Андрей Готлибович Шопперт "Ливония"

– Чем же внутренности человека от внутренности свиньи отличаются?! Режьте свиней, али овечек, – упирался митрополит. Убедили Макария не немцы и не арабы, убедили греки.

Вторым учебным заведением станет Славяно-греко-латинская академия. В Реальной истории это заведение откроется через сто тридцать лет в 1687 году. И создадут его двое известных греческих учёных-иеромонахов – братья, приехавшие в Россию – Иоанникий и Софроний Лихуды. Памятник их в Москве Юрий Васильевич со студентами каждый год посещал. Он находится примерно в трехстах метрах от Кремля, прямо рядом с ГУМом. Открыли памятник в 2009 году и пять лет (пока не перешёл на работу директором музея) Артемий Васильевич к нему студентов водил в Татьянин день и рассказывал про то, как основателей академии в России привечали. Несмотря на огромный вклад обоих братьев Лихудов в дело просвещения в России, жизнь их на новой Родине не была мёдом измазана да и кисельных берегов было маловато – на братьев постоянно писали доносы, против них строили козни, они всё время попадали в немилость различным царским дьякам и самому Государю, их ссылали с глаз долой – в очень отдаленные монастыри, и очень надолго: Ипатьевский в Костроме, Солотчинский в Рязани. А эти два подвижника продолжали переводить на русский и писать учебники, продолжали учить людей, пишущих на них доносы.

Сейчас с подсказки Юрия Васильевича митрополит тоже обратился к грекам. И с Афона ему прислали двух учёных, обосновавшихся пока на Италийском полуострове, не отказали. Не братья, но тоже вполне себе подвижники. Первым приехал из Рима, родившийся на Корфу Мэтью Деварис, вторым Антониос Эпархос, тоже уроженец Корфу, который приехал аж из Венеции со своей только изданной книгой «Изображение османской тирании и способ её уничтожения». Медиками оба точно не были, поэты и переводчики, но, когда Макарий поинтересовался их мнением об анатомическом театре, оба грека в один голос высказались за его открытие и даже, тоже в один голос, оба пообещали митрополиту описать это в своих поэмах, прославляющих Россию.

Строить здание Славяно-греко-латинской академии начали летом прошлого года и к осени должны и его закончить. К осени и ещё пару профессоров должны из Европы подъехать, тоже греки, которых посоветовал Эпархос, он же им и письма с приглашением написал. Написал письма в Сербию и Пересветов, там в Белграде есть несколько школ. В 1521 году султан Сулейман захватил город. И многие сербы сбежали на север. Но не все же. Может кто и откликнется, не лучше ли в холодной Москве, чем в жарких объятиях султана.

Хотелось бы Юрию Васильевичу ещё и технический университет открыть. Но где взять преподавателей? Правда, его тут мысль интересная на днях посетила. Если пока не получается настоящий технический университет открыть, то почему не начать с одной из частей такого учебного заведения. Пусть будет металлургический институт. На это дело у него преподавателей аж четыре человека. У них и без того по нескольку учеников у каждого, а тут пусть группа первая будет из двадцати человек. Однако, мысль-то пришла, а вот когда её осуществлять, уж точно после битвы у села Судбище.

Событие седьмое

После Анны у Анастасии и Ивана родилась дочь Мария. Умрёт она в реальной истории не дожив, кажется, и до девяти месяцев? И причина смерти не известна. Если бы сразу умерла, то можно было бы на роды грешить, но нет, ведь девять месяцев прошло. К ней в 1551 году Юрий Васильевич приставил ещё одну школьницу из дворянок – сестру Егорки Коноплёва. На год она его младше. Эта успела отучиться целых четыре года и наверное… да почему наверное – она точна самая образованная девушка в России и, вот тут, наверное, и во всём мире. Нигде кроме России пока девиц не учат.

Тут ещё один аспект интересный есть. Она же сестра Егорки, а он сейчас ростом почти два метра. Девка пониже, но метр восемьдесят в ней точно есть. И она четыре года не только училась, но и физкультурой занималась. Рядом с худосочной и низенькой, в полтора метра ростом, царицы Анастасии Ефросиния Коноплёва смотрится гигантом просто.

– Гигиена! Гигиена! И закалка! Но сквозняков, чтобы не было. И за кормилицей смотри. Чтобы она грязь не занесла. Мойте там её каждый день. И всякие прыщики на ней разыскивайте. Она, конечно, привита. И оспой заболеть не может… Блин! Заболеть не может, а вот передать вполне. Ну минимальное количество контактов чтобы у неё было. Пусть по двору гуляет одна и в людской не сидит. Особенно с теми, кто на рынок ездит, и, вообще, в город часто наведывается.

Юрий Васильевич Марфе Зайцевой и Ефросинье Коноплёвой, выдал очередную вводную, отправил их на половину царицы, а сам задумался. Он решил детей прививать с пятилетнего возраста. Правильно ли? Во сколько лет в СССР прививки делали? Ну, у кого спросишь? У самого Артемия Васильевича на плече была оспина, след прививки, и детям его ставили, но это настолько обыденное дело в СССР было, что и не закрепилось в памяти. И ведь не одну прививку делали. Нет, не медик. Пока оспы хватит.

И ничего страшного с обеими девочками до сих пор не случилось. Живы, бывает болеют, зубы резались уже у обоих, температура поднимались. Бывает и простывали, но вовремя начатое лечение и главное – правильное, беду предотвращало.

А в октябре 1552 года родился у Ивана сын Димитрий. Катавасии в Думе из-за болезни Ивана свет Васильевича после взятия Казани в этот раз не было. Не надо было никому присягу принимать и даже сразу наследником Дмитрия не объявили. Вот год стукнет, тогда… Страховался братик Иван, помнил как заболела Анна, боялся бога прогневать спешкою. Юрию всё равно было. Он царством править не собирался, просто времени на это нет. Ему это царство вперёд пинками подгонять, не до обрядов и нудных заседаний Думы.

И ведь этот царь – мать его за ногу, сучонок дебильный, и в этот раз решил с женою и сыном на Волгу на лодьях прокатиться. К этому времени Юрий вырос уже выше брата и весил раза в полтора больше, и это не жир был, а мышцы, он ему, услышав такое, подзатыльник зарядил братский и сказал, что в Литву нахрен уедет, если тот дурить не бросит. Сиди в Москве, мол, и занимайся созданием и обучением войска, реформы Земские проводи. Бояр зажимай. Пытайся Табель о рангах через боярскую Думу протащить. Запрети Местничество. Спишись со всеми правителями и ближними, и дальними и попроси у них, учёных, книгопечатников, литейщиков, архитекторов.

– Делом займись, брате! И прекрати пытаться детей своих убить. Точно уеду в Литву, ещё один фортель выкинешь. Фортель? Дурость! Устрой вместо этого похода дебильного поход с полком стрельцов до Перемышля. На скорость, чтобы проблемы сейчас вылезли, а не когда нужда будет срочно его туда навстречу татаровьям посылать. Объяви прямо сейчас тревогу, дескать, беда, братцы, гонец прискакал, татаровья подходят к Перемышлю, срочно выступаем. И? И чего ты на меня ланью подстреленной смотришь?! Это учёба такая. Узнаешь, чего и кому не хватает, и как они службу несут за приличные деньги.

Давно это было. Теперь в апреле 1555 года у Ивана свет Васильевича ещё один парубок народился. В смысле не в апреле народился, народился он в конце марта прошлого года и вчера подняли чарки за юбилей. Год и один месяц стукнуло пацану. Тому самому Ивану Ивановичу, который Грозный на картине убивает.

Вообще, что-то не так с маманькой у него с Иваном, с Еленой Глинской. Какую-то хворь генетическую она в семейство подбросила.

Факты вещь упрямая и они говорят, что хреновая у него и Ванечки наследственность. А вот у отца всё нормально было, и братьев с сёстрами куча. А он – глухой, а Иван холерик конченный и неврастеник. В буйство легко больно впадает. Говорит-то всё разумно, спорить любит по всяким богословским темам, память очень хорошая, если вообще не феноменальная, и при этом не может на деле одном сосредоточиться, всё куда-то бежать надо. Лучше бы с ним по утрам бегал, тело закалял, подтягивался, полосу препятствий проходил. Но нет, несколько раз пробежал, мышцы забил и дела теперь у него. Некогда. Хлызда.

Дальше если считать? Ну, про старшего Димитрия ничего не известно. Утопил папашка – путешественник. Водоплавающий! Иван? У Ивана Ивановича было в Реале три жены и не было детей. Чего вдруг-то?! И умер непонятно от чего. Переломов ведь в башке не нашли, гробницу вскрыв. Повышенное содержание тяжёлых металлов в костях нашли, могли отравить? Или от сифилиса ртутными мазями лечился. Ну, в этот раз шалишь. Воспитаем как положено.

Ещё дальше пока не родившийся Фёдор. Болезненный, маленький и толстенький человек у дрыща за метр восемьдесят и живчика Ивана. С чего бы? И проблема опять с деторождением. В 1575 году женится и только 1592 родится дочь Феодосия. Которая умрёт в два года. Все в воспоминаниях и наши, и иностранцы слабоумным и юродивым называют. Ну, правда, он кучу очень важных городов повелел основать. Если это он, а не Годунов.

Ещё есть один известный сын. Опять Дмитрий. Тот самый, про которого Боровой диссертацию писал. И вроде как падучая у него. Эпилепсия?

И один младенцем ещё умрёт, вроде Василий от Темрюковны – второй жены Грозного – Марии Черкасской.

И у Юрия сын будет тоже Василий и он умрёт в год. В Реале. Может и плохая медицина, может и травили те же Шуйские. Но скорее всего Глинская – мамочка привнесла в род Рюриковичей какое-то генетическое заболевание.

Событие восьмое

Но это всё там, в той реальности, которую он своим появлением в теле Юрия разрушил. Сейчас всё по-другому. У Ивана четверо живых детей. И все вполне нормально фунциклируют. Бегают, дерутся, ссорятся старшие девки. Мается сейчас с зубками младший – Ванька, а Димитрий уже говорит сносно и ходит нормально. И теперь четыре девки гренадёрши с лучшим в стране, а может и в мире, медицинским образованием бдят за малыми, ну и за мамашкой заодно, явно блаженной тёткой. Всем улыбается, со всеми вежлива и заботлива, словно не женщина с кучей детей и проблем, а сама матерь божья со всепрощением, а ещё Иван с закидонами. Может и заорать на медичек. Потом, правда, ходит кается, извиняется, ну, когда по роже от Юрия получит… в переносном часто смысле, но бывает и в прямом, когда уже совсем берегов морда царская различать перестаёт.

У самого Юрия двое детёнышей. Есть сынок Василий пяти лет отроду, живой и здоровый. И есть дочка. И тоже Васька. В смысле Василиса. Ей скоро три годика. И она выше своих сестёр двоюродных и поколачивает их, если те игрушки деревянные у неё отжать пытаются. Генетика она нафиг наука, а не лженаука, как в СССР считали некоторые считоводы. Если жена у него гооооораздо выше Анастасии, и он выше Ивана, да дочь с детства к физкультуре приучена и к правильному питанию без всяких постов, то она и выросла выше и сильнее сестёр. Даже плавать уже научилась. Специально для детей в доме бассейн есть из кедра. Называется купель, чтобы митрополита Макария не злить, слова поганые используя. А ещё оба… обои… (флизелиновые) в общем и Васька, и Васька рыжие. Как герои Ералаша. И тут генетика права, что рыжий ген доминантный.

Шутка сейчас Юрию Васильевичу пришла в голову глухую. Если мальчик родится, назвать его Варсонофием, а дома в Ваську переименовать. Три Васьки будет. Или Васисуалием? Есть такое имя? Или это Ильф с Петровым придумали. Не. Тот лодырем был и иждивенцом. А как вы лодку назовёте, так она и поплывёт. Петром нужно назвать.

И никаких исключений, у Ульки в компаньонках и помощницах есть две медички – гренадёрши. И скоро третья появится.

Рука совсем онемела, и Юрий Васильевич попытался снова её развернуть. Эх, разбудил Ульку. Та распахнула зелёные глазищи и на него уставилась.

– Сегодня уже? – прошептала, уткнувшись губами в шею.

Нет, Юрий слышащим не стал и по губам по-прежнему так себе читает. Может это вообще писатели придумали и такое невозможно. Этот вопрос он просто ждал. И заранее жену предупреждал, что тридцатого апреля последний день. Завра рано утром Судовая или Лодочная рать уходит по Москве реке к Оке, а потом по ней до самого Орлика. Там на другом берегу и подождут, пока мимо проедут орды татарские. А потом осторожно пойдут им вслед, чтобы к селу Судбище догнать и на ноль помножить. Ладно, попытаться на ноль помножить. Всё же силы несоизмеримы. Их шесть тысяч, а татаровей шестьдесят.

Не совсем так. Москва река ещё во льдах. У берегов растаял он, и скоро ледоход начнётся, но пока лёд. И лодки не в Москве реке в основном, а в Калуге на Оке. На берегу пока. Здесь же всего пятьдесят лодей. Это обоз. Ему особо спешить некуда. До конца Июня нужно добраться до будущего Орла. В лодках припасы съестные повезут: крупы, соль, солонину в бочках, муку разную и сухари. Ещё поплывут с обозом мины и ядра. Если у тебя численность войска в десять раз меньше, то нужно не саблей в десять раз быстрее махать, а издали артиллерией уничтожить врага, по крайней мере, панику посеять и воли к сопротивлению лишить.

При этом понятно, что в войске Девлета I Герая (Гирая) есть тоже пушки, и большинство татаровей выстрелов не испугаются. Другое дело – разрыв мин над головами. Или ядро разрывное в центре атакующей конницы. А ещё мины, закопанные в землю. Жаль мало таких. И они не нажимного действия. Не знает Юрий Васильевич, как делать бертолетову соль или гремучую ртуть. Да даже если бы знал… Попробовать-то можно. Читал же в книгах, что нужна азотная кислота, спирт и ртуть или серебро. ВОТ! А где взять в шестнадцатом веке азотную кислоту? Ясно где! И про это в книгах про попаданцев есть. Нужно серной кислотой обработать селитру. А где взять серную кислоту? Конечно. Нужна платина и железный колчедан. Всё! Хватит! Где взять платину в шестнадцатом веке? Как выглядит этот колчедан? Есть халькопирит или пирит – золото дураков. Где есть? Адрес скажите? А, на Урале. Туда ещё попасть нужно. Там пока не до экспедиций. Нет ещё Ермака Тимофеевича. Лет двадцать ему сейчас. Возможно нужно поискать после возвращения в Москву? Можно не колчедан нагревать, а серу? Ну, вот начнут в следующем году крепость Самару на одноименной реке закладывать, и поедет экспедиция серу искать. А пока мину будет приводить в действие бикфордов шнур. И тут главное время рассчитать. Мероприятие.

Основные же лодьи ждут войско в Калуге. Туда он завтра по утру в своём новом возке и отправится.

Глава 4

Событие девятое

Войско получилось разное. Есть, за которое совсем не стыдно, а есть… обычная поместная конница, сейчас спешенная. Конница тоже будет. Нужна разведка, нужна сотня – другая для завязывания боя и потом для преследования бегущих, ускорение товарищам татаровьям придать.

За кого не стыдно? За потешных точно не стыдно. Начиная с 1544 года каждый год, кроме 1545, когда потешных добавилось всего шесть человек, их число увеличивается на двадцать пять отроков. Уже в 1546 году его тридцать «ветеранов» разъехались по всей стране и прошерстили всех служивых дворян и детей боярских с их боевыми холопами – послужильцами, составляя списки будущих призывов. Критерия два, первый самый важный – отец должен быть ростом не меньше метра восьмидесяти. Чтобы не заморачиваться каждому было выдано копьецо такой длинны. Выше – говори фамилию, ниже – иди каши больше ешь. И это не дурость Борового и не прихоть. Он гренадёров набирает. Они будут гранаты кидать. И мощный, высокий человек забросит гранату дальше низкорослого хиляка при одинаковой подготовке. И через век примерно во всех государствах Европы будут гренадёров набирать, учитывая в первую очередь рост.

Второй критерий из этой же оперы. Отец должен быть не жердью сутулой, а вполне широкоплечим здоровяком. Генетика – наука, и яблоко от яблони – народная мудрость. Мальчики были в таких семьях все переписаны с двухлетнего возраста и до одиннадцати лет, когда их и призывают в потешное войско. Девочки тоже переписаны и часть из них попадёт в медицинскую школу. Юрий даже дальше пошёл. Этим семьям в год выдаётся три рубля на то, чтобы этих пацанов хорошо кормили. Нет, он не дурак и понимал, что отдельно никто готовить для пацана в большой семье не будет, что размажутся эти три рубля на всех детей, да и на взрослых. Но три рубля – это приличные деньги и на пропитание должно хватить всей семье, тем более что поместная конница и без того живёт гораздо богаче крестьян или мелких ремесленников. Нужна белковая диета и эти три рубля называются в народе: «деньги на яички». Когда их выдают отцу, то перечисляют список продуктов, на которые их потратить нужно, и первыми в том списке идут яйца.

Всего за десять лет, если пропустить 1545 год, призвано в потешные двести пятьдесят шесть человек. К сожалению, в поход этот меньше пойдёт. Не пойдут последние две группы – малы ещё. Это ладно, но и убыль есть. Они ведь не только учатся и тренируются эти десять лет, каждый год практически принимают будущие гренадёры участие в сражениях. Крымцы лезут и лезут каждый год на север за живым товаром и Калуги им не миновать, так что когда из крепости, а когда из-за засеки приходится пацанам пострелять. И в них стрелы летят. Семнадцать человек погибло за десять лет и трое выведены из состава роты из-за инвалидности. Раны были тяжёлые, их выходили, но у одного после ранения рука усохла, а двое захромали. Домой спиваться их не отправили. Продолжают служить дядьками при новобранцах, но в походы, ясно, не ходят. Итого: вместе со своим командиром Егором Коноплёвым в Орёл отправится рота гренадёров в количестве ста восьмидесяти пяти человек. Все вооружены до зубов. У каждого есть тромблон, у каждого два пистоля колесцовых малых, для ближнего боя, и у каждого карамультук или, пусть будет, штуцер. Длинная винтовка со стволом в метр десять сантиметров с нарезами в стволе. Стреляют они пулями Петерса. Карамультуками по привычке называют, на самом деле все они изготовлены, как и тромблоны, на оружейном заводе Пахома Ильина. Огромное предприятие бывший мастер единоличник организовал, десятками тысяч пищали и прочие стреляющие штуки выпускают на его заводе. И не чёрные они вовсе, приклады и цевье с ложей покрашены в зелёный цвет, под цвет формы гренадёрской роты.

Кроме огнестрела у всех ещё есть сабля из хорошего шведского железа. И последний дивайс – штык-нож, который можно прикрепить к стволу карамультука тем же способом, что в будущем будет крепиться к автомату Калашникова, нужно надвинуть его пазами на упор основания мушки, а кольцом на венчик, приклёпанный к стволу до полного закрывания защелки. Чтобы всё это носить, есть разгрузка, которая сделана из парусины, выкрашенной в цвет мундира, со вставками пластинами из закалённой стали. Почти бронежилет вышел в итоге, от удара саблей точно хозяина убережет, а огнестрела у крымцев почти нет. Много тяжелого железа получается. Ну так и выбирает Юрий пацанов крепкого телосложения гренадёрского роста. Старшим сейчас двадцать три года, как и ему, и они – лоси эти двухметровые, даже и не замечают почти двадцати кило оружия.

Ещё за кого не стыдно? За миномётный батальон тоже совсем не стыдно. В нём четыре сотни человек только артиллеристов и сто миномётов. Есть ещё сто возчиков с парой лошадей, запряжённых в мини-фургон по типу студебеккеров американских переселенцев. В них и перевозится миномёт с запасом мин. Но не в этот раз. В Орёл всё это пойдет в лодьях по Оке. И назад, бог даст, тоже по реке вернутся.

В батальоне три роты. Самая маленькая рота использует и самые маленькие миномёты. Это семидесятипятимиллиметровые. Их всего двадцать пять штук. Вторая рота работает восьмидесятипятимиллиметровыми. Этих сорок штук. В третьей роте тридцать пять стомиллиметровых бандуры. Тяжёлые гады, но зато и взрыв мины впечатление производит – это совсем не те детские хлопушки шестидесятимиллиметровые, с которыми отправились в Казань воевать десять лет назад. Тем более, что и порох другой теперь используют. Нет, не бездымный. Просто поиграли с составом и крупностью. Сейчас порох содержит семьдесят пять процентов селитры, а чтобы не слипались зёрна их молотым графитом посыпают. Удалось наладить экспорт графита из Англии. Теперь и на карандаши хватает, и на порох. Тем более, что графит идёт как отходы. Всем нужны куски, а русские дебилы согласны покупать бой и вообще крошку получающуюся при распиловке графита.

Хотелось бы увеличить силу взрыва. Юрий Васильевич читал в книгах, как попаданцы нитроглицерин и динамит делают. И что? Там опять всё та же азотная кислота. Ну, не химик он, в школе трояк был по этому предмету. Вот профессора приедут, освоятся, и если им понравится жизнь в Москве, то можно попробовать через них пригласить химиков или сейчас алхимиков из Европы. Ничего, Москва не сразу строилась, и высшее образование тоже вдруг не появится. Слона по кусочкам нужно есть. Будет в России, в Москве, и химический университет имени… А кто там главный алхимик? Николя Фламель. Он больше никого и не помнит. А нет. Парацельс ведь тоже чего-то химичил. Стоп! Сейчас в Англии есть Джон Ди. Тот самый, что наколдует шторм и потопит Великую Армаду. Его сына Артура пригласит Михаил Романов и он четырнадцать лет будет придворным лекарем. А почему бы и отца не позвать?

А университет химический, конечно, именем Парацельса назвать. Звучит же – Московский Химический университет имени Парацельса. (Парацельс – Фили?пп Аурео?л Теофра?ст Бомба?ст фон Хо?хенхайм, нем. Philippus Aureolus Theophrastus Bombastus von Hohenheim). А потом пусть переименуют в имени Менделеева.

Событие десятое

Не хуже миномётного батальона и артиллерийский полк. В нём больше тысячи человек и полторы сотни орудий всех калибров. Звучит грознее, чем есть на самом деле. Из этих полутора сотен пушек семьдесят – это всё те же фальконеты, что установлены на вертлюге на носу струзя – лодьи. Корабликов больше, но на них воевать не придётся, они останутся в будущем Орле. Фальконеты потому имеют ещё и станину по типу миномётной почти, чуть массивней. Стреляют из них не в полный рост, а с колен, пришлось уменьшить высоты вертлюги из-за того, что увеличили калибр. Сейчас это совсем не те первые почти игрушечные их фальконеты с калибром пятьдесят семь миллиметров. Теперь это пушечки трёхдюймовые. Калибр семьдесят пять миллиметров, и ещё у них чуть увеличилась длина ствола, остановились на метре двадцать сантиметров.

В арсенале есть немного ядер чугунных, но это для плотной массы атакующих всадников, на приличном расстоянии с версту примерно. Для ближнего боя имелась крупная чугунная картечь. Летела она метров на пятьсот с гарантией поражения человека или лошади. И при этом опытные артиллеристы за минуту успевали произвести три выстрела. Сюрприз ждёт людоловов – семьдесят фальконетов раз семь – восемь успеют выстрелить пока конница к ним доскачет, а это пятьсот выстрелов. Не многие татаровья доскачут до разбросанного чеснока и частокола из копий.

Главная же сила этого полка семьдесят орудий калибра сто миллиметров. Можно сравнить их с шестифунтовыми Единорогами Шувалова. Канал ствола с коническим его окончанием точно от него. Стреляют как полнотелым чугунным ядром, так и гранатой. Дальность около двух тысяч шагов. Это при заряде пороха около шестисот грамм. Но таким мощным зарядом почти никто не стреляет. Зачем сейчас бабахать на полтора километра? При заряде четыреста грамм пороха ядро или граната летит почти на километр и этого вполне достаточно. Орудия укреплены на лафете с большими колёсами для удобства перевозки, вес орудия (ствола) четыреста кило при длине ствола полтора метра.

Юрий Васильевич десять лет жизни и огромное количество денег убил, чтобы такой полк создать. Если что-то и может остановить десяток тысяч, несущихся на тебя плотной массой татаровей, то это именно эти пушки. Пока конница километр проскачет его пушкари десяток выстрелов гранатами сделают. Семь сотен взрывов среди атакующей конницы. Это совсем не мало.

Взрывателей ударного действия нет. Есть запальная трубка, вкручиваемая в гранату. И они разные: от десяти-девяти секунд горения до трёх. Проводили не раз учения, и канониры не запутаются в каком порядке запалы вкручивать, имея в виду приближение конницы или пешего строя неприятеля. Гранаты разложены у орудия рядком и их подаёт канонир…

Какой-никакой устав Боровой для артиллеристов написал. Учился же на военной кафедре в Универе и даже уставы разные читал. А потом и уставы времён Петра нашего первого. Возле орудия четыре канонира располагаются. Действуют они по уставу так. Справа: номер 1-й орудует банником, номер 3-й – пальником; слева: номер 2-й с зарядной сумой заряжает орудие, номер 4-й наводит орудие и вставляет в запальное отверстие скорострельные трубки. Кроме того, эти четыре артиллериста несут на себе лямки для перемещения орудия. Наводить, к сожалению, и перемещать орудие приходится после каждого выстрела. Безоткатное орудие сейчас просто невозможно изготовить. Нет таких технологий.

Ещё в артполку есть десять совсем уж больших орудий. Калибр сто тридцать миллиметров. Весит она – пушечка – игрушечка эта почти полторы тонны при длине ствола два с половиной метра. Если точнее, то ствол – весит восемьсот килограмм, а вес лафета – шестьсот сорок килограмм. Эти орудия кроме ядер восьмикилограммовых используют и картечь. Имеется два вида картечи: дальняя, весом 10,5 кг (с зарядом и упаковкой), состоит из сорока чугунных пуль диаметром 38 мм. Применяется она на расстоянии триста – шестьсот метров. Ближняя, весом 9,5 кг, собрана из восьмидесяти пуль калибра 27 мм и тридцати пуль диаметром 25 мм, применяется на дистанциях менее трёхсот метров. И тот, и другой вид картечи упаковывается в бумажные многослойные плотные банки, к которым крепился увеличенный до двух килограмм пороховой заряд.

Пробовали их только на деревянных солдатах Урфина Джуса. Так при залпе всеми десятью орудиями, в сотню солдат, на ногах ни одного не осталось. Осталось два месяца подождать и можно будет и на людоловах проверить.

Последним серьёзным отрядом были минёры. Ему вскоре, как и всей России, с Ливонией воевать, и там нужно брать будет кучу городов и замков. Везде стены и башни каменные, укреплённые железом ворота. Не обойтись там без минеров. Потому отряд этот создан уже. Нужен ли он в степи? Ну, есть несколько наработок против конницы.

Событие одиннадцатое

А что с самой поместной конницей, что к Орлу поплывёт без коней.

Её можно разделить на три куска. И они не перемешаны. Большая часть – четыре с небольшим тысячи человек – это обычные срочно вызванные конно, людно и оружно дворяне с детьми боярскими и их боевыми холопами – послужильцами. В целом не совсем плохо вооружены. У трети приблизительно есть огнестрел. Завод Пахома Ильина сделал русскую пищаль вполне доступным оружием. Есть среди них по-прежнему и лучники, и арбалетчики. Большинство в кольчугах. Если оценки им выставлять, то вооружены на четвёрку с минусом. Хужее с боевым опытом. В последние десять лет на Руси только стычки с крымскими татарами, приходящими Русь пограбить. В основном за живым товаром – рабами. Засечную черту более-менее укрепили и редко случаются сабельные или копейные стычки лава на лаву. Получат людоловы отпор из огнестрела различного и в степь откатываются, никто их не преследует. А если нет настоящих больших сражений, то армия всегда деградирует, жирком заплывает, мастерство личное с каждым годом меньше и меньше. Старики уходят на покой, а у молодёжи почти нет боевого опыта.

Тем не менее, это по сравнению со степняками хорошее войско.

Второй кусочек гораздо меньше первого, в нём всего две сотни человек. Командиром там дворянин Матвей Иванович Коробов. Если с кем-то их сравнивать, то это две сотни Ляпунова, что остались в Казани. Это специально отобранные дворяне и сыны боярские, которым Юрий Васильевич отдельно доплачивает, чтобы у них были лучшие кони, лучшие кольчуги и прочие элементы брони, самые новые – передовые мушкеты французские, ещё и переделанные под колесцовый замок. И люди эти не по своим поместьям сидят, а тренируются в стрельбе, рубке, перестроении и прочим воинским премудростям. Все они в основном москвичи. Эти и стрелять из пушек могут и даже мину установить. Можно гвардейцами назвать. За десяток лет они вместе с Юрием и его потешными приняли участие во всех отражениях набегов крымцев в Кондырево и Калуге. На счету каждого десятки убитых из огнестрела татар. Более того, тут пару лет назад был набег, в котором янычары приняли участие, теперь у многих дома турецкие сабли или ружья на стенах висят. Если этих теми же оценками оценивать, что поместную конницу простую, то вооружение на пятёрку, а боевой опыт на четыре с плюсом. Они тоже в стычках конница на конницу участия не принимали. Так может и не надо? Уже не те времена.

Третий кусочек – почти копия этого. Это тоже специально отобранная и взращенная поместная конница Калуги и её окрестностей. Их тоже двести человек. Разница лишь в том, что тренируются москвичи вместе с потешными, а эти сами по себе, но командир там опытный. Это тот самый сотник поместного войска Ерофей Ильич Костров, что был с князем Серебряным у Шацка, когда они набег ногаев (или нагайцев) отражали. Тот, с двумя шрамами крест на крест на роже лица. Первый у него, как у большинства с такими шрамами слева на право, рубился с правшой, коих большинство. А второй отзеркаленный справа на лево, видимо, левша попался.

Чтобы учились вои правильно, есть у него в помощниках пять инструкторов из числа самых первых потешных уже прошедших огонь, воду и медные трубы.

Ещё может один маленький кусочек в его войске появиться. Хорошие отношения с мурзой Касимовского ханства Мустафой-Али у Юрия Васильевича сохранились, и тот часто присылает ему для отражения набега на Калугу или Кондырево по Оке пару лодей со своими лучшими лучниками. Должен прислать две лодьи большие и в этот раз. Пятьдесят человек. Не очень много. Но ведь это плюсом пятьдесят человек. И кто его знает, вдруг потребуется бесшумно там повоевать. Вот и пригодятся лучники.

Ну, как говорится: «Война план покажет». Пора выдвигаться. Опять по холодной грязи до Калуги добираться.

Глава 5

Событие двенадцатое

Хорошо книжным попаданцам, они там сразу как давай сначала римские дороги городить, а потом и асфальтовые шоссе. Юрий Васильевич лет пять назад решил эксперимент провести. Построить гравийную дорогу небольшую. От Калуги до… Калуги. Просто сотню метров примерно от городских ворот до рынка на подоле. Взял всяких татей и ратников с потешными вооружил кувалдами… Целых десять штук кузнецы из хорошего свейского железа изладили. Долго ли коротко ли, но примерно пару тонн щебня надробили. И высыпали на дорогу, тут и дождик вовремя прошёл, дорогу размягчил. Прошлись трамбовками ручными. Это к отрезку бревна в метр перекладина для рук присобачена. Отсыпали, утрамбовали и обновили. Ну, ездить невозможно, все зубы за эти десять метров в роте повылетали. Народ по дороге ездить отказался. Обогнул её по обочине. Лошади тоже на острые камни не пошли. Да и пешие люди не стали ходить. Толстых каучуковых или пластмассовых подошв нет. Она тонкая и кожаная, ну это у богатых, а так лапти или босые ноги, по острым камням ни в одной из этих обуток не походишь. Засыпали дорогу сверху песком. Хрен там. Песок между камней сразу забился, а острые камни как торчали, так и торчат. Пришлось над ней деревянный настил городить. Ну, и посчитал потом трудозатраты Боровой, что потребуются если дорогу до Кондырево вести. Тут всей Русью вкалывать год надо. Ладно, даже месяц. А по ней ездить не будут. Это сверху ещё мелким гравием засыпать нужно. Метра два отсевом покрыли той дороги, нет острые камни после дождя и проезда телег снова выперли.

В общем, бросил Юрий Васильевич эту завиральную идею. Нужно камнедробильное оборудование и мягкие шины на колёсах, иначе нафиг такие дороги не нужны. В тысячу раз надёжнее и дешевле из досок сделать. Да, сгниют лет через пять. Вон лес, знай пили, а старые на золу пускай, её много для поташа нужно.

Раз никто дорог из асфальта не построил, то пришлось, первого мая выехав из Первопрестольной, тащиться по грязи до Калуги не четыре дня, как обычно, а все пять, всё же большое войско передвигается медленнее маленького отряда. Боровой хотел сначала один с малым охранением отправиться, не подстраиваясь под скорость менее пяти вёрст в час всего войска, но князь Серебряным, назначенный им первым воеводой большого полка, отговорил его. И не в безопасности дело. Дело в дисциплине. Присутствие при войске брата царя, хоть теперь и не наследника, которым на Рождество объявили Димитрия Ивановича, это войско организует и не даёт в сброд, еле бредущий по колено в грязи, превратиться.

Наоборот, пришлось по нескольку раз в день вместе с князем проезжать туда – сюда вдоль растянувшегося на десяток километров войска. И это работало. Видя царевича и князя со свитой, народ начинал ноги из холодной жижи активнее вынимать, и плечо под застрявшую телегу с пушкой быстрее подставлять. Не любивший ездить верхом, Боровой так выматывался в конце дня, что засыпал в палатке ложку до рта не донеся. А утром бодрый и жизнерадостный Василий Семёнович уже чуть свет будил его, под нос чашку кофию суя. Как в рекламе прямо.

А на костре уже каша булькала. Сапковский Олег – командир хозяйственного взвода у потешных, уже приготовление завтрака организовал. И все бодрые, весёлые. Один он невыспавшийся, неотдохнувший и злой.

Медиков у Борового сейчас почти сотня, нет, школы Василия Зайцева и Иссы Керимова в три раза больше их за десять лет выпустили, но там при поступлении сразу разделение происходило на тех, кто войсковым лекарем станет, и кто пойдёт народ лечить в Москве и Калуге. Для военных лекарей и общежитие лучше, и стипендия семь рублей в год, плюсом обмундирование бесплатное, а у гражданских будущих докторусов стипендия всего три рубя и живут в комнатах по шесть человек в общаге, тогда как вояки вдвоём. Есть огромная разница и после окончания школы. Выплата военным лекарем рубль в месяц, больше, чем стрельцам в три раза. И дом в Москве или Калуге построят. Цивильный же лекарь дальше сам себе предоставлен. Так что желающих стать военным лекарем полно, отбор строжайший и по здоровью, и по способностям.

Так медики за эти пять дней больше всех вымотались. Весна же, прохладно по ночам, а все мокрые от грязи в колеях и луж на дороге, вот и приходилось им большими котлами на каждом привале ивовую кору да шиповник с сушёной смородиной заваривать. Там природный аспирин. Ну, до Калуги никто не помер, и это для шеститысячного войска уже достижение.

Дальше будет проще. Теперь нужно приводить себя в порядок, мыться в бане, стирать грязную одежду, лечиться, кому нужно. Время, насколько такая халява пришла, неизвестно, как только Ока вскроется и начнётся ледоход, войско сядет на подготовленные лодьи и плоты, и поплывёт на юг к Орлу, к будущему Орлу. Придётся народу изрядно вёслами помахать, Ока оттуда с юга и бежит, против течения выгребать придётся, как и против ветра в основном. Розу ветров в прошлом году нарисовали специально обученные монахи – метеорологи, юго-западные и южные ветра там в это время. Выходит, что парус не поставишь. Так ладно бы на самой лодье только идти, дудочки, к каждой прицеплен огромный плот, и на нём люди с пушками и припасами. Плотогонщики эти тоже шестами помогают, но всё одно – большая часть нагрузки на гребцах. Плоты не простые – это часть укреплений крепости Орёл будущие. Башни сторожевые в основном все предварительно были собраны, потом пронумерована, разобраны и в плоты сбиты. Остальные брёвна на строительство крепости уже после того как поганых побью отправят. Те уже вверх по Оке потащат бурлаки.

От Калуги до Орла километров или вёрст двести, если по прямой, но река извивается, вихляет из стороны в сторону, и все триста вёрст выйдет, да как бы и не с гаком ещё. В том году летом пробный поход на десяти лодьях сделали. Получилось десять дней дороги. Теперь явно больше получится, да и течение весною сильнее.

Событие тринадцатое

Река освободилась от проплывающих мимо Калуги льдин только тринадцатого мая. Весна холодная и пасмурная выдалась. Никак не хотела сначала вскрываться Ока, а потом долго группками по ней льдины на север проплывали. Восьмидневное сидение на берегу ни к чему хорошему не привело. Начались расстройства желудка в поместном войске. Массовое. Ведь каждому по несколько раз говорено, что нельзя пить воду из реки не прокипятив, так нет, обязательно идиот какой подойдёт, ладони лодочкой сложит, ополоснёт лицо, а потом вторым заходом обязательно пару глотков сделает. А другой идиот чуть выше по течения не сможет пройти мимо ручья весеннего, туда не наделав. И ведь заранее нужники типа сортир в количестве сто пятьдесят штук, на трое человек вместительностью, построены. Нет. Нужно уединиться. Там очередь, там люди будут смотреть, как ты дела свои делаешь.

Кора дуба, ромашка и ягоды рябины сушёные заготовлены огромными мешками, и отвары из них, вроде, людей в чуйство приводят, пока это просто поносы, ещё не дизентерия и главное – ещё не вылезла из Индии холера, обычные всякие ротовирусы и бактерии кишечные, но впервые столкнувшись с таким большим войском и самое главное – войском не приученным, как его отряды, к правилам Гигиены Юрий Васильевич запаниковал. А князь Серебряный даже из палатки толком не выходит.

– Пройдёт. Бог не попустит. Обязательно пройдёт, – осенит себя троекратно, чего-то ещё пробормочет и на другой бок перевернётся, опять дрыхнуть.

Брат Михаил – его вечный переводчик с устного на письменный, записал слова Василия Семёновича и от себя добавил: «Пороть надо дристунов и объяснять, что пили они сырую воду, потому и животом мается, и зад теперь от плети болеть будет.

Так и сделали на пятый день. Ну и отвары помогли. Вроде количество дристунов стало уменьшаться.

Не единственная беда понос. Есть не такие массовые, но тоже неприятные. В поместном войске полно поножовщины и драк. И это при сухом законе. Если кто и пронёс фляжку вина горячево или мёда, то за восемь дней должны были выпить давно, но драки каждый день вспыхивают. Горячие, блин горелый, финские парни. До смертоубийства так и не дошло, но раненые есть. Слава богу, доктора под боком. Но двоих всё же пришлось в Калуге оставить, как и пару десятков тех, у кого понос ни на шутку разыгрался. Есть с десяток и простуженных, коих сразу не выходили. Этих тоже оставили. Следом пойдут пятьдесят лодей из Москвы с припасами, если к их приходу выздоровеют, то с ними поплывут.

Слушая доклады сотников и тысяцких про все эти драки и поносы вместе с другими воеводами, Юрий Васильевич несколько раз спрашивал себя, не лучше ли было бы отправиться без этих четырёх тысяч разгильдяев. Но нет. Как бы не были хорошо обучены его ратники и пушкари, какими бы ни были хорошими пушки, а две тысячи человек не смогут совладать с шестьюдесятью тысячами пусть даже и не профессиональных воинов, но ясно, что не раз и не два принимали участие в набегах и умеют и луком пользоваться, и саблей, и копьём коротким. Да просто шестьдесят тысяч его жалкие две тысячки шапками закидает или трупами завалит. Стопчет конница. А ведь с ними, если летописям верить, и всяким Соловьёвым с Карамзиным, будут янычары с пищалями и пушками.

Нет, правильно он поместное войско с собой волокёт. И правильно, что не стрельцов, как сначала задумал. Ну, во-первых, тех всего пять тысяч пока, и ведь нужно Ивану Васильевичу Большому Шереметеву – воеводе, окольничему, боярину и члену Избранной рады кого-то оставить, а во-вторых, эти и вооружены лучше, и опыта побольше, да хотя бы то, что эти все, в отличие от стрельцов, в кольчугах – уже огромный плюс.

Про его поход Шереметев не знает. У него ведь пока другой приказ будет. Он пойдёт Перекоп брать. Вот и пусть идёт.

Выйдет он из Тулы, а не из Калуги и пойдёт строго на юг.

Юрий Васильевич много раз смотрел на карту и Ивану это показывал. Если Орёл соорудить и потом на Дону примерно на этой же широте основать крепость, а эти две крепости соединить малыми крепостями и засеками, то путь из Крыма, по которому всегда идут в набеги татары, тот самый Изюмский шлях, будет им перекрыт. После этого татаровьям или Оку придётся с Запада огибать либо Дон с востока и то и другое сильно удлиняет маршрут, а скорость в набегах главная составляющая. Не могут татары везти с собой из Крыма много продовольствия. У них каждый день на счету. Брата Юрий убедил и вот в этом году будет уже Орёл построен.

Всё, войско спустило струги и плоты на воду и поход начался. Теперь, поработав вёслами целый день, ратникам явно не до стычек между собой будет. Лишь бы до костра доползти, съесть миску каши и спать лечь. Ну, а преодоление совместных трудностей сдружит ратников. А там воинство Девлета I Гирея пожалует.

Событие четырнадцатое

Это просто лишняя предосторожность. Тем не менее, три сотни поместной конницы, особо отобранных воеводами, во главе с князем Серебряным на лошадях идут чуть впереди судовой рати. Юрий Васильевич точных дат не знает, но войско Девлет Гирея появится на месяц как минимум позже и опасаться некого, но воеводы настояли, что конница нужна и Боровой противиться не стал. Не сейчас, так по прибытию в Орёл разведка понадобится. Вообще, его план имел один такой приличный минус. Татары точно пойдут на Тулу между реками Дон и Ока. Нда, вот только от будущего города Орел до прошлого города Елец, который и сам в тридцати верстах от Дона, по карте Меркатора сто пятьдесят вёрст по прямой. Разведка в том году проверила картографа и вот ведь чудо – получилось у них сто шестьдесят вёрст. Как этот гад мог такую точную карту нарисовать, вопрос вопросов?

Так вот, расстояние в сто шестьдесят вёрст – это приличное расстояние. Как пойдут татары, вдоль Дона или вдоль Оки или вообще посредине. Там есть несколько мелких речек: Меча, Зуша, Сосна, на которой Елец, и прочие. Хватит чтобы себе воды добыть и коней поить. Потому, разведка нужна обязательно. А то столько сил и средств потратил Юрий Васильевич, и будет ждать татарское войско вдоль Оки, а оно пройдёт вдоль Дона.

Где находится село Судбище известно, и там как раз протекает одна из таких речек что петляет между Доном и Окой – Гоголь. И эта речушка ближе к Дону. Но делать вывод, что, испугавшись приближения войска Ивана, Девлет Гирей бросится отступать вдоль Дона нельзя. Слишком многое поставлено на карту. И в само Судбище Юрий Васильевич соваться не хотел, там, если не считать ранения Шереметева, всё сложилось нормально. А Шереметев потом выздоровел и ещё лет двадцать полки водил в походы. Пусть всё так и идёт. Юрий же встретит отступающее, растянувшееся на десятки километров, татарское войска южнее. Вот где-то между Орлом и Ельцом и цель встречи – это геноцид. Уничтожить максимальное количество людоловов. Чтобы они потом долго не могли собраться с такими силами. Или, если удастся, пленить Девлет Гирея, то изуродовать его, унизить и побудить бросать, и бросать, всё уменьшающиеся татарские силы, на север, где на засеке между Доном и Окой их будут истреблять. К Ливонской войне угрозы с юга быть не должно.