– Успел сбежать, – хмыкнул я. – Не удивительно.
– Да, он собирает армию, хочет город отбивать.
– У монстров?
– Нет, у мятежников. Город отбили, но из-за анархии там началось восстание и власть захватили местные спириты. Какой-то Синдбад и Зиндат, что-то такое.
– Симба и Зиндай? – я напрягся.
– Да, точно. Один руководит городом, другой руководит спиритами. Жить там невозможно, но из-за анархии туда сейчас вся гниль свободных земель стекается. Преступники, уголовники, все, кто бежит от правосудия. Вот барон и хочет вычистить этот гадюшник. Ты, кстати, не хотел вернуться в настоящий мир?
– Вот теперь хочу, – честно признался я, а сам мысленно обратился к Четвергу. – Зиндай выжил.
– Это я слышал. Только что это меняет?
– В смысле? Я думал, кролик с компашкой всех перебили. Но раз Зиндай жив, то мы можем его найти и узнать место, где находится портал в мой мир.
– Напомнить, почему ты сбежал оттуда? И кто еще жив. Симба. Дай-ка подумать, кто это такой? А, вспомнил! Жирный мазафака, который пытался нас грохнуть!
– Если сможем снять мину, то ему это так просто не удастся.
– Мы это уже обсуждали, босс.
И правда. Мин в глубине хватает, новые появляются чуть ли не каждый день. И их явно клепают в одном и том же месте, только маркировка разная. Внутри, помимо чипа управления, имеется еще и стержень, прижатый в данный момент к моему затылку.
Попытаюсь снять – рванет тут же. А направленный взрыватель разнесет мне полчерепа однозначно. Я уже неплохо научился разбирать мины и вытаскивать внутрянку, при этом даже с головы снимать не обязательно. Вернее, категорически запрещено.
Но это с другими я могу сделать. А на собственном затылке малейшая ошибка – и я ошибся. Так что снять с себя этот подарочек безопасно и с гарантией я могу лишь двумя способами. Найти управляющий пульт и отключить мину удаленно. Либо напитаться эйбом до такой степени, что обычный взрыв не сможет повредить мне.
Четверг отслеживает все изменения в организме, кости однозначно стали крепче, но не на столько.
– Поняла, – Айна воскликнула так внезапно, что я чуть чай на себя не пролил. – Ну конечно, все сходится!
– Ты о чем?
– Ты странник из глубины, при этом ты из четвертого дистрикта и у тебя мина в голове. А я из Омеги.
– Ну.
– В Омеге сейчас находится барон из твоего дистрикта. И город, насколько я помню, ищет странников для какой-то работы. Скорей всего это как-то связано. Если так, то барон может тебя помиловать.
– Я ни в чем не виноват.
– Не важно. Если барон даст указ, то мастера из Омеги смогут снять с тебя мину.
– Ого, вы и такое можете?
– Конечно. Мы же их и поставляем всем дистриктам.
– Оу… Вот откуда ноги растут. А без барона как-то можно обойтись в этом уравнении? Заплатить просто.
– Нет, – покачала она головой. – Это дела дистриктов, а вмешиваться в дела дистриктов, значит нарушать нейтралитет.
– Наверняка есть какие-нибудь подпольные мастера.
– Конечно есть. Сегодня целых два таких с нами были. У каждого по мине в голове.
– Понятно.
– Слушай, все сошлось, теперь это очевидно. Наша встреча, она не случайна. Так было предначертано.
– Что ты имеешь ввиду?
– Есть такая наука, называется форсайт…
– Сразу нет! – завопил в голове Четверг. – Последний раз, когда кто-то назвал форсайт наукой, вся наша жизнь пошла по… Под откос!
В кои-то веки я был согласен с ИИшкой. Да только вот проблема в том, что у нас как будто бы и выбора нет.
Глава 4. Церковь могла расписать желающему его путь. Если у желающего есть деньги, разумеется
В мире Логоса тоже был форсайт. Форсайт тут считался очень уважаемой наукой. Казалось бы, куда еще ниже падать, но дно было пробито. Официальной научной организацией, занимающейся форсайтом, оказалась… Барабанная дробь… Церковь!
Церковь Форсайта, проповедующая науку форсайта. Я себе мозг сломал, пока пытался увязать все услышанное воедино. Получалась какая-то псевдонаучно-религиозная чушь. Если расскажу об этом доку, с ним сердечный приступ случится. Обязательно расскажу.
Но так или иначе, эта религия была очень популярна. Без богов, священных учений и прочего, судя по описанию. Это скорее походило на философию фатума. Все предопределено, все уже случилось, люди лишь следуют предначертанному пути, потому нет смысла париться, просто кайфуй по пути из утробы в могилу.
Сама церковь при этом могла расписать каждому желающему этот путь. Если у желающего есть деньги, разумеется. Айна оказалась той еще фанатичкой, при том без каких-либо видимых причин. Впрочем, форсайтовцам не нужны причины. Искать причины, это удел людей думающих. Как только церковь сообщила ей, что ее путь лежит в глубину, она начала нырять при каждой возможности, хотя до этого была садовником в оранжерее Омеги.
Этот ран у них считался средней сложности. Их Око предсказал опасное место, но с очень близким и большим проколом для выхода, так что по факту они могли пройти маршрут за пару часов. Если бы не главная причина смертности в глубине.
– Око ваш, тот еще шутник, – улыбнулся я, лежа на диване.
– Почему это? – спросила Айна.
– Видел я этот прокол, куда вы шли. Ты, может, и смогла бы через него выйти, но большой отряд – вряд ли.
– Ты знаешь, где место прокола? Почему тогда до сих пор не вышел?
– А куда мне было идти? Здесь у меня все есть.
– Здесь небезопасно.
– Нигде не безопасно. А здесь опасность предсказуема и понятна. Хаос вносят только люди. Что касается прокола, я до него не могу добраться. Это главная причина, почему я тебя спас. Ты, может, и сможешь. Но давай об этом потом.
Я встал и достал с полки очередную банку с надписью «Лампочка: выкл». Взял из нее пару дохлых тараканов и скормил светящимся цветам. Получив добычу, те быстро угасли и принялись переваривать еду. Потряс банки с другими жуками, пока ни один не сдох. Теперь можно будет с наслаждением заснуть под их недовольный стрекот.
Айна разместилась в спальне, куда я в свое время натаскал всего, что было мягким. Получилось довольно удобное лежбище прямо на полу. А так как комнатка совсем маленькая, она была гораздо теплее. С воздухом проблем нет. Нет дверей – нет проблем.
Сам устроился на скрипучем диване, подложив несколько пледов и подушек. Тут если правильно лечь и изогнуться, то ни одна пружина не будет упираться в бок.
– Если она проложит проход к проколу, – произнес Четверг, – то нам придется выходить вместе с ней. Мы не знаем, что станет с проколом после того, как им кто-то воспользуется.
– Да. Все равно пришлось бы уходить. Какая разница, сейчас или через месяц?
За время жизни в глубине я видел несколько отрядов, успешно покинувших это место. Проколы за ними закрывались и становились обычными замкнутыми пространствами. Но я не знаю, какова была их изначальная вместимость.
Если один человек войдет в прокол, предназначенный для десяти, то оставшиеся девять смогут им воспользоваться после этого? Или проколы одноразовые?
Артефакты на поиск пространственных дыр всегда носят при себе командиры. Чаще всего вместе с ними они и пропадают. За все время мне так и не удалось обзавестись ни одним, так что и выбраться я не мог. Да и не хотел, нормально тут живется.
По изначальному плану я собирался со временем уйти в другой город. В идеале как-нибудь найти место, через которое я попал в глубину в первый раз. На худой конец поискать других людей из моего мира, я точно знаю, что они сюда ходят. Но за эти месяцы в глубину попадали только отряды из разных дистриктов.
За это время я не только научился выживать, но и стал сильнее. Где-то приходилось драться, где-то удавалось подсобрать эйба с артефактов павших отрядов. Потихонечку, но я продолжал качаться.
Эйб-статус:
Тело: 32 эйба.
Четверг: 32 эйба.
Ядро: 19 эйбов.
Доступные программы:
Взрывная энергия.
Манипуляция кровью.
Создание светлячков.
Пока что получилось поднять тело и Четверга до тридцати двух гигабайт энергоданных. Кстати говоря, гигабайтами Четверг называет объем весьма условно. Из-за новой трехмерной кодировки данные упаковываются куда компактней, чем если бы это делалось стандартной двоичкой.
Тридцать два условных гига. Это соответствует пятому рангу спирита в местной прогрессии. Только вот у местных обычно развивается что-то одно.
Ядро я пока подтягиваю по остаточному принципу, но оно имеет свою особенность. В нем копится эйб, уходящий на использование способностей. Девятнадцать – это не объем, это предел. То есть если я высушу ядро под ноль, со временем оно восстановит запасы. Так уже было, когда я валялся при смерти. Энергия ядра ушла на бешеную регенерацию и не дала мне сдохнуть от пулевых ранений.
Откуда берется энергия, мы с Четвергом так и не разобрались. Судя по всему, ядро вытягивает эйб из окружающего пространства.
Видимо, в глубине все настолько пропитано эманациями эйба, что мы этого просто не видим и не ощущаем.
Мой объем восстанавливается почти за два дня. Появилось то, что Четверг обозвал Взрывной Энергией. По сути, он просто перекачивает эйб из ядра, равномерно усиливая им тело. Такой эйб не усваивается, но дает временное увеличение моих физических характеристик.
Пользоваться этой «способностью» я не любил, так как после нее тело становится ватным, жутко зудит, чешется и болит. Причем Четверг не способен блокировать эту боль – она напрямую связана с эйбом в моих клетках.
Что касается других двух способностей, я уже освоился с их применением. Вот и сейчас я сунул щепку в печь и достал обратно. Кончик горел ровным пламенем, так что я легко смог «отщипнуть» огонь.
Тот послушно свернулся в светящийся шарик, который катался у меня на ладони. Упругий и теплый, но не обжигающий. С технической точки зрения я взял имеющееся пламя и окутал его сферой эйб-энергии. Она же стала топливом, поддерживающим огонь некоторое время.
Но в отличие от артефактной зажигалки я не мог создавать пламя, только брать уже имеющееся и поддерживать его довольно долго. Фас раскидывал эти огоньки как хотел, я же мог лишь катать на ладони. Стоило бросить такую искру, как она тухла буквально через пару секунд.
С магией крови такая же ситуация. Я мог придавать ей форму и метать, но лишь в том случае, когда кровь находилась в непосредственной близости к телу. То есть я не умел поднимать капли с земли или из чаши, как это делал Рэд.
Получается, что хоть мы и видели, как это делают другие, хоть и получили часть эйба с их артефактов, полностью скопировать способности не смогли. Получились некие урезанные версии, но это уже неплохо. Иначе было бы слишком круто.
Покатав огонек между пальцами, перекинул его из одной ладони в другую и обратно. Каждый раз я увеличивал расстояние между ладонями, стараясь подхватывать так, чтобы пламя не потухло. В первые дни такое упражнение давалось мне тяжело, но сейчас превратилось скорее в игру.
Закончив тренировку с огнем, я достал нож и сделал надрез на ладони. Кровь тут же потекла, но не падала, а собиралась в сгусток, повинуясь моей воле.
Попытался «вытянуть» ее на открытой ладони вверх. Получилось подобие шипа, высотой в три сантиметра. И вот тут у меня затык. Если тренировки с пламенем приносили свои плоды, то здесь как было три сантиметра, так и осталось. Как будто бы с кровью было что-то иначе, будто бы я упускаю какую-то фундаментальную деталь. Как Рэд умудрялся поднимать кровь в воздух, даже не касаясь ее? Не понимаю.
Махнул рукой, и кровавый шип вонзился в стену, оставив в бетоне новую трещину. Кровь тут же стала обычной и алой дорожкой стекла на пол. Контроль есть, но только в пределах собственного тела.
Хотел сделать еще одну попытку, но рана на ладони уже затянулась, а резать повторно было лень. Это уже не тренировка, а мазохизм какой-то. Так и уснул под звуки барабанящего дождя, да шум от насекомых.
Многие местные монстры не любили дождь по двум причинам. В первый день кислота имела слишком высокую концентрацию, что доставляло неудобства местным. Даже я начинал сбор воды лишь со второго дня.
А еще во время дождя колония червей становилась слишком активной, так что и шанс быть сожранным – очень велик. Даже не сожранным, а раздавленным. Черви выбираются на поверхность и начинают кататься по земле, подставляя шкуру под кислоту. Потом устают и просто валяются.
День Первого Дождя – что-то вроде всеобщего выходного в глубине, когда можно расслабиться и никуда не спешить. Обычно я в такие дни готовил себе побольше вкусняшек и залипал в стену.
Вернее, со стороны это выглядело так. На самом деле Четверг доставал из архивов несколько двумерных фильмов и запускал их на плоскости дополненной реальности. То есть транслировал мне прямо в мозг, но мне казалось, будто фильм показывают на стене. Разве что к звукам в голове приходилось привыкать. Сначала кажется, будто это просто Четверг говорит разными голосами актеров.
Но сегодня со мной была Айна, которой подобные развлечения были недоступны. Так что начал с завтрака. Достал несколько тонких лепешек для бутербродов. Хлеб – самая большая ценность, так как достать его у меня получилось лишь два раза. Один раз нашел у погибшего отряда, другой раз выменял у кочевников на артефакты. Артефакты, которые тоже собрал с погибшего отряда.
Очередная странность этого мира. Моя удача – это всегда чья-либо смерть. Такое чувство, что Логос как бы намекает, чем я должен заниматься в этом мире.
Лепешки я смазал сладким нектаром, сверху выложил мятные стебли, которые не имели особого вкуса, но хорошо размягчали сухой хлеб. Сверху нарезал дольками помидоры. Айна после сна прорастила сразу три куста, так что овощи были.
Настоящее пиршество по меркам глубины. Да и моего мира тоже. Овощи, органика, никакой синтетики. Да еще и сладкое.
Дождь продолжал барабанить по стенам. Я выглянул наружу, город заволокло белесой дымкой, оттенок зеленоватый, плотность не большая. Хорошо, значит к вечеру уже можно будет выйти наружу.
Оглядел свою квартирку и грустно вздохнул. Столько сил было вложено, что теперь даже как-то жаль все это бросать.
– Материальное – груз, что тянет тебя на дно и мешает вдыхать сладкий запах свободы, – произнес Четверг поучительно.
– Оправдываешь свое псевдосуществование?
– Да. Полегчало?
– Чуть-чуть.
– Здорово. С вас два кило эйба, записывайтесь на следующий сеанс.
– Обязательно нет.
После завтрака мы с Айной уселись на моем любимом балкончике, как я называл пролом в стене. Отсюда была хорошо видна как территория кирпички, так и большая часть города.
