Пощёлкав клавишей, я переключил его на режим ультрафиолета и посветил на руку. Кожу обожгло, и я поспешил сместить луч. Кажется, всё, я почти обратился.
И стоило об этом подумать, как в животе раздалось голодное урчание. Желудок свело, во рту пересохло, даже глаза защипало, словно наступило обезвоживание.
Полина, не говоря ни слова, подтянула к себе рюкзак, извлекла из него полторашку с синей жидкостью и протянула мне. Я свинтил крышку и опрокинул содержимое себе в рот. Сделал несколько больших глотков, влив в себя почти пол-литра синьки. Жажда отступила, но не совсем. Во рту всё ещё ощущалась пустыня, да и голод никуда не исчез. Жрать хотелось просто невыносимо, и я подтянул к себе котелок.
Не знаю, обострилось ли у меня чувство вкуса, но каша казалась божественной. Я рубал её прямо из общего котла под насмешливым взглядом Полины. Вскоре я почувствовал, что в меня больше не лезет. И не потому, что насытился. Голод никуда не ушёл, но места для еды в животе не осталось. Очень странное ощущение, будто внутри меня два желудка. На самом деле это было не совсем так, хотя новый орган во мне уже сформировался. То самое хранилище для крови.
И как только я подумал об этой густой, багровой жидкости, меня снова накрыло. Обострился слух, обоняние и чёртова жажда. Всё моё внимание сейчас было приковано к палатке, от которой просто разило кровью. Мозг выключил из внимания всё, сосредоточив его только на брезентовом шалаше. Скорее всего, я бы бросился к нему и принялся слизывать кровь с грязного пола, если бы не Полина, которая снова подсунула мне под нос бутылку с синькой.
Сделав ещё пару глотков, я смог вернуться к реальности и не без труда, отвести взгляд от палатки. Жажда не отступала, как и чувство голода. Синька их лишь притупляла, и до меня наконец дошло, насколько тяжело приходилось изменённым. Принять эту жижу чтобы заменить ей настоящую кровь, было попросту невозможно и походило на бесконечную пытку.
— Ничего, — вздохнула Полина, — постепенно к этому привыкаешь. Тяжело только вначале.
— И что, нет никакого способа?
— Почему? Есть. Но он тебе не понравится. Хотя...
— Нет, людей я жрать не стану.
— Тогда только так. Ворон привезёт кровь. На какое-то время тебе это поможет, но дальше только синька.
— А если, ну... кровь выродков поможет?
— Не знаю, — пожала плечами она. — Я не пробовала. Хочешь? — Девушка вытянула руку, предлагая себя в качестве пищи.
— Нет, — отказался я и отодвинул её запястье. — Тебя я не трону.
— Да не переживай. Я уже обращённая, а рана быстро затянется.
— Я сказал: нет! — рявкнул я.
И вдруг... Полина замерла и уставилась в пространство, будто из неё вытянули всю волю. Потом поднялась и отошла от меня на два шага, где снова остановилась, глядя точно перед собой.
Я всё понял без объяснений. Девушка была права: я превращался в альфу.
Контроль развеялся сам собой, и Полина испуганно на меня покосилась. Она вернулась место и некоторое время молча ковырялась какой-то корягой в углях. Затем вздохнула и уставилась на меня.
— Не делай так больше, — попросила она.
— Я не специально, — ответил я. — Даже не понял, как это произошло. Я вообще не понимаю, как теперь работает моё тело. Оно словно чужое. Слух то включается, то выключается. Обоняние тоже сбоит.
— Ты привыкнешь. — Она положила голову мне на плечо. — Просто дай себе немного времени.
— Можно подумать, у меня есть выбор, — буркнул я и бросил взгляд на часы. — Рассвет скоро.
— Лезь в тачку. — Она кивнула на машину. — Мы специально её одеялами накрыли.
— Да я уже догадался. Что я там делать буду?
— Поспи.
— Не хочу. Мне нужно что-то делать, а не сидеть как пень. Не могу я так.
— Брак, просто пересиди один день, — попросила Полина. — Дай организму завершить изменения. А как стемнеет, свалим отсюда. Поедем навестим Коляна.
— Ты так и не сказала, где он.
— В Москве. Там сейчас самое большое поселение изменённых. Целый подземный город. Тебе понравится.
— В метро?
— Не только. Метро больше используют как улицу, а настоящее поселение ещё глубже. Ты даже не представляешь, сколько всего спрятано под столицей. Там одних только бункеров под сотню.
— Ладно, пойду попробую поспать, — вздохнул я. — Что-то меня и правда накрывает. Толкнёшь тогда, как пернатый приедет.
— Хорошо, — кивнула она.
Я забрался в салон L200 и рухнул на задний диван. Слабость становилась сильнее с каждой минутой. Тело будто налилось свинцом, и я действительно не мог пошевелить даже рукой. А затем я просто перестал бороться, отпустил ситуацию и, закрыв глаза, моментально провалился во тьму.
***
Проснулся я от дикой боли в руке. Вначале даже не понял, что происходит, а заодно — где нахожусь. Я подорвался с сиденья и довольно чувствительно приложился башкой о крышу. Только когда очутился на полу, уставился на плечо и знатно так офигел.
Во-первых, я видел. Понимал, что салон погружен практически в полную темноту, но при этом для меня она таковой не являлась. Во-вторых, на руке обнаружился ожог. Довольно неприятный, успевший покрыться хрустящей корочкой, но хотя бы не чёрной.
Причина обнаружилась сразу, больно резанув по глазам. Ощущение было такое, словно я только что посмотрел на сварку. И совсем не на полуавтомат. А нормальную такую, электродуговую, которая жарила как минимум электродом четвёркой. Но по факту это был крохотный лучик света, пробивающийся в небольшую щель. То ли ветер слегка сдвинул одеяло, которым накрыли машину, то ли солнце сменило позицию, и теперь его лучи били точно в брешь.
— Капец, — выдохнул я. — Ну и житуха мне теперь предстоит.
— Брак, — раздался снаружи приглушенный голос Полины. — Ты как там? Что случилось?
— Бабка облучилась! — огрызнулся я. — Через правое заднее свет пробивает.
— Поняла, сейчас подправлю, — прилетел ответ. — Чувствуешь себя как?
— Да как мудак, — снова недовольным голосом произнёс я. — Бесит всё. И жрать хочется, и пить… И вообще: быть выродком — конкретная херня!
— Вот здесь, пожалуй, согласна. У тебя есть чем накрыться?
— Зачем?
— Ворон приехал.
— Понял, ща...
Я пошарил взглядом по салону в поисках чего угодно, под чем можно спрятаться от солнца. Увы, но заранее я об этом не позаботился. Все одеяла висели снаружи. Куртку я сейчас не носил, и за ненадобностью она осталась в рюкзаке, который тоже остался за бортом.
— Ничего нет, — отозвался я. — Я сейчас стекло опущу и под сиденья спрячусь. Ты закинь бутылку по-быстрому.
— Ладно, скажешь, когда будешь готов.
— Да готов, готов.
Это я, конечно, погорячился. Ни хрена я не был готов к тому, что произошло. Полина откинула одеяло всего на секунду, и солнечный свет ворвался в салон. Хорошо, что я глаза догадался закрыть. Ощущение было такое, будто меня кипятком окатили.
— Чтоб вас черти дрючили! — выругался я и поспешил поднять стекло. Правда, не знаю зачем.
Бутылка с кровью обнаружилась на переднем сиденье. Обычная, пластиковая, объёмом на литр с лишним. Точно не полторашка. Я с сомнением смотрел на ёмкость, прекрасно понимая, что находится внутри. Одно только понимание того, что я сейчас буду пить кровь, вызывало тошноту. Но это только сознание. Где-то внутри уже поднималось совсем другое чувство. Звериное, жаждущее этого напитка. И стоило лишь свинтить крышку, как всё человеческое покинуло разом, выпуская на поверхность чудовище.
Я высосал бутылку за считаные секунды и даже попытался проникнуть внутрь языком. Затем ковырялся в ней пальцем, который с жадностью пихал в рот. В итоге я вытянул нож, разрезал бутылку и принялся вылизывать остатки, пока пластик не приобрёл первозданный, чистый вид.
Когда покончил с кровью и наконец насытил организм, пришло облегчение, а вместе с ним и стыд. Жажда отступила, голод тоже, навалилась сонливость. Я с опаской осмотрел салон на предмет плотности завесы от света и вернулся на задний диван. Мне не хотелось бодрствовать, и раз уж насыщение принесло сладкую негу, я решил воспользоваться этим и снова провалился в сон. На этот раз нормальный, даже почти здоровый, не похожий на забытьё.
А в засыпающем мозгу крутилась всего одна мысль: всё, обратного пути у меня уже нет. Хочу я того или нет, но мне придётся принять своё новое обличье и научиться им пользоваться. А когда это случится, я продолжу потрошить выродков. Вот только теперь они вряд ли смогут мне хоть что-нибудь противопоставить.
Глава 2
Отмена
Едва солнце скрылось за горизонт, я погнал всю команду на выход из леса. Тело требовало действий. Однако больше всего давило время. В том смысле, что мне его теперь катастрофически не хватало. Да, раньше моя жизнь тоже делилась на день и ночь, и бывало такое, что ночью лучше не показывать нос за периметр. Но я всё же не был лишён возможности жить в любое время суток. Отныне день, точнее солнечный свет, стал для меня смертельно опасен. И эту проблему я собирался решать в первую очередь. Меня больше ничто так не волновало.
В первые минуты, заполучив новые способности (суперслух, суперобоняние, а затем и ночное зрение с возросшей физической силой), я надолго задумался: как, при всём этом, мы смогли победить выродков? Нет, я понимаю, что огнестрельное оружие вносит серьёзные поправки, но всё же. Достаточно воспитать один серьёзный спецотряд, и крепости падали бы одна за другой, даже не понимая, откуда прилетело.
Но сейчас до меня дошло: лютая нехватка времени. Жизнь сократилась вдвое, и это очень жёсткий аргумент. Днём твари становились не просто беззащитными, они превращались в натуральных младенцев. Ультрафиолет на стенах крепостей стал тем самым решающим фактором, который не позволил выродкам окончательно уничтожить человечество. Случись такое во времена средневековья — и Землю бы сейчас населял совсем другой вид. Если бы вообще населял.
Тот альфа, который меня обратил, утверждал, что будущее за ними. Мол: мы новая ступень эволюции и всё такое. Но он ошибался. Мы... Да, пожалуй, теперь уже не они, а именно «мы». Так вот, мы — ошибка. Иначе не объяснить тот факт, что природа лишила нас привычного способа размножения. Новый кровосос может появиться только после укуса. И если люди перестанут рождаться, мы попросту вымрем. Как бы сильно ни был защищён наш организм от старения и случайной гибели, рано или поздно сдохнут все.
А ведь если подумать, мы не просто ошибка, мы — вирус. Он тоже не может размножаться, природа лишила его этой возможности. И единственный способ выживания для него — это захват клетки и обращение её в себя.
Я продолжал гонять эти мысли, не забывая поторапливать друзей. Летние ночи слишком короткие, чтобы растрачивать их на пустую болтовню и бездействие. Может, впереди меня ждёт целая сотня лет жизни, а может, и две, но здесь и сейчас мне казалось, будто время утекает сквозь пальцы.
Прыгнув за руль, я погнал машину в сторону Москвы. Никто за нами не гнался, никто не стрелял вслед. Видимо, прав был Митрич: дружину волновала лишь внутренняя безопасность посёлка. На остальное им было плевать. И где-то я их даже понимаю. По их мнению, мы уже проблема Лиги или остатков девятого отдела, который практически полностью поглощён вышеуказанной конторой. Нет, никто не стал разбрасываться специалистами и разгонять готовую силовую структуру. Их просто переименовали и вручили новые полномочия. Ну и корочки слегка изменили.
Я гнал по «М7», пока мы не въехали в Гороховец. И здесь, подчиняясь какому-то внутреннему чутью, я вдруг остановил машину. Что-то не давало мне покоя, но я никак не мог понять: что именно? Какая-то важная деталь, притом очень. Я крутил головой, силясь понять, зацепиться за окружающий пейзаж, но оно постоянно от меня ускользало. Это была не опасность и не её предчувствие, а что-то другое, что-то, способное помочь...
— Что-то не так? — спросила Полина, окончательно сбив весь мой настрой.
Мир единым скачком снова сжался до нормального восприятия. И я только сейчас понял, что изучал Гороховец новыми, обострившимся до предела чувствами. И это было... нереально круто!
— Нет, всё так, — ответил я. — Просто у меня такое чувство, будто я что-то забыл.
— Что мы могли забыть? — подал голос Ворон. — Мы всё сто раз перепроверили. Палатку сожгли вместе с телом альфы. Рассвет доделает остальное. Там, в лесу, только машина осталась.
— Да срать мне на этот лес и альфу. Чувство появилось здесь, когда мы в город въехали.
— Здесь никого, — развела руками Полина. — Да ты и сам бы это почувствовал. Может, даже получше нашего.
— Знаю, но ощущение очень острое.
— Ну давай проедемся. Может, глаз за что зацепится, — предложила Полина.
— Нет здесь ни хрена, — буркнул Ворон. — Лыжная база да разграбленный завод.
— Стоп! — мгновенно отреагировал я и даже обернулся на напарника. — Вот оно.
— Что? Завод?
— Да всрался мне твой завод, — отмахнулся я и, тронув машину, свернул вправо, к центру города. — Лыжная база — вот что свербело в мозгу.
— И зачем она нам? — нахмурилась Полина.
— А ты голову включи, — усмехнулся я.
На некоторое время в машине повисла тишина, а затем лицо девушки просветлело, и на нём расползлась хитрая ухмылка.
— Кажется, я поняла, — кивнула она. — Экипировка, очки...
— Умничка, — в тон ей усмехнулся я. — Вряд ли всё это там валяется в избытке, скорее всего, базу уже обнесли, но что-то могло и остаться.
Сама горнолыжная база ничего особенного из себя не представляла. Горка с фуникулёром, в том числе и эдаким живым тротуаром по типу транспортёра. Когда-то это наверняка выглядело круто и красиво. Но сейчас... Канатная дорога разорвана, трос валяется на земле и практически зарос густой травой. На склоне, где когда-то проходила лыжная трасса, теперь растут молодые берёзки. Транспортёр тоже разорван. Часть его кто-то вырезал и унёс непонятно для каких целей.
Но нас, конечно, интересовала не сама трасса, а инфраструктура, выстроенная возле неё. А именно прокатный склад с оборудованием. На его поиски ушло буквально пять минут. Одноэтажное здание у склона, с глубоким подвалом, внутри которого и обнаружилось то, что требовалось. Естественно, внутри всё выглядело так, будто здесь покуражилось воинство хана Мамая. Лыжи, доски для сноуборда, палки, ботинки, какие-то куртки, шапки, — всё перемешано в общую кучу. И отыскать среди этого хлама хоть что-нибудь целое не представлялось возможным.
Но я не отчаивался. Зарывшись в кучу барахла, я тщательно перебирал всё, до чего дотягивались руки. Ненужные предметы летели в сторону, образуя новую кучу. Я не надеялся найти целую лыжную маску. Пусть она будет даже разбитой, порванной, — да какой угодно! — лишь бы стекло не пропускало ультрафиолет.
Однако пока на глаза не попалось ни одной, даже убитой в хлам. Такое ощущение, будто маски здесь в прокат не сдавались, что странно. Хотя вполне может быть, что я до них пока ещё не докопался.
Полина с Вороном тоже без дела не стояли и помогали разгребать кучу с других концов. Не сказать, что инвентаря здесь было особенно много, но кто-то, видимо, специально, стащил в это помещение весь хлам.
— Есть! — вдруг подала голос Полина. — Правда, сломанные.
— Дай сюда, — тут же оживился я.
Девушка протянула мне очки, сломанные по центру, в носовой части. Стекла не потерялись лишь потому, что держались за счёт резинки.
Я посмотрел на название фирмы. Оно ничего мне не говорило: Bliz. Выглядели они дорого, по крайней мере, когда были целыми. Впрочем, меня интересовал вовсе не их внешний вид, а одно-единственное свойство.
Я извлёк из рюкзака фонарик с функцией ультрафиолета, приложил его к стеклу очков и направил этот свет себе на предплечье. Ничего. Очки фильтровали его, пожалуй, даже лучше, чем стёкла, которые я пришил к шапкам своих спутников. По крайней мере, мне так показалось.
— Ну что? — спросил Ворон, заглядывая мне через плечо.
— Работает, — спокойно ответил я, хотя внутри всё бурлило от радости. — Ищем ещё.
— Зачем? — поморщился он.
— За шкафом, ёпт, — огрызнулся я. — А если твои разобьются, что будем делать? Запас карман не тянет. Всё, давай. Упал на четыре опоры — и вперёд.
Мы снова закопались в хлам. И примерно через десять минут добрались до целой кучи очков и масок. Почти все они были разбиты или сломаны. Кто-то специально сбросил их на пол и тщательно потоптался сверху, а затем присыпал остальным инвентарём. Видимо, не я один понял, насколько это опасно, попади оно в руки выродкам.
