Алексей Калинин "Якудза из другого мира 7"

Вот и сидела Мэдока одна, доведенная до крайности безденежьем, мыслями о дочери и без каких-либо надежд на будущее. Слабая женщина не выдержала и протянула руку за снотворным…

– Я рад приветствовать вас, господин Накамура, госпожа Накамура, – приветствовал я пару, встав со своего кресла и сделав вежливый поклон, а после перевел взгляд на мальчишку. – К сожалению, не могу знать молодого человека, так как до этого момента вообще не знал о его существовании.

– Мрамор меня зовут, – прогудел босодзоку Кин. – Ты чего, босс? Уже забыл, как утром матюками обкладывал?

– Кин… – я сдержался, всё-таки рядом был ребенок. – Шел бы ты вниз, а? Там тебя накормят. Спасибо за работу, ты с ней справился на отлично.

– Опять лапша быстрого приготовления? – хмыкнул босодзоку.

– Надеюсь, что вскоре твои гастрономические изыски будут удовлетворены в полной мере. Иди-иди, заслужил порцию!

– Рад стараться, Такаги-сан, – чуть издевательски козырнул Мрамор и вышел, подмигнув на прощание семье Накамура. – Вы не ссыте, босс у нас хороший. Если бьет, то только за дело…

Мда, с ним ещё работать и работать. Похоже, придется применить тактику сэнсэя и забыть про то, что я хотел сделать Мрамора другом. Безукоризненным слугой буду его делать! Таким, чтобы за хозяина пошел и в огонь, и в воду.

Семейство Накамура со страхом взглянуло на меня. Только мальчишка слабо улыбнулся. Похоже, что он не поверил великовозрастному раздолбаю.

– Ты тоже хинин? – спросил мальчишка.

– Да, я тоже ношу татуировку на щеке. Кто ты? – напрямую спросил я его, пока игнорируя обоих Накамура.

Я заметил, что когда человек разговаривает с малышом на равных, то это расслабляет находящихся рядом взрослых. А мне не нужны испуганные люди. Я хочу предложить им работу и нужно, чтобы они согласились по доброй воле, а не под нажимом страха.

– Меня зовут Харуто Рейко. Я тоже хинин, – улыбнулся мальчишка. – Только без татуировки.

Да, татуировки перестали возникать на щеках младенцев-хининов тогда, когда отменили кастовость. Мальчишка, в чьё тело я попал, к сожалению, был рожден раньше и на моей щеке красовалась веточка сакуры.

– Это наш сын, – тихо произнесла Мэдока.

– Что? – не совсем понял я.

– Это наш сын, господин Такаги, – сказал Керо. – Он сирота и попал в больницу, когда его побили на улице взрослые мальчишки.

– Я разбил одному нос, – похвастался Харуто.

– Это здорово, конечно, но как…

– Харуто помогал Мэдоке и я решил… Я спросил… Он согласился… В общем, теперь это наш сын, – проговорил Керо глухо. – Мэдока тоже согласилась. Она даже обрадовалась, когда я предложил ей усыновить мальчика. Похоже, что они нашли друг друга, потому что даже я не смог бы так заботиться о жене, как заботился этот маленький самурай.

– А я чо? Мне не трудно, а мама Мэдока хорошая… – проговорил Харуто.

Мэдока подняла голову и взглянула на меня. В её глазах мелькнула слезинка:

– Правда, что Кохэку звонила вам, господин?

Я кивнул.

– И она… Она сказала вам, чтобы вы приехали?

– Это вам всё Мрамор рассказал? – спросил я в ответ.

Мэдока кивнула.

– Зная этого человека, могу предположить, что он добавил много от себя. Я же расскажу, как было на самом деле.

За пять минут я выложил то, что пользователи портала Автор Тудей уже и так знают.

– Тогда… Тогда Кохэку знала, что мы усыновим Харуто. Она сказала, что братик задерживается… Вот братик и появился, – Мэдока украдкой вытерла слезинку.

– Мама Мэдока, не плачь, – потянул её за руку Харуто. – Ты же знаешь, как я этого не люблю…

– Да-да, милый, не буду. Я больше не буду, – Мэдока виновато улыбнулась. – Больница забрала у меня Кохэку, но больница дала нам Харуто… Дочка была бы рада иметь такого братика…

Я невольно улыбнулся в ответ:

– Господа Накамура, у меня к вам деловое предложение. Видите ли в чем дело – мне на базу нужен повар. Ребята сидят на лапше быстрого приготовления и еде с уличных лотков. Им бы не помешала домашняя стряпня… Я предлагаю вам новый дом, работу и не обижу с зарплатой. Мэдока-сан, я знаю, что вы хороший повар, а ваш муж может помочь вам в работе. Семейный подряд будет очень хорошо справляться с обязанностями – я это знаю точно. Вам нужно время для раздумий?

Мэдока неуверенно посмотрела на мужа. Я уже знал, что Керо в очередной раз остался без работы. Пока он ухаживал за женой и помогал ей восстановиться, работодатель нашел нового работника.

Керо кивнул в ответ на взгляд жены. Она тоже кивнула.

– Мы согласны, господин Такаги, – сказал Керо. – Только…

– Вас никто не обидит, – произнес я, глядя на колеблющуюся пару. – Мои ребята хоть и звероваты на вид, зато души у них золотые. Вы будете здесь в полной безопасности и на полном обеспечении.

– А я? – подал голос Харуто.

– А куда же без тебя? Мне нужен шустрый курьер, так что и тебе работа найдется, но… Но только после школы, – закончил я фразу.

Улыбка на лице Харуто померкла:

– А может не надо школу? Ну её…

– Иначе никак. Я в будущем стану подбирать директора филиала в Киото, так что мне понадобится умный и сообразительный подопечный. Если ты выучишься, то эта должность будет твоей. Но если станешь прогуливать, то…

– Да я буду круглым отличником! – не дал мне закончить Харуто. – Я разбогатею и тогда моим папе и маме никогда не придется работать!

– Ловлю тебя на слове. Мужик сказал – мужик сделал, – улыбнулся и позвонил Киоси. – Зайди в кабинет!

После этого я сказал улыбающемуся семейству Накамура:

– Сейчас мой молодой друг покажет вам ваше новое жилище, вы обустраивайтесь, отдыхайте, а к работе можете приступить хоть послезавтра.

– Я лучше завтра приступлю, – мягко ответила Мэдока. – Позволите?

– Ну, – развел я руками, – если вы считаете, что сможете…

– Я смогу! Спасибо, господин Такаги! – поклонилась женщина.

– Да, вы настоящий Токийский колосс! – поклонился Керо.

В это время в кабинет вошел Киоси:

– Вызывал, босс?

– Знакомься, это наши новые повара, семейство Накамура. Будь добр, проводи их в квартиру для гостей. Теперь это будет их квартира.

Киоси поклонился:

– Рад приветствовать вас в нашей большой семье. Надеюсь, что вы умеете делать рисовые колобки с медом? А моти или ика?

– Киоси! – одернул я его. – Не стоит быть таким навязчивым сластеной.

– А что? Я только поинтересоваться, – хитро улыбнулся тануки. – Всегда же хорошо иметь связи на кухне.

– Иди, показывай. Господа Накамура, не слушайте этого молодого хулигана, если он будет вас уверять, что ребята тут питаются только вкусняшками. Мы едим всё, но предпочитаем полезное, – покачал я головой.

– Спасибо вам, господин Такаги, – проговорил Керо. – Мы оправдаем оказанное доверине.

Они поклонились вместе с женой одновременно, чуть позже кивнул Харуто. Я поклонился в ответ.

Семейство Накамура вышло вслед за Киоси. Я потянулся и подумал, что надо бы присоединиться к девушкам в кафе, когда пришло сообщение с номера Кацуми:

«Изамукун, збери нас из полцейского учстка. Мы в гавно»

Глава 10

Что значит для ребенка аристократа попадание в полицию? По меньшей мере косые взгляды, которые могут остаться на всю жизнь. В связи с этим взглядами появится молва, потом суждения, пятно на репутации, а после могут сорваться некоторые денежные контракты и отношения, которые ни за что бы не сорвались без этого самого попадания.

И ладно бы попала в полицию за дело – защищая свою честь или помогая старушке отбить кошелек у воришки… Но когда две подружки отмудохали четверых достопочтенных мужчин за то, что те позволили себе сделать комплименты в их сторону…

Да-да, я прочитал заявление от пострадавшей стороны. Там было высокохудожественно расписано, как четверо благородных мужчин вышли вечером из офиса и остановились возле уличной кафешки выпить по чашке чая и съесть по аналогу итальянской пиццы, которая называется окономияки. Беседу вели исключительно о бабочках и цветках сакуры на фоне величественной Фудзиямы.

В это время мимо проходили две веселые подружки-хохотушки. Они так заразительно смеялись, что мужчины просто не могли удержаться и не сделать им комплимент. Мужчины похвалили ту заразительную энергию, какую девушки дарят проходящим горожанам. В ответ девушки рассердились и полезли в драку…

Так как бедные сиротки мужского пола вовсе не были приспособлены к драке, поддерживали пацифистские настроения и никогда не обижали даже мух, то испугались столь явных проявлений грубой силы. Мужчины пытались убежать, но девушки догнали их и поколотили от души. Разбили носы, губы, наставили фингалов и порвали одежду.

И всё это за невинные комплименты!

Когда же пострадавшие узнали КТО их поколотил, то сразу же легли в больницу и начали изображать умирающих лебедей в последней стадии судорог.

С одной стороны это правильно – чтобы замять возможный скандал с участием свой дочери господин Утида пойдет на большие траты. Лишь бы заткнуть рты…

Но с другой стороны… Меня это всё сильно насторожило. Ну не такие Шакко и Кацуми, чтобы среди ясного вечера метелить прохожих просто так. По любому эти четверо что-то ляпнули не то и огребли заслуженно…

Следовало разобраться как можно быстрее, а то скандал может достичь ушей ректора или преподавательского состава и это усложнит поступление девчонок в академию. Если вовсе не закроет двери навсегда.

Заявление я прочитал, сидя в кабинете знакомой из полиции. Лейтенант Наоки Хикамару отозвалась сразу же, как только я попросил её помочь в решении конфликта. Мы были с ней в хороших отношениях, а когда до неё дошли слухи, что моя рука отчасти была приложена в ликвидации группировки якудза, то отношения стали ещё лучше.

Да, этот слух пустил я сам, и предназначен он был только для очаровательных ушек полицейской. После этого Наоки меня зауважала ещё крепче.

Теперь же я сидел в её кабинете, потягивал чай и только покачивал головой, изучая заявления потерпевших. Прямо целые поэмы про то, как бедных несчастных офисных клерков едва не стерли с лица земли жуткие волосатые монстры…

– Ну как? Страшно? – спросиала Наоки, когда я отложил последний листок.

– Как будто ранобэ прочитал. Картинок маловато, а так написано неплохо. От души.

– Есть и картинки, – Хикамару протянула фотографии, присланные по запросу из больницы.

Да уж, отметелили девчонки мужиков неплохо – все оттенки радуги на четырех рожах. А уж какие продувные рожи… У меня самого кулак зачесался, когда увидел их мерзкие рожи. Как будто всех четырех скрестили с гиенами, крысами, крокодилами и чуть-чуть взяли от людей.

Я заметил на одной фотографии надпись. Кикути Акихико. Скорее всего, это было именем и фамилией потерпевшего.

И в то же время у меня поднялось настроение, пока я разглядывал битые рожи. Вот как будто я их сам бил. Хотя нет, если бы бил, то настроение поднялось бы ещё выше. Невольно поймал себя на том, что улыбаюсь, разглядывая разбитые физиономии…

– И что вы по этому поводу думаете, Такаги-сан?

– Наоки-тян, мы же можем пообщаться и без официоза. Всё-таки не чужие люди, – подмигнул я. – Скажи, может как-нибудь получится сделать так, чтобы эта история не получила большой огласки? Всё-таки девчонки молодые, сломать жизнь им можно легко. Да и ты сама почти им ровесница, должна же понимать горячую кровь…

Постарался сделать подмигивание как можно двусмысленнее, чтобы она точно поняла тонкий намек на толстые обстоятельства.

– Изаму-кун, – покачала головой Наоки. – Ты понимаешь, что это будет очень и очень непросто сделать? На счастье твоя подруга успела скинуть сообщение, ты мне маякнул и мы успели перекрыть утечку информации в прессу. А так могло бы случиться и не очень хорошее… И не напрягайся ты так с комплиментами, я вовсе не молода, мне чуть ли не в два раза больше лет…

Ага, пошла ложная скромность. Что же, это тоже намек на то, чтобы я сказал какую-нибудь пафосную глупость вроде того, что в её возрасте женщины распускаются в полной мере и становятся как усладой для глаз, так и утешением для души…

А вот хрен ей!

Если мы поведем диалог в комплиментах и словесных изысканиях, то не закончим и к утру. А в это время девчонки протрезвеют, осознают происшедшее и, возможно, раскаются. После раскаяния Кацуми подключит мощную артиллерию в виде собственного отца, который…

Господин Утида явно свяжет произошедшее со мной. Всё-таки как-никак Шакко моя подручная, да и выпивали, судя по всему в моём кафе… Тут не ходи к гадалке, чтобы понять, какое "дурное влияние" оказывает белобрысый хинин на его дочь. Самым оптимальным решением будет решение наказать дочь и прекратить всё наше общение. А этого мне очень и очень не хотелось.

Пришлось принимать крайние меры. Я вскочил и ударил ладонью по столу.

– Да чего ты мелешь? – тут я проговорил противным голосом, гадко пародируя Наоки: – Чуть ли не в два раза больше лет… Да тебе больше двадцати никто не даст!

От неожиданности глаза Наоки распахнулись, а после до неё дошел смысл сказанного:

– Изаму-кун, не надо так резко вскакивать. Я же и испугаться могу. А испуганная женщина…

Я заметил, как её глаза блеснули, а потом они опустились на уровень моего паха. Ага, дерзкий комплимент возымел своё действие. Теперь надо развить успех. Деньги Наоки не возьмет, а вот кое-что другое…

– Наоки-тян, вам очень сильно идет быть испуганной, – с улыбкой произнес я и скользнул к дверям. – Блеск ваших глаз ослепляет не хуже револьверной вспышки.

Болтая так, я закрыл дверь на замок. Брови Наоки взлетели вверх. Она с интересом смотрела, как я неторопливо приблизился на расстояние вытянутой руки. После этого она поднялась и прижалась к стене. И на этот раз испуга в глазах уже не было.