его захвата можно было только в одном случае: когда сам решит отпустить. Но генерал явно не собирался этого делать:
– Ты будешь приходить в мои покои, принцесса. Каждую ночь. И танцевать передо мной. Так, чтобы я остался доволен. И если мне покажется, что ты не стараешься или хоть раз повторилась…
Что?! Я не ослышалась?
Танцы в нашей стране исполняли только наложницы – для удовольствия повелителей и их гостей. Услаждая мужской взор красотой женского тела. Или… чтобы выведать нужные сведения. Распалённые мужчины чаще всего хотели остаться с понравившейся девушкой наедине, плавясь под её умелыми руками, как воск.
Я упросила отца позволить научиться им, потому что меня всегда завораживали гибкость и грация движений танцовщиц. Обещала, что танцевать буду только для своего мужа и ни один посторонний мужчина не увидит, как я это делаю.
Откуда этот варвар знает о них? Кто мог ему рассказать?
– Хочу, чтобы ты прямо сейчас показала свои умения.
От голоса, которым это было произнесено, внутри что-то ёкнуло. Более хриплый, чем раньше. Более смертоносный. То, как он смотрел на меня, не оставляло сомнений, для чего ему нужен этот танец.
Алый генерал кивнул на столик, где лежали сагаты – музыкальные пальчиковые тарелочки из латуни, которые я сразу не приметила. Танцовщицы надевали их на большой и средний палец руки, отбивая ритм и сопровождая танец звуком – мелодичным или, наоборот, резким, как щелчок.
И… отстранился, плавно перекатываясь в сторону и не делая больше попыток приблизиться. Но уже следующие слова заставили меня вновь напрячься:
– Выбери танец, которым ты соблазняешь мужчин. Если не хочешь, чтобы я придумал другой вариант с тобой развлечься…
Я всё же заставила себя подняться, краем глаза отмечая, что генерал пристально наблюдает за мной.
Старая рашмирийка, обучавшая меня, рассказывала, что движения могут отразить любую нашу эмоцию. Танец Расцветающей Ночи, о котором говорил дракон, был особенным среди всех. Каждое движение танцовщицы обещало мужчине наивысшее наслаждение её телом. Обещало отдаться ему.
Но я собиралась показать алому генералу только ненависть.
Вскинутые наверх руки, плавные движения бёдер, и я начала свой танец, стараясь не показать, что каждое движение причиняет боль. Грудь тяжело поднималась в такт нервному, тяжёлому дыханию, сагаты издавали тихий мелодичный звон. Тело помнило движения идеально – я была её любимой ученицей, которой она передала все секреты, что знала.
Не думать ни о чём. Забыть. Просто танцевать. Перед чужим мужчиной, не мужем. Ты сможешь, Амари. А дальше… найдёшь способ ему отомстить.
Лёгкие заполняли ароматы сандала и ледяной мяты, от которых начала кружиться голова, и внезапно потемнело в глазах. Каждый шаг гулом отдавался в висках. Движения убыстрились, прорываясь из моей кровоточащей души.
Изгибающиеся подобно лепесткам цветов руки – предательство тех, кого я считала близкими. Плавные покачивания бёдрами – любовь, в которую верила когда-то. Движения тонкими пальчиками – лживые слова, которых было слишком много.
В этом танце смешались стыд, гордость и боль принцессы Санджара. И я продолжала танцевать. Перед ним. Своим врагом.
Дракон за всё это время даже не шелохнулся, неотрывно следя за каждым моим движением. Мерцающие глаза смотрели хищно и опасно, губы были плотно сжаты, на скулах играли желваки. Он явно понял, что я обманула его и танцую совсем другой танец. Не страсти!
Мир перед глазами внезапно поплыл, и пол поменялся местами с потолком. Теперь я видела только медленно приближающийся высокий силуэт с серебристыми волосами. Заслоняющий собой свет. Возвышающийся надо мной, подобно огромной нерушимой скале.
Но… мне уже было не страшно. Сознание угасало, отправляя меня в спасительную темноту. Последнее, что я увидела – обжигающие льдом глаза дракона совсем рядом с моим лицом.
*****
Очнулась я резко, будто вынырнув из вязкой темноты. Сквозь отверстие на потолке пробивался мерцающий лунный луч. Сколько же я провалялась без сознания?
Тело всё ещё болело от верёвок и последующей долгой езды верхом, голова кружилась от голода. Приподнявшись на локтях, поняла, что лежу на мягкой шкуре, а сагаты с пальцев исчезли. Платье было в полном порядке, хоть и помялось – он меня не тронул.
Тишина в шатре казалась неестественной, только где-то в углу потрескивали угли в жаровне, отбрасывая на стены алые блики. Неужели дракон ушёл, оставив меня одну?
И тут же поняла, что ошиблась. В воздухе словно сгустилась опасность, и из полумрака выступило лицо с резкими, хищными чертами.
Алый генерал сидел в походном кресле и выглядел обманчиво расслабленным с наброшенным на плечи военным мундиром. Длинные пальцы лениво поигрывали с ножом – я заметила, как блеснуло в темноте острое лезвие. И судорожно сглотнула, наталкиваясь на взгляд – гипнотизирующий, мрачный.
– Наконец-то проснулась. Ешь.
Только сейчас я заметила, что на столике рядом стояли блюда, привычные для походного лагеря: лепёшки с маком, куски баранины, жареные на огне, миска риса с пряностями, горсть фиников и кувшин воды. Живот свело болезненным спазмом от голода.
– Если снова упадёшь в обморок, – равнодушно добавил дракон, – поедешь во дворец перекинутая через моё седло.
Этого я допустить не могла. Пришлось взять лепёшку и отломить маленький кусочек, стараясь жевать медленно и не наброситься на еду, как голодный зверь.
Под чужим пристальным взглядом есть было невыносимо. Ледяные глаза мерцали в полумраке, неотрывно следя за мной, хотя сам дракон оставался неподвижным. Как хищник, приволокший жертву в своё логово и просто наблюдающий за ней. А жертва с чего-то решила, что у неё есть шанс спастись, и не подозревает: она жива лишь потому, что хищник сыт.
Поняв, что больше не могу проглотить ни кусочка, я с сожалением отложила лепёшку и заставила себя посмотреть прямо на него.
– Что дальше?
Мне показалось, уголок рта Вейрана Холда едва заметно дёрнулся, но он проигнорировал вопрос, продолжая внимательно меня рассматривать.
– Какая у тебя магия, принцесса?
– У меня её нет.
– Неужели? – дракон подозрительно сузил глаза. – Твой отец обладал магией, а ты хочешь сказать, что его старшая дочь – пустышка?
Я отвела глаза, не зная, что ему отвечать. Моя магия впервые проявилась в день, который перевернул всю мою жизнь. И случилось это ровно месяц назад.
…С самого утра над дворцом Чанд-Махал висел раскалённый добела диск солнца, а воздух дрожал от зноя. Отец впервые за долгое время не взял меня с собой на прогулку, уехав с другими мужчинами. И теперь я стояла на террасе своих покоев, прислонив ладонь к глазам, и смотрела, как он скрывается вдали на своём любимом вороном жеребце – Калире.
Рассказывали, что Калир родился в ночь без луны, когда небо было чернее обсидиана, а ветер приносил песок из далёких мёртвых земель. Его мать погибла при родах, и жеребец встал на ноги сам – дрожащий, с огромными глазами, отражающими пламя факелов.
С юности он отличался диким, необузданным нравом, ни один конюх не мог к нему подойти без опаски для жизни. Люди шептались, что в крови коня живёт частица чёрного духа, убившего его мать.
Только правитель Санджара смог заставить его склонить непокорную голову. В тот день, когда правитель вошёл в конюшню, Калир не взбесился и не ударил копытом. Он просто стоял и глядел в глаза человеку, в котором признал равного по силе духа.
Смеясь, отец любил повторять: «Пока Калир не падёт, я тоже буду жить».
