Страница 2 из 7
– Короче, мне нужно на Университетскую набережную семь дробь девять.
– А это где? – бесцветным голосом спросил представитель золотой молодежи.
– Дворец Петра Второго, – ответил я. Но, не услышав никакого одобрения, добавил: – Там сейчас СПбГУ.
– Знаю, – наконец отозвался водитель. – Девок пару раз забирал.
Ну хоть так. Прости, Петр Алексеевич, мы все про… потеряли.
Оставшуюся часть пути мы не разговаривали. Наверное, потому, что, в общем-то, было не о чем. Но до конечной цели мажор довез меня довольно быстро. Даже развернулся через две сплошные, чуть заехав на тротуар. Сразу видно опытного питерца за рулем.
Я вылез, думая, что же сказать напоследок. Чувствовал я себя как в фильме «Люди в черном». Правда, думать пришлось недолго. Ответ лежал на поверхности.
– Ты это, не гоняй и соблюдай ПДД.
– Чего соблюдать? – спросил мажор все так же отрешенно, глядя вдаль.
Да перед кем я распинаюсь?
– Старайся никого не сбить.
– Хорошо, – легко согласился мой водитель.
Конечно, его надолго все равно не хватит. Обычно промысел переставал действовать сразу же, как только рубежник добивался нужного эффекта и снимал свое воздействие с чужанина. Но в этот раз я вложил в подопечного прилично хиста. Причем не там, на Писарева, а уже по ходу движения. Когда понял, что тот из себя представляет.
Поэтому как минимум сегодня этот товарищ постарается ездить аккуратно, насколько это вообще возможно в его сознании. Может, даже перед «пешеходкой» останавливаться начнет. Получается, я постарался сделать мир чуточку лучше. По крайней мере, как смог.
Ладно, теперь пора заняться делами. Я прошел чуть подальше, в сторону Стрелки, и остановился у минералогического музея, напротив больших черных ворот, отделяющих проулок от набережной, сбоку от которых было написано: «Для служебных автомобилей университета». Учитывая то, что у меня уже седьмой рубец, Мотю Зорина можно вполне назвать той еще машиной. Поэтому тут даже никаких противоречий нет. Другими словами – добро пожаловать.
Вечер и мелкий дождик оказались как нельзя кстати. Случайных прохожих было не так много. На фонарях напротив, конечно, камеры, но я уверен, что они резко потеряют фокус, как только какой-нибудь рубежник выплеснет хист. Поэтому мне осталось лишь дождаться нужного момента и перемахнуть через ворота.
Как легко сказать – перемахнуть. На деле пришлось перепрыгивать через арку, в которой эти самые ворота располагались. И что удивительно – у меня это не вызвало ровно никаких проблем. Даже приземлился я с той стороны относительно спокойно, ничего не отбив и не вывихнув. Короче, город, встречай нового человека-паука!
На этом минутка ликования закончилась. Потому что в дело вписалось мое «везение». Если тело было подготовлено к суперменовским трюкам, то моя одежда – точно нет. При приземлении джинсы лопнули по шву, оголяя если не самую популярную, то, несомненно, сакральную часть моего тела – от ширинки до задницы. Гадство. И погода, как назло, не такая, чтобы радоваться естественной вентиляции. Кто другой бы расстроился, а я лишь нахмурился. Неприятность эту мы переживем, опыт имеется.
Я отправился по проулку, заставленному машинами и, кстати, не такому уж безлюдному. К счастью, никто не обращал на меня внимания. Я же думал, где может оказаться тайник Инги. Вообще интересно, почему она решила обустроиться практически в центре самого населенного города страны. Тот же Врановой нехило заморочился, подыскивая место для своей берлоги.
Нет, я знал, куда идти, – к оранжерее. Даже предварительно по карте посмотрел, выбирая нужное направление. К тому же у меня был универсальный компас, который не заставил себя ждать.
– Зеленицы, с-с-с… – сказала Лихо таким тоном, после которого оставалось лишь смачно сплюнуть на землю. – Странное дело, чувствую, что здесь были, а где с-с-с… сейчас, не понимаю. Укрыты они.
– Это плохо? – спросил я, хотя ответ знал. – Я про зелениц.
У Юнии не было хорошей нечисти. Думаю, даже соотечественников она не жаловала. Как только мы станем чуть больше доверять друг другу, надо будет сводить Лихо к психологу. Чтобы там поговорили о детстве, травмах и всяком таком. Наверное, Юнию часто задирала другая нечисть, вот она и выросла чуть-чуть обиженной на весь мир.
Но именно сейчас Лихо меня удивила.
– Нет, они нормальные. Их еще почечницами называют. Раньше в каждом лесу по целому выводку было. С-с-с… следили за деревьями, восстанавливали их после морозов.
– Если они нормальные и такие нужные, что с этими зеленицами стало?
– Многие леса с-с-с… с тех пор вырубили. А зеленицы без растений не могут. Кто поумнее был – далеко в чащи ушел, другие вымерли. К тому же с-с-с… они безобидные, даже немного наивные, почти как ты.
Вот не могла она без своей вечной шпильки. Но я не обиделся. Самая плохая стратегия – показать собеседнику, что тебя что-то задевает. Потому что на это твой оппонент и станет делать упор.
– Хорошо, – сказал я Юнии. – Значит, у нас много точек соприкосновения. Найдем как-нибудь общий язык.
Таким макаром я добрался до настоящего японского сада – дорожка из белых голышей, стоячие камни, карликовые остриженные деревья, люди с экскурсией. Что-то мне сдается, что сюда вполне можно попасть самыми законными способами, а не перепрыгивая через закрытые ворота. В следующий раз учту, наверное.
Нет, чем дальше, тем меньше все это напоминало уединенное место для Слова. А учитывая, что еще одна группа толпилась у оранжереи, идти туда тоже не имело смысла.
– Юния, помогай.
– Я же с-с-с… сказала, что не чувствую ничего. Сам думай, по сторонам погляди.
Ну, осмотрелся… Красочно так, живописно даже: деревья, кустарники, цветы – все такое зеленое. В некоторых местах какая-то странная пыльца даже на дорожках лежала. Минутку, а разве пыльца бывает такого цвета? Вот и Инга говорила что-то про зеленые следы.
Я подошел поближе, присел и растер пыльцу пальцами. Интересно, никакого намека на промысел не почувствовал. Но и пыльца странная. Будто баллончик с краской долго на солнце лежал, а потом его просто разрезали.
Пришлось походить еще по саду, пока я не нашел второй след, затем третий, уже поближе. По этим «хлебным крошкам» я тихой сапой добрался до здания, расположенного буквой «Г», одновременно удаляясь от оранжереи, а за ним уже и обнаружил совсем крохотное сооружение из стекла и дерева – метров десять в длину и четыре в ширину. Вход в него оказался буквально заляпан зелеными следами.
Я добрался до двери, на которой даже замка не было, и постучал. Внутри явно что-то жужжало, журчало и звякало, но, стоило мне коснуться ручки, тут же затихло.
– Не торопис-с-сь.
– Так я не тороплюсь, – ответил я Лихо, открывая дверь.
С виду еще одна оранжерея, вроде той, которую я прошел. Только крохотная да растения не экзотические. На первый взгляд, будто бы даже самые обычные. Чуть поодаль, у противоположной стены, вплотную стояли два длинных стола, заваленные стопками бумаг, горшками, рассадой, садовым инвентарем и прочими мелочами.
– Есть кто? – спросил я.
Ответом мне послужило лишь молчание. Ну, замечательно…
– Заходи кто хочешь, бери что хо…
Договорить я не успел, потому что стоило перешагнуть порог, как меня вырубило. Точнее, не так, ведь я остался в сознании. Но с ног жестко свалило. Да и вообще тело резко перестало слушаться.
– Вон оно в чем дело, с-с-с… артефакт.
– Какой артефакт? – спросил я.
Оказалось, что не все мышцы парализовало. Самые бесполезные, которые, как правило, мешали мне жить, по-прежнему работали.
– С-с-с… скрывающий печати. Я почувствовала что-то, будто хист, а когда ты шагнул с-с-с… сюда, уже ощутила в полную силу. Ты сам не чувствуешь, что ли?
Вопрос был риторическим. Потому что три печати висели надо мной, как жар горя. Интересно, а ведь я и правда не ощущал их снаружи.
Значит, каким-то хитрым артефактом можно печати маскировать? Любопытно, учитывая, что Инга над своим домом, где обитала, такой фокус не проделывала. Оно и понятно, многие знают, где живет Травница. Тут же другое дело, это замаскированная база.
Кстати, что до маскировки и местных обитателей, они решили больше не таиться. Вышли на свет божий, как только я безжизненным кулем рухнул на землю. Крохотные, размером с две ладони, человечки. Точнее, существа, похожие на людей, с бурой, словно изъеденной жуками, кожей, зелеными глазами-бусинами и толстыми ветвистыми волосами, отдаленно напоминающими дреды. Я насчитал пять существ. Причем, что самое интересное, их очень трудно было отличить друг от друга. Азиаты, наверное.
– Вроде он.
– Да не он, просто какой-то недотепа до ветру пошел. Видишь, все наружу у него.
– А как вообще тогда наш парничок нашел? И нас видит.
– А хозяйство зачем тогда достал?
– Хозяйство я не доставал, у меня просто нижнее белье свободного ношения, – ответил я. – А штаны порвал, когда через ворота перепрыгивал.
– Зачем же ты, добрый человек, через ворота прыгал, когда тут через дверь войти можно? – спросил (или спросила) тот, что поближе.
– Хобби у меня такое. Некоторые через заборы в костюмах лазят, а я через ворота прыгаю. Лучше скажите, вы, получается, зеленицы?
– Мы, – ответили только двое. То ли самые старшие, то ли самые уверенные. Остальные, наверное, еще не самоопределились. Ну, не мне их судить, в мире сейчас такое сплошь и рядом происходит…
Но что интересно, к тому моменту я стал их немного различать. Не по комплекции, а по цвету волос. Изначально все они были зелеными, но с едва заметными оттенками. Поэтому довольно скоро у меня в голове появились имена незнакомцев: Лаймовый, Фисташковый, Травянистый, Салатовый и Ядовито-Зеленый. Причем я не был уверен, что правильно определил цвета. Просто чувствовал себя художником. Мол, я так вижу.
– И это, получается, тайник Инги?
– Я же говорю – он, – сказал Лаймовый.
– А мы это сейчас проверим. Владетельница ведь карточку присылала, – ответил Салатовый.
Нечисть шустро отправилась к столу и принесла оттуда небольшую фотографию, показывая приятелям.
– Он! – заключил Ядовито-Зеленый.
– Или не он, – засомневался Фисташковый. – А как их различить? Уши есть, нос, человек и есть человек. Тут хотя бы бороду или, не знаю, родинку какую.
– Так давайте Владетельнице свою карточку отправим? – предложил Салатовый.
– Что-то я не знаю… – отозвался Фисташковый.
– Ругаться будет, – уверенно сказал Лаймовый.
– Мне все равно, сами решайте, – произнес Травянистый.
– Да в расход этого рубежника, и все! Ножницами чик, – закончил Ядовито-Зеленый.
Мирные, говоришь?
Ладно еще, что дальше слов пока не пошло. Зеленицы стали спорить. Что хорошо (для меня), Салатового они слушались. Он сначала убедил Лаймового, затем Травянистого, а следом и всех остальных. А после сбегал к столу и достал откуда-то сбоку «Полароид». Самый настоящий, я такой последний раз лет пятнадцать назад видел, когда совсем сопляком был.
Еще минут пять зеленицы разбирались с тем, как это чудо техники работает. Пока кто-то из них наконец не нашел кнопку, открывающую «Полароид». Дальше уже стало чуть полегче. Со второго раза им удалось навести фотоаппарат на меня, и даже получилось нечто вроде фотографии.
Затем было самое интересное. Лаймовый (я так и не разобрался, он тут главный или Салатовый) подошел к столу и взгромоздил на него здоровенную лейку. А на нее положил фотку.
Не прошло и минуты, как прямо в воздухе появилась знакомая женская рука, которая забрала и лейку, и фото. А я тем временем все понял. Вот, значит, как устроено Слово у Инги.
Вообще ее тайник – это не вся теплица, а только пространство на столах. Если там появляется или исчезает что-то небольшое, Травница даже не понимает этого. Пример с фото, которое забрали, был довольно ярок. Чтобы рубежница почувствовала изменения, нужен предмет повесомее, как та же лейка. Она сразу поняла, что зеленицы оставили ей послание.
Что тут скажешь – я угадал. Потому что прошло совсем немного времени, и рука появилась снова. Она не только вернула лейку, но и уронила на стол записку, к которой Лаймовый чуть ли не побежал. А когда развернул ее, то улыбнулся.
– Он! Я же говорил, что он!
– Теперь меня ножницами убивать не будете? – поинтересовался я.
– Ножницами, наверное, не будем, – отозвался Фисташковый.
– Да ничем не будем! – решительно ответил Ядовито-Зеленый. – Здравствуйте, Матвей. От имени Владетельницы Инги и от нас всех позвольте поприветствовать вас в Санкт-Петербурге! Ну, и в тепличке!
Глава 3
Мне всегда казалось, что после слов «добро пожаловать» начинается что-то приятное. К примеру, тебя впускают в квартиру, где с кухни доносится запах ароматного курника. Или на работе сразу наливают чай, достают из шкафа дешевые пряники и коробку конфет, оставшуюся с праздников. Ну, или, на крайний случай, с хлопком открывается бутылка с шампанским и пенный напиток разливается по фужерам.
Нынешнее «добро пожаловать» заключалось в том, что зеленицы перетащили меня ближе к столу, облокотив на одну из стен, да прикрыли «срам», как выразился Травянистый. Двигаться я по-прежнему не мог. Секатор, лежащий в углу, не взяли. И на том спасибо.
– Может, вы меня расколдуете? – поинтересовался я. – У меня вообще-то нос чешется.
– А зачем? – искренне удивился Фисташковый.
– Расколдовывать мы тебя не будем, – Лаймовый решительно подошел и стал тереть кончик носа. – Здесь? Ну вот, видишь, одной проблемой меньше. Главное, чтобы больше ничего другое не зачесалось, – он со страхом скосил глаза на прореху в джинсах. – А над печатями только Владетельница власть имеет.
– Так отнесите меня наружу, где печати не работают.
– Нельзя! – отрезал Ядовито-Зеленый. – Там нас заметить или услышать могут. А здесь ты под защитой Владетельницы.
Такая себе защита, конечно, если ты не можешь пошевелиться. Лично мне очень не нравилась. Единственный вариант поскорее убраться отсюда – разобраться, в чем дело. Поэтому я решил выведать у зелениц об их трудностях.
– Смотри, какая заковыка, – стал объяснять Лаймовый. – Мы в Петербурге всегда работали с дивьими людьми. Они к травам и прочим растениям особое отношение имеют. Характер у них сложный, но ежели с ними общий язык найдешь, то все отлично будет.
– И что же случилось?
– Перестали товары нам поставлять. У нас с ними бартер был. Мы им либо деньги, либо травки лечебные, ну, и прочее. У Владетельницы много чего имеется. Они же нам взамен – другие травки…
Лаймовый запнулся, да и остальные зеленицы как-то смутились, будто в их действиях было что-то противозаконное.
– Какие травки? – ухватился я за это.
– Я не уверен, что мы можем это говорить, – отозвался Фисташковый.
– Так, слушайте, меня Инга сама сюда отправила. У нас с ней друг от друга секретов нет. Поэтому либо вы мне рассказываете, либо я ухожу.
Блефовал, конечно. И не столько в том, что мы с Травницей лучшие друзья. Все-таки наше замирение можно притянуть за уши как доброе приятельство. Ну ладно, не доброе и не приятельство, но все же. Соврал я в том, что сейчас психану и уйду. Я в знак протеста мог разве что под себя сходить. Хотя сомневаюсь, что это будет выглядеть устрашающе, учитывая, что и джинсы порваны в самом бесстыдном месте.
Однако на зелениц, точнее, на основной их состав, который и принимал решение, угроза подействовала. Несмотря на вялые и испуганные протесты Фисташкового, Лаймовый, Салатовый и Ядовито-Зеленый вынесли свой веский вердикт: рассказать. Травянистый за все время обсуждения не произнес ни слова. И вообще глядел на это все глазами задолбавшегося от жизни товарища.
