Дина Павлова "Бывшие. Врачебная ошибка"

– Еще бы. Он теперь считает себя джентельменом и сам водит меня за руку, считая что должен защищать. Правда на меня никто не покушается, но Вове об этом знать не обязательно. – Мы обе смеемся. Я просматриваю один документ за другим, и тут Ирина Ильинична произносит:

– А вы же не в курсе, у нас новый…

– В курсе что новый, но не в курсе кто, – вскидываю брови, – Очередной из Департамента?

– Да, работал там внештатно. Но говорят практикует. Не все так безнадежно.

– Этот будет куда лучше предыдущего. В принципе любой будет лучше, – откидываюсь в кресле, – А разгребать этому новому придется год…

Замена главврача произошла не просто так. Пока я прохлаждалась в отпуске, в подвале больницы случился пожар. Сгорело оборудования на четыре миллиона и архив за пятьдесят лет. И если архив и правда сгорел, то вот оборудования там на самом деле не было… Потому что его не купили. Так что у нас по больнице теперь ходят много посторонних людей: пожарная инспекция, прокуратура…

– Да, Иван Витальевич накуролесил тут знатно. Это у нас запаха не чувствуется, а на первый этаж неделю зайти нельзя было. Посмотрим каким новый главный будет.

– Имя-то есть у него?

– Не помню… Отчество Игоревич вроде…

– А ладно! – махнув рукой, перевожу взгляд на телефон. Написала своему коллеге из соседнего отделения, а он не отвечает. Жаль. Он обычно в курсе всех сплетен больницы.

Врач уходит, а я направляюсь к главному, там и познакомимся. Без его широкой подписи больного не переведешь…

Я поднимаюсь на третий этаж, поворачиваю, иду к двери с золотой табличкой. В предбаннике сидит секретарь.

– Здравствуйте, Вероника Витальевна, главный у себя? – киваю на вторую дверь. И, понизив голос, добавляю, – Как зовут?

– Здравствуйте, Марта Анатольевна! Зовут, – копается в документах, – Только сегодня его представили…

Главврача обычно назначают так. Сначала убирают (часто со скандалом) предыдущего. Ну либо отправляют на более почетную должность. Затем дня три циркулируют слухи кто же его заменит. Обычно фигурирует два-три имени. А потом Департамент присылает четвертого. И никто в больнице его не знает.

– Ладно, так пойду, – открываю дверь, вежливо стучусь, переступаю через порог… И замираю с документами в руках. Приветствие застывает у меня на губах.

Этого просто не может быть! Передо мной Дима! Моя самая большая боль. Тот кто разбил мою жизнь на куски.

– Доброе у… – бурчит под нос, но, увидев меня, замолкает на несколько секунд, – Ты? Ты что здесь делаешь?

Удивлен не меньше меня.

– Работаю, – пожимаю плечами, – А ты вроде как в Департамент перевелся…

Черт! Зачем я это сказала? Ведь он поймет что я отслеживаю его карьеру! А вот он… Он не отслеживает. Иначе бы знал что я здесь работаю. Мне становится жарко. Я сжимаю в потных ладонях папку, но даже сказать ничего не получается. В горле пустыня.

– Ты ошиблась. Я теперь главврач здесь. С сегодняшнего утра. А ты выходит… – он поднимается и подходит ближе. Его взгляд падает на мой бейджик. – Ты завотделением хирургии?

На его лице такое искреннее удивление! Ну конечно, с его точки зрения только он достоин карьеры. Однако моя теперь может накрыться медным тазом. Потому что Дима мой непосредственный руководитель… И он точно не даст мне жизни.

– Именно.

– Ну да, – кивает, – С твоим любовником странно что ты до сих пор не стала министром здравоохранения. Тем более что ты подарила ему сына…

Только этот сын твой! И никаких любовников у меня нет и не было! Но я молчу, а он продолжает, зло улыбаясь:

– Посмотрим, как ты умеешь работать.

Звучит многообещающе.

– Подпишите пожалуйста перевод пациента.

– Зачем его переводить? – хмуро смотрит.

– Результаты гистологии. У нас нет онкологического отделения, а у него обнаружена злокачественная опухоль.

Дима смотрит на меня несколько секунд, внимательно разглядывая, затем фыркает:

– Ладно, подпишу. Марта Анатольевна.

Глава 4. Марта

Я покидаю кабинет не живая не мертвая. С трудом сдерживая эмоции, я выскакиваю в коридор, стараясь не смотреть на секретаря, и несусь в свой кабинет. Сердце стучит как сумасшедшее. Я не ожидала такой подножки судьбы. За что? Почему когда у меня наконец все наладилось, когда я уже считай встала на ноги, когда я уверена в себе… Когда я наконец практически разлюбила Диму и перестала о нем думать утра до ночи! Вот тогда он снова появился в моей жизни.

И до сих пор считает что я какая-то проститутка. Бессовестный и глупый тип! Годы идут, а мозгов так и не прибавилось.

Я захожу в свой кабинет и запираю дверь на замок. Дел еще по горло, но мне нужно хотя бы минут пятнадцать чтобы успокоиться. Меня душат слезы. Больно так, будто сердце нарезают на мелкие кусочки…

Во мне до сих пор клокочет обида, которая так никуда и не делась. Да и с чего бы ей исчезать? Если этот козел меня бросил беременную, обвинив во всех смертных грехах? Даже в голову не пришло что я могу быть беременна от него! Идиот.

Я всхлипываю. Сволочь такая. Главное чтобы он не стал мне вредить… Я уже ни в чем не уверена. С другой стороны, начнет придираться… Что ж, не буду дожидаться когда это все перерастет в открытый конфликт, очевидный для всех, и уволюсь. Пусть меня завотделением может больше и не возьмут, но работу я всегда найду. Я специалист, и не самый плохой. И себе на хлеб с маслом я всегда заработаю. Себе и Вове. Нам не нужны посторонние люди чтобы жить счастливо.

Что еще я точно не буду доказывать Диме, так это что я «приличная». Считает что я гулящая? Что я сплю со всеми? На здоровье! Отрицать и оправдываться не собираюсь. Буду соглашаться со всеми его домыслами, имею право. А с тех пор как мы расстались вообще могу менять мужиков чаще, чем латексные перчатки.

Я вытираю слезы, высмаркиваюсь. Надо максимально быстро прийти в себя, потому что я не хочу чтобы кто-то догадался, что мне не плевать какой у нас главврач. Просто обычно всем настолько пофиг, что даже страшно. Глубоко вдыхаю, выдыхаю. Все, порядок.

А в дверь кабинета уже ломятся. Потому что рабочий день в разгаре, и он не предназначен для того чтобы сидеть и рыдать. Пахать надо. К тому же, я еще работаю как врач, и за мной закреплено пять пациентов. И не мешало бы проверить как они там бедные.

Я открываю дверь, за которой уже минут пять стоит старшая медсестра. Рабочий день возвращается в привычный график.

За пару часов мне удается успокоиться и даже перестать думать о Диме. В конце концов, занятость врача в больнице не такая уж и слабая. И мне не до него, и ему, глядишь, будет некогда ерундой страдать. А еще хорошо что мы с Димой обитаем на разных этажах: случайно встретиться не выйдет.

Во второй половине дня ко мне приходит Армен Вахтангович, заведующий гинекологическим отделением. Мы с ним давно дружим. Это мужчина пятидесяти лет, с характерной кавказской внешностью. Но говорит почти без акцента, потому что родился и вырос в Москве. Очень хороший гинеколог. Я бы сказала на вес золота.

– Привет, Марточка, – заглядывает в кабинет, – Не отвлекаю? Как отпуск? Как погуляла?

– Здравствуйте, Армен, – он меня просит называть его в личном общении только по имени, без отчества, – Очень хорошо отдохнула. Даже не хотелось возвращаться.

– Вижу. Печальная, – кивает, – Я всегда такой после отпуска.

Угу, печальная. Но хорошо что Армен Вахтангович сам придумал объяснение. Я охотно соглашаюсь, а он продолжает:

– Я к тебе вот по какому вопросу.

– Я вас слушаю.

Он садится напротив и кладет на стол папку с документами:

– Сегодня утром к нам девочка поступила. Приехала из платной клиники, в истерике… – вздыхает, – Девочка не простая.

– Что за девочка и почему в истерике поступила?

– Она невестка одного очень важного лица в Совете Федерации, – говорит полушепотом. Делает паузу, а я подаюсь вперед, – Девочке двадцать пять. Хотела забеременеть, а выяснилось, что у нее опухоль… Доброкачественная или нет – непонятно. Но в платной клинике ей сказали, что опухоль придется удалить с обоими яичниками и маточными трубами. А тогда сама понимаешь. С детками у нее не сложится. Ситуация…

– Вы смотрели анализы? Снимки? Там все так драматично?

– Да вот, сама смотри, – протягивает мне папку, – Пятьдесят на пятьдесят. Смотря какой хирург удалять эту опухоль будет. Как мне кажется, правую сторону можно будет спасти… Понятно что если опухоль доброкачественная, мы, да и она, отделаемся легким испугом…

– Угу, – киваю, открывая папку и вытаскивая анализы, – А вы хотите меня задействовать?

– А кого еще, Марточка? Только у тебя тут прямые руки, которые сделают все что возможно…

– Конечно, – Армен ко мне приходит не первый и не второй раз, – Когда операцию назначим?

– Завтра утром. Чего тянуть? Быстрее посмотрим что там, быстрее со всем этим разберемся, быстрее от нас отстанут. А то сама понимаешь, начнется давление. Папа там, свекр… Вот это все! Туда пришли, сюда пришли, а хорошая ли больница, а что у вас там в отделении… Хождение по мукам!

– Тут главное чтобы не выяснилось что опухоль и правда придется удалять по полной… – вздыхаю.

– Будем надеяться на лучшее! – поднимает вверх ладонь. – Кстати, ты нового-то видела?

– Да, подмахнул мне перевод пациента…

– И как?

Как… Говорить все что думаю о Диме я точно не собираюсь. Хотя хочется.

– Да как все. Подписал, даже особо вопросы задавать не стал.

– Это хорошо, – кивает, – В начальстве главное – чтобы оно не мешало работать.

Глава 5. Марта

Больше в этот день мы с Димой не пересекались. И слава богу что не было времени о нем думать… Да и вообще думать о чем-то постороннем. В этом плюс профессии врача. За день не присесть.

Зато когда я покидаю больницу, на меня наваливается грусть. Все что я за день сдерживала в себе, вырывается наружу слезами. Я сажусь за руль и еще минут десять просто плачу, не выезжая с парковки. Снова в памяти воскресает как Дима меня выгнал, как я собирала свои вещи, периодически замирая как дура и всхлипывая. В итоге когда уже сумка была готова, вернулся Дима. Я просто не успела уйти. А он, увидев меня, начал орать чтобы я выметалась. Затем взял мою сумку и вышвырнул ее за порог квартиры.

Я снова пыталась спросить, с чего он решил, что я изменяла… Но разговора не получилось. Я потом много раз возвращалась к этому дню, снова и снова думала о том, что заставило Диму так про меня думать? Ну бред же… Или он просто разлюбил меня, но, не желая это демонстрировать, решил разойтись так, чтобы мне и в голову не пришло спасать наши отношения?

Мне больно до сих пор. Хотя прошло столько времени… И когда я уже собираюсь уезжать, я вижу, как из больницы выходит Дима. Он не видит меня, а я могу его разглядеть получше… Потому что утром я смотрела куда угодно, только не на него. А теперь…

Постарел Дима. Появилась седые волосы на висках, еще совсем чуть-чуть, но есть. И глубокая морщина между бровями. Неужели ему так хорошо без меня? Что, если бы он сообразил, что Вова – это его ребенок? Как бы он отреагировал? Обрадовался бы? Или сделал вид что сына не существует?

Я этого не знаю и не узнаю никогда. Дима не заслужил быть отцом. Он никогда не узнает о Вове. И пускай думает что я родила ребенка от ректора! Хотя в свидетельстве о рождении на месте отца стоит жирный прочерк.

Я смотрю как Дима подходит к своему автомобилю… Новый черный джип. Я такого у него еще не видела. Явно дороже чем «лада», на которой он ездил, когда мы встречались. С деньгами у него проблем нет. Живет в свое удовольствие.

Сжимаю губы. И снова вспоминаю как я ходила беременная и каждый день, глядя на свой живот, думала о том, что меня бросили! Сволочь! Я никогда тебя не прощу, Дима! Никогда!

Я еду в садик, чтобы забрать ребенка. Вова… За него огромное спасибо Диме. Мой лучик света. Смотрю на его огромные глаза с длинными ресничками, на его кукольное личико, и хочется целовать, не отрываясь. Он у меня разумный. Он уже понимает что папы нет… И вряд ли будет. А что мама красивая и одна. И он искренне считает, что растет чтобы быть мне защитником.

Я не представляю что бы делала, не будь у меня Вовы. Но сейчас, когда мы едем домой и разговариваем, я счастлива.

На следующее утро, в семь, я уже на работе. Сегодня у нас пятиминутка. Вообще она обычно ежедневная и, слава богу, с прошлым начальством, присутствия врачей в кабинете не требовалось. Каждый завотделением включал трансляцию, направлял на себя камеру и по очереди отчитывался перед главным. Однако похоже Дима не доверяет высоким технологиям. Поэтому без десяти восемь мы все собираемся в его кабинете… Народу много, и я очень хочу затеряться среди коллег.

Мы рассаживаемся полукругом. Дима в этот момент за столом, даже не смотрит в сторону подчиненных. И когда наконец все затихают, поднимается и холодно и даже надменно оглядывает присутствующих:

– Доброе утро. Многие из вас уже со мной познакомились. А кто не познакомился, я представлюсь. Дмитрий Игоревич Рогов. Я хирург и регулярно провожу операции. Мы будем собираться каждое утро. Знаю что вы до этого общались с предыдущим руководителем по видеосвязи. Эту практику я прекращу. Хочу видеть каждого. И все контролировать.

Коллеги кивают. Вид у Димы раздраженный и суровый. Но мне плевать что он там контролировать собрался. Еще неизвестно какой он руководитель. Одно дело – кататься по больницам с проверками, другое – организовать работу так, чтобы на самого не настучали.

– Я хотел бы пообщаться с каждым. Итак, отделение кардиологии…

Дальше он перекидывается по паре слов с каждым завотделением. Причем если со всеми разом он говорил строго, то общаясь с каждым индивидуально, улыбается и всеми силами демонстрирует очарование. Мне даже интересно как он себя поведет когда очередь дойдет до меня.

И вот, когда он перезнакомился со всеми присутствующими врачами, он останавливает взгляд на мне и становится еще более хмурым, нежели в начале пятиминутки.

– А, Марта Анатольевна, – смотрит мне в глаза так, что хочется отвернуться, – Но с вами-то все понятно. Что ж, коллеги, всем спасибо. Можете быть свободны.

Интересно, он идиот? «С вами-то все понятно». Теперь по больнице вокруг меня будет столько слухов, хоть вешайся. И это несмотря на мою безукоризненную репутацию.

Я выхожу в коридор и быстрым шагом иду в свое отделение, чтобы никто не успел меня остановить и пристать с дебильными вопросами. К тому же через час операция. А мне надо еще успеть сделать обход, пообщаться с врачами и подготовить кое-какие документы. Ну и проверить, все ли у меня в порядке. Чувствую припрется искать где пыль на плинтусе и каким почерком заполнены истории. Понятно что при желании можно к чему угодно придолбаться, но я бы хотела чтобы Диме пришлось помучиться.

К тому же я себя знаю: после сложных операций, когда на ногах проводишь часа четыре и больше, потом делать ничего не хочется. Хочется умереть. Я так умудряюсь полтора килограмма за день скидывать, несмотря на сорок второй размер одежды.

– Доброе утро, Марта Анатольевна, – в кабинет заглядывает старшая медсестра. Она мне досталась в наследство вместе с отделением. Я не скажу что рада что она у меня работает, хотя ничего плохого сказать тоже не могу. Исполнительная, вежливая. Из минусов – любит посплетничать. И лезет не в свои дела.

– Доброе утро, заходите Екатерина Витальевна.

– Я на пять минут, кое-что подписать надо, – она садится напротив, протягивая документы. Я проверяю каждый лист, когда до меня доносится ее вопрос, – Марта Анатольевна, а новый главврач, он действительно не женат?

Глава 6. Марта