Знакомо звучит, даже очень. Пальцы я, конечно, не обжигала, а вот весь быт тянула сама. И знала ведь, понимала, что это нечестно.
Пару раз даже пыталась что-то предпринять, намекнуть по-мягкому, что, мол, вместе же работаем, а я порой и больше. Но в итоге решила, что проще делать все самой, чем просить и слышать тирады в ответ.
– За что же он так с вами, госпожа? – все причитает Вириан, да так, будто хоронит заживо.
Потому и не могу не спросить:
– Стать низложенной женой так плохо?
Женщина тут же перестает плакать, кидает в меня такой взгляд, будто я спросила, почему рыбы плавают, а не летают.
Ясное дело, я знала, что вопросы будут вызывать недоумение, как и мое поведение, наверняка отличающееся от поведения прежней хозяйки.
– Не смотри так, Вириан, прошлый обряд так сильно ударил по мне, что я едва вспомнила, кто я, когда очнулась, – говорю женщине. – Сейчас уже лучше, но в голове туман. А я не хочу, чтобы… – Лишь сейчас понимаю, что даже не знаю имя генерала, а по должности звать его не стоит. – Муж об этом знал.
– Госпожа… – шепчет Вириан, да смотрит на меня так, будто я умерла да воскресла. – Оно, может, и к лучшему, что все так стало. А то я гадаю, отчего вы спокойны. Думала, уж не лишились ли рассудка?!
– Пока что нет, и лучше бы мне вспомнить все, пока другие не прознали. В смутные времена не стоит открывать свои слабости другим.
– Да, вы правы, моя госпожа. Я расскажу, я вам все расскажу, – обещает Вириан, а мне лишь остается задавать правильные и менее подозрительные вопросы.
Глава 6. Части мозаики
Просыпаюсь с первыми красками рассвета по привычке, и взгляд упирается в темно-бордовый балдахин той самой чужой постели, в которой я уснула вчера после долгих разговоров с Вириан.
В воздухе еще витает аромат белых роз, а на тумбочке возле кровати лежат местные вестники, которые я попросила принести, чтобы не казаться уж слишком подозрительной в своих вопросах. А их было у меня много.
Чего только стоило сдержаться, когда Вириан назвала генерала драконом. Сначала я, конечно, решила, что это образное выражение. Мать моя тоже иногда Аркашу крокодилом называла, но чем дольше слушала я Вириан, тем четче понимала, что никакой образности в ее словах нет.
Вот и засыпала с мыслями о том, что мир магический, и муж у меня нынче, тоже почти бывший, дракон. Хотя чего удивляться после того, как меня в этот дом перенесли через какую-то арку?
Однако я все еще надеялась, что проснусь в своей постели, раздам на орехи тем, кто заслужил, позвоню той, по кому искренне скучаю, но нет. Орехи раздать получится, видимо, местным. А скучать придется и дальше.
Расспрашивать Вириан о том, как устроен мир, я сильно не стала, это было бы слишком подозрительно. Сколько раз я видела людей с амнезией. Они не помнят, кто они, но не удивятся при виде автомобиля.
Вот и мне пришлось делать вид, что слово «дракон» – для меня вполне привычная вещь, а недостаток информации пыталась возместить прессой. Полезно, но дыры в понимании остались.
Так же, как и вопросы касательно жизни Оливии.
– Такие высокопочтенные господа, как лорд Кайрон, обычно выбирают в жены самых юных и красивых. Вы тоже красивы, моя госпожа. Но вам было уже двадцать пять, когда из всех претенденток, он остановил выбор именно на вас, – так мне сказала Вириан.
Еще и добавила, что к двадцати семи Оливия считалась бы старой девой.
Почему все случилось именно так, Вириан не знала, а я не стала сильно расспрашивать. Может, полюбил, а потом «состарилась» и новой крови захотелось, новой страсти. Кто знает? Может, дело было лишь в наследниках.
Но то, что Оливия красива, я оспорить не могла и не хотела. Темные пышные волосы, милое бледное личико. Карие большие глаза, вот только в их глубинах уже успела поселиться знакомая мне усталость. Та самая, когда стараешься, а этого то ли не видят, то ли видеть не хотят. Не ценят…
– Ох, госпожа, сколько вы всего делали, чтобы понести. Сначала, конечно, ждали. Да и хозяин часто в разъездах был. Служба у него больно важная. Но на третий год вы совсем пригорюнились, – рассказывала мне Вириан.
– И тогда пошла на обряды? – предположила я.
– Нет. Сначала травы, настойки. Ваш отец толковым лекарем был, – сказала она, и я обрадовалась и огорчилась.
Лекарь ведь значит доктор, а это мне знакомо, и мир уже не кажется чужим. Но «был», означало, что отца уже нет. А мать Оливии умерла, когда та была еще малышкой.
– Как он скончался, вы совсем отчаялись. Правда, хозяин нашел для вас жрецов, все организовал, но даже это не помогло. А теперь вот… – Вириан притихла, чтобы не сказать «вы списаны со счетов».
Значит, мне тридцать два. Возраст в самом деле, немаленький, и если дело только в деторождение, то я, может быть, и смогла бы понять зацикленного лишь на себе самом генерала. Но он сказал: «ты стареешь».
Он будто просто прикрылся законом для того, чтобы отдать место жены другой. Судить не хочу – мир не мой. Но и соглашаться с положением, особенно после того, что Вириан мне рассказала, не буду.
– Низложенная жена – как тень. Ни живая, ни мертвая. Для общества ее почти нет. Так, потеха. Повод для насмешек. А для домашних она существует. Для супруга – обслуга в ночи, коль соскучится. Для новой хозяйки – по праву никто. Нельзя ее трогать, согласно закону. Но чаще бывает, изводят, – говорила Вириан. – Кому понравится, что бывшая жена мозолит глаза? Вот и шпыняют, чтоб сгинула. То ли бояться. То ли просто злые.
Злые, не злые – не знаю. Но факт один вынести могу: ничего в жизни не меняется. Ни в одном из миров.
Кроме меню на завтрак.
– Что желаете, госпожа? – спрашивает Вириан, придя ко мне в девятом часу и сильно удивившись, что будить меня не нужно.
Но вот с одеждой от помощи не откажусь. И кто придумал, столько юбок и корсеты?
– Давай что-нибудь питательное, но нежирное, – отвечаю я, ибо дел предстоит еще много. За один день разобраться в происходящем нельзя.
– И свежую прессу… То есть вестники принеси, – прошу и тут же исправляюсь я.
Вириан возвращается быстро, принеся и местные газеты, и целый поднос с едой.
– Ох, госпожа, как же грустно, что теперь вы вынуждены завтракать и обедать тут, – вздыхает она, а меня вполне все сейчас устраивает.
Еда есть. Время, чтобы разобраться, тоже есть. «Вот бы еще не трогали», – думаю я.
Но, как говорила бабушка: «Не сглазь».
Громкий стук раздается в двери ближе к полудню, и в покои разжалованной жены входит не только новая хозяйка дома, но и шесть слуг вместе с ней…
Глава 7. Знакомы?
Люция неспешно проходит в комнату, позволяя сопровождению зайти за ней следом и расположится у стены. А затем останавливается в нескольких метрах от меня.
Кивать в знак приветствия, или как тут принято, не спешит. Позволяет мне рассмотреть себя – это выдают и ее поза, и слегка вздернутый вверх подбородок.
Чего таить, Люция красива. Волосы почти как золото, даже переливаются в высокой прическе, украшенной заколками с изумрудами. Эти же камешки блестят в серьгах. А вот на пальчике колечко другое – уже с прозрачным камешком размером с карат. Видимо, обручальное.
Его и пытается продемонстрировать незваная гостья, медленно донельзя протягивая руку к своей груди, как бы приветствуя, слегка склонив голову.
– Как же я рада вас видеть, Оливия. Простите, что при таких обстоятельствах, – звенит тонкий голосок, а я цепляюсь за обращение.
Звучит оно так, будто мы с Люцией знакомы. Или мне показалось? Надеюсь, что второе, но интуиция в таких делах редко меня подводит.
Кидаю взгляд на слуг, остановившихся у дверей. Две молоденькие девушки заметно отличаются прическами и злорадными выражениями лиц. Должно быть, прибыли к дому вместе с новой хозяйкой.
А вот остальные четверо стоят так, будто их на казнь привели. Головы опустили, но посматривают, ожидая недоброго.
И чуйка подсказывает мне то же самое. Неспроста новая хозяйка сюда пожаловала.
– И вам доброго дня, Люция, – таким же делано вежливым тоном приветствую девушку.
А поскольку она уже успела прошуршать своими зелеными юбками к одному из диванов, где я и расположилась, почитывая прессу, добавляю:
– Присаживайтесь.
– Благодарю, – отзывается Люция, а затем всматривается в меня так, будто взглядом впиться в лицо пытается.
Я держу свою маску спокойно. Даже глазом не веду, хотя от девушки так прет хитростью и злостью, что даже запах ее сладких духов перебивает.
– Что-то не так? – спрашиваю, оставаясь предельно вежливой, и Люции это, явно, не нравится.
Она все пытается разглядеть во мне хоть каплю паники или злости, но натыкается лишь на прохладную улыбку.
– Ну что вы? Я просто поверить не могу. Так рада, что вы не злитесь на меня, – решив, что бой «взглядами» не вышел, продолжает игру.
Вот только слова никак не соответствуют ее выражению лица, повадкам и даже тону.
Это все выглядит как фарс, цель которого несложно предположить. Заставить низложенную жену выйти из себя, а затем обвинить в грубости и нападках, плача в плечо благородного мужа, который должен будет ее от злой бывшей защитить.
Но эту партию я ей не проиграю, хоть она и вылитая Наталья. Только похитрее и в разы красивее.
– Зачем же мне на вас злиться, Люция? – таким же шелковым голосом спрашиваю я. – Это жизнь, всякое в ней происходит.
– Ну как же, вы столько для меня сделали, а тут… Такое, – вздыхает Люция и в этот раз играет вполне натурально.
Нужно отдать ей должное, будь я немного наивнее, сейчас могла бы купиться. Ни хитрого блеска в голубых глазах, который горел в момент, когда девушка вошла, ни задранного носа – нет. Сама невинность.
«Это подкупает мужчин?» – мелькает вечный вопрос в голове, но тут же его отметаю. Всю жизнь старалась быть любимой. Ухаживала за собой, наслушавшись историй о том, что изменяют лишь тем, кто себя запустил. Не пилила, была понимающей, хвалила. Не помогло. А теперь уже и не надо.
Надо придумать, что ей сказать, ведь я понятия не имею, что именно Оливия сделала для нее. Зато теперь не сомневаюсь, что они были знакомы. Насколько же близко, черт подери?
И уже от этого вопроса становится и больно, и противно. Ладно, если бы незнакомка согласилась стать женой твоего мужа, но та, для кого ты «сделала столько»… До одури становится тошно, но лицо нужно держать.
И отвечать уже пора. Свидетели смотрят.
– Былое – пустяки, – с улыбкой выдавливаю я. – Да и ничего особенного я не сделала.
– Какие же это пустяки? Вы ведь меня всему женскому мастерству и научили, наставница, – с садистским наслаждением добавляет Люция, а я застываю на миг.
Как она только что меня назвала?
Глава 8. Осечка
Что? Как она меня назвала? Наставницей?
Точно, Вириан рассказывала, что Оливия посещала Женские Академии Кротости вместе с другими достопочтенными женами. Получить подобное приглашение было честью, ведь это означало, что женщина – пример для подражания. Умна, элегантна, красива, скромна.
Порой эти достопочтенные жены соглашались брать наставничество над юными девами, обучая их «женскому мастерству», которое включало в себя танцы, поведение и даже то, как ты ешь и пьешь.
Об этом говорит сейчас Люция?
Кидаю быстрый взгляд на Вириан и понимаю, что она тоже не знала о том, что Люция была одной из таких учениц. Но стоит только осознать, так Вириан аж передергивает.
Меня это возмущает не меньше. Ведь получается, что Люция подсидела ту, которая ее всему женскому и научила?
От одной только мысли об этом в горле встает ком, а новая жена, будто учуяв, с наслаждением продолжает:
– Именно благодаря вашим наставлениям я стала королевой кротости на отборе в академии, а затем и самой завидной невестой, – хвастается она и, как назло, спрашивает: – Вы ведь помните, как здорово мы проводили это время?
Помню? Ей повезло, что это была не я… Я не Оливия, но стукнуть такую ученицу очень хочется, но тут полно лишних глаз, и нужно держать лицо и не проколоться. Знать бы еще, что ей ответить.
Кидаю быстрый взгляд в Вириан – она едва сдерживает злость, но, заметив мой взгляд, тут же понимает, что нужна ее помощь. Мы такие моменты еще утром проговорили.
– Ох, у госпожи было так много визитов в женские академии, что всех подопечных и не упомнить. И все они занимали победные места. Наша госпожа очень талантлива и скромна, – только и рада выпалить Вириан.
А я даже ощущаю некое удовлетворение, глядя, как при этом вытягивается лицо Люции, но она тут же берет себя в руки.
– Ах да, конечно! Вам ведь уже давно за тридцать. Я не подумала об этом.
С какой же дельной невинностью и наслаждением она произносит эти слова. Пытается задеть и действует уже менее осторожно.
– Жаль, что годы никого не щадят, – выдает Люция, как бы ни на что не намекая, и тянется к чашечке чая, ожидая, что я вот-вот взорвусь.
– Вы пришли, чтобы напомнить мне о возрасте, который настигает всех и каждую? – уточняю я, и ни грамма злости не звучит в словах.
Мне так-то было шестьдесят, а тридцать два – это цветочки. Не то оружие она взяла.
– Не подумайте, я не хотела вас обидеть. А пришла я затем, чтобы сообщить, что понятия не имела, что лорд Кайрон – ваш супруг, – выдает девушка, и вот тут сложно держать лицо.
Из разговора с Вириан я уже успела понять, что я ношу фамилию супруга. А раз я была наставницей, то Люция точно обращалась ко мне так в те времена.
Вириан в этот самый момент тихонько фыркает, уже не в силах выносить этот фарс.
А незваная гостья тут же реагирует, не зная, к чему еще придраться.
– Ваша служанка плохо воспитана! – строго отсекает она. – Ну, ничего. Я ею займусь и отныне сделаю все, как надо, чтобы мой муж был доволен!
– Ну что вы, Люция, не усердствуйте так. Оставьте служанку в покое. У вас и так скоро дел будет навалом, – говорю ей я.
– Что вы имеете в виду?
– Как ты думаешь, милая, почему я совсем не сержусь? – спрашиваю гостью. – Мне в радость отдать тебе статус официальной жены. Так что не переживай обо мне, и навещать необязательно. Я буду тихо-мирно поживать и никого не трогать.
