– Пф-ф-ф, – снова с шумом выдохнул я и потёр лицо ладонями, как вдруг мир опять начал меняться.
На этот раз меня накрыло запахами. Вначале показалось, что мои руки воняют как немытая псина, и я к ним принюхался. А затем мозг взорвало миллиардами различных ароматов, которые я также смог увидеть. Лес будто заволокло туманом, но не обычным, а разноцветным. Он искрил и переливался всеми возможными цветами, будто на землю опустилось северное сияние, только с гораздо более обширной палитрой. Полину тоже окутывал ореол, и очень похожий витал у самой земли, повторяя след ушедшего Ворона.
– Опять? – Девушка с тревогой посмотрела на меня.
– Да, – кивнул я. – Только теперь это запахи.
Возвращение в реальность произошло так же внезапно, как и в первый раз. Но сейчас меня не ломало. Новая функция организма отступила плавно, без последствий, оставив эдакое чувство разочарования. Мне не хотелось, чтобы это прекращалось, очень уж красиво выглядел ночной лес, наполненный радужным туманом.
– И ты снова это видел? – уточнила Полина.
– Ещё как, – улыбнулся я. – И это было… очень красиво.
– Может, поспишь?
– Не хочу, – помотал головой я. – Я нормально себя чувствую. Просто… Всё равно как-то не по себе.
– Это понятно, – кивнула она. – Я тоже не хотела обращаться. А когда это случилось, даже подумывала о смерти. Ты как, жажда ещё не мучает?
– Вроде нет… – Я прислушался к внутренним ощущениям. – Пока нормально.
– Если что, говори сразу, я тебе синьки дам. Иначе у тебя кукуха поедет.
– Так жёстко?
– Капец, – подтвердила она. – Я больше думать ни о чём не могла. Это было даже больно. Буквально. На физическом уровне.
– Ясно, – буркнул я, хотя понимал: пока не ощущу на собственной шкуре, не смогу проникнуться в полной мере.
Некоторое время ничего не происходило, и мы говорили о том, что ещё мне предстоит пережить. Однако оба осознавали, что моё обращение пошло не по плану и не будет типичным. Впрочем, Полину это не смущало, и она без устали молотила языком, рассказывая мне о своём опыте. В её глазах не было жалости, она не скакала вокруг, будто наседка, а просто говорила, находилась рядом. И за это я был ей благодарен.
Логично было ожидать, что следующая волна накроет зрение. Но нет, изменение коснулось мышц. В какой-то момент у меня свело ногу, ступню. Пальцы поджались, и я зашипел от боли. Как вдруг в следующую секунду накрыло всё тело. Меня скрючило, как паралитика, напряглась каждая связка, да так, что я услышал, как затрещали кости. В глазах потемнело, грудь сковало, лишая возможности дышать. А спустя какое-то время так же плавно отпустило.
Полина даже не дёрнулась. Она так и сидела рядом, глядя в огонь. Наверное, она понимала, что всё равно ничем не сможет помочь. И я уже в который раз за сегодняшний вечер испытал к ней тёплое чувство благодарности. Её молчаливое присутствие на каждом этапе говорило больше, чем нелепая суета с глупой заботой, от которой нет никакого толка.
– Что на этот раз? – спросила она, когда я отдышался и вернулся на бревно.
– Мышцы, – ответил я. – Думал, все кости переломает.
– Вряд ли, – покачала головой она. – Скорее всего, твой скелет изменился, пока ты спал.
– Наверное, – буркнул я и достал фонарик.
Пощёлкав клавишей, я переключил его на режим ультрафиолета и посветил на руку. Кожу обожгло, и я поспешил сместить луч. Кажется, всё, я почти обратился.
И стоило об этом подумать, как в животе раздалось голодное урчание. Желудок свело, во рту пересохло, даже глаза защипало, словно наступило обезвоживание.
Полина, не говоря ни слова, подтянула к себе рюкзак, извлекла из него полторашку с синей жидкостью и протянула мне. Я свинтил крышку и опрокинул содержимое себе в рот. Сделал несколько больших глотков, влив в себя почти пол-литра синьки. Жажда отступила, но не совсем. Во рту всё ещё ощущалась пустыня, да и голод никуда не исчез. Жрать хотелось просто невыносимо, и я подтянул к себе котелок.
Не знаю, обострилось ли у меня чувство вкуса, но каша казалась божественной. Я рубал её прямо из общего котла под насмешливым взглядом Полины. Вскоре я почувствовал, что в меня больше не лезет. И не потому, что насытился. Голод никуда не ушёл, но места для еды в животе не осталось. Очень странное ощущение, будто внутри меня два желудка. На самом деле это было не совсем так, хотя новый орган во мне уже сформировался. То самое хранилище для крови.
И как только я подумал об этой густой, багровой жидкости, меня снова накрыло. Обострился слух, обоняние и чёртова жажда. Всё моё внимание сейчас было приковано к палатке, от которой просто разило кровью. Мозг выключил из внимания всё, сосредоточив его только на брезентовом шалаше. Скорее всего, я бы бросился к нему и принялся слизывать кровь с грязного пола, если бы не Полина, которая снова подсунула мне под нос бутылку с синькой.
Сделав ещё пару глотков, я смог вернуться к реальности и не без труда, отвести взгляд от палатки. Жажда не отступала, как и чувство голода. Синька их лишь притупляла, и до меня наконец дошло, насколько тяжело приходилось изменённым. Принять эту жижу чтобы заменить ей настоящую кровь, было попросту невозможно и походило на бесконечную пытку.
– Ничего, – вздохнула Полина, – постепенно к этому привыкаешь. Тяжело только вначале.
– И что, нет никакого способа?
– Почему? Есть. Но он тебе не понравится. Хотя…
– Нет, людей я жрать не стану.
– Тогда только так. Ворон привезёт кровь. На какое-то время тебе это поможет, но дальше только синька.
– А если, ну… кровь выродков поможет?
– Не знаю, – пожала плечами она. – Я не пробовала. Хочешь? – Девушка вытянула руку, предлагая себя в качестве пищи.
– Нет, – отказался я и отодвинул её запястье. – Тебя я не трону.
– Да не переживай. Я уже обращённая, а рана быстро затянется.
– Я сказал: нет! – рявкнул я.
И вдруг… Полина замерла и уставилась в пространство, будто из неё вытянули всю волю. Потом поднялась и отошла от меня на два шага, где снова остановилась, глядя точно перед собой.
Я всё понял без объяснений. Девушка была права: я превращался в альфу.
Контроль развеялся сам собой, и Полина испуганно на меня покосилась. Она вернулась место и некоторое время молча ковырялась какой-то корягой в углях. Затем вздохнула и уставилась на меня.
– Не делай так больше, – попросила она.
– Я не специально, – ответил я. – Даже не понял, как это произошло. Я вообще не понимаю, как теперь работает моё тело. Оно словно чужое. Слух то включается, то выключается. Обоняние тоже сбоит.
– Ты привыкнешь. – Она положила голову мне на плечо. – Просто дай себе немного времени.
– Можно подумать, у меня есть выбор, – буркнул я и бросил взгляд на часы. – Рассвет скоро.
– Лезь в тачку. – Она кивнула на машину. – Мы специально её одеялами накрыли.
– Да я уже догадался. Что я там делать буду?
– Поспи.
– Не хочу. Мне нужно что-то делать, а не сидеть как пень. Не могу я так.
– Брак, просто пересиди один день, – попросила Полина. – Дай организму завершить изменения. А как стемнеет, свалим отсюда. Поедем навестим Коляна.
– Ты так и не сказала, где он.
– В Москве. Там сейчас самое большое поселение изменённых. Целый подземный город. Тебе понравится.
– В метро?
– Не только. Метро больше используют как улицу, а настоящее поселение ещё глубже. Ты даже не представляешь, сколько всего спрятано под столицей. Там одних только бункеров под сотню.
– Ладно, пойду попробую поспать, – вздохнул я. – Что-то меня и правда накрывает. Толкнёшь тогда, как пернатый приедет.
– Хорошо, – кивнула она.
Я забрался в салон L200 и рухнул на задний диван. Слабость становилась сильнее с каждой минутой. Тело будто налилось свинцом, и я действительно не мог пошевелить даже рукой. А затем я просто перестал бороться, отпустил ситуацию и, закрыв глаза, моментально провалился во тьму.
***
Проснулся я от дикой боли в руке. Вначале даже не понял, что происходит, а заодно – где нахожусь. Я подорвался с сиденья и довольно чувствительно приложился башкой о крышу. Только когда очутился на полу, уставился на плечо и знатно так офигел.
Во-первых, я видел. Понимал, что салон погружен практически в полную темноту, но при этом для меня она таковой не являлась. Во-вторых, на руке обнаружился ожог. Довольно неприятный, успевший покрыться хрустящей корочкой, но хотя бы не чёрной.
Причина обнаружилась сразу, больно резанув по глазам. Ощущение было такое, словно я только что посмотрел на сварку. И совсем не на полуавтомат. А нормальную такую, электродуговую, которая жарила как минимум электродом четвёркой. Но по факту это был крохотный лучик света, пробивающийся в небольшую щель. То ли ветер слегка сдвинул одеяло, которым накрыли машину, то ли солнце сменило позицию, и теперь его лучи били точно в брешь.
– Капец, – выдохнул я. – Ну и житуха мне теперь предстоит.
– Брак, – раздался снаружи приглушенный голос Полины. – Ты как там? Что случилось?
– Бабка облучилась! – огрызнулся я. – Через правое заднее свет пробивает.
– Поняла, сейчас подправлю, – прилетел ответ. – Чувствуешь себя как?
– Да как мудак, – снова недовольным голосом произнёс я. – Бесит всё. И жрать хочется, и пить… И вообще: быть выродком – конкретная херня!
– Вот здесь, пожалуй, согласна. У тебя есть чем накрыться?
– Зачем?
– Ворон приехал.
– Понял, ща…
Я пошарил взглядом по салону в поисках чего угодно, под чем можно спрятаться от солнца. Увы, но заранее я об этом не позаботился. Все одеяла висели снаружи. Куртку я сейчас не носил, и за ненадобностью она осталась в рюкзаке, который тоже остался за бортом.
– Ничего нет, – отозвался я. – Я сейчас стекло опущу и под сиденья спрячусь. Ты закинь бутылку по-быстрому.
– Ладно, скажешь, когда будешь готов.
– Да готов, готов.
Это я, конечно, погорячился. Ни хрена я не был готов к тому, что произошло. Полина откинула одеяло всего на секунду, и солнечный свет ворвался в салон. Хорошо, что я глаза догадался закрыть. Ощущение было такое, будто меня кипятком окатили.
– Чтоб вас черти дрючили! – выругался я и поспешил поднять стекло. Правда, не знаю зачем.
Бутылка с кровью обнаружилась на переднем сиденье. Обычная, пластиковая, объёмом на литр с лишним. Точно не полторашка. Я с сомнением смотрел на ёмкость, прекрасно понимая, что находится внутри. Одно только понимание того, что я сейчас буду пить кровь, вызывало тошноту. Но это только сознание. Где-то внутри уже поднималось совсем другое чувство. Звериное, жаждущее этого напитка. И стоило лишь свинтить крышку, как всё человеческое покинуло разом, выпуская на поверхность чудовище.
Я высосал бутылку за считаные секунды и даже попытался проникнуть внутрь языком. Затем ковырялся в ней пальцем, который с жадностью пихал в рот. В итоге я вытянул нож, разрезал бутылку и принялся вылизывать остатки, пока пластик не приобрёл первозданный, чистый вид.
Когда покончил с кровью и наконец насытил организм, пришло облегчение, а вместе с ним и стыд. Жажда отступила, голод тоже, навалилась сонливость. Я с опаской осмотрел салон на предмет плотности завесы от света и вернулся на задний диван. Мне не хотелось бодрствовать, и раз уж насыщение принесло сладкую негу, я решил воспользоваться этим и снова провалился в сон. На этот раз нормальный, даже почти здоровый, не похожий на забытьё.
А в засыпающем мозгу крутилась всего одна мысль: всё, обратного пути у меня уже нет. Хочу я того или нет, но мне придётся принять своё новое обличье и научиться им пользоваться. А когда это случится, я продолжу потрошить выродков. Вот только теперь они вряд ли смогут мне хоть что-нибудь противопоставить.
