Мы повернулись к нему синхронно. Кому в семнадцать лет не хочется заиметь сто баксов? Целое состояние! Но от такого человека предложение звучало опасно. Сема и Петрусь, мальчики из хороших, обеспеченных семей, тут же сделали вид, что очень заняты семечками. Мы с Жорой выжидающе смотрели на владельца «мерса».
– Сразу говорю – поработать придется серьезно. – Он почесал свою короткую, с проседью бороду. – Нужно выкопать могилу. Спокойно, не дергайтесь! На кладбище, городском, все законно. У меня кореша… Друга убили вчера. Хоронить, кроме меня, некому. А я завтра в Сыктывкар лететь должен.
Жора прищурился и смотрел недоверчиво. А я подошел к этому типу и сказал:
– Меня Руслан зовут, а вас? – Мне хотелось, чтобы слова эти прозвучали солидно.
– Шакаров моя фамилия, – представился он.
Жора присвистнул. Шакарова у нас на районе знали, о нем говорили: он владел лесопилкой, а еще вроде как был блатным.
– Копаем могилу на кладбище, хороним вашего друга, а как закончим – получаем от вас по сотке и идем домой? – уточнил я.
– Так точно, – кивнул он.
Я протянул ему ладонь, и мы скрепили договор рукопожатием.
– Поехали? – предложил Шакаров. – В магазин за лопатами заедем, на кладбище у них черт знает что творится… Инструмента нет, землекопы перепились… Я вас там оставлю работать, а сам за катафалком съезжу, надо же как-то Тоху из морга забрать…
Кладбище было огромным, погода – отвратительной, зябкой, земля – мерзлой. Мы копали, наверное, часа три, не меньше, и вспотели раз пять, и стерли руки в кровь. А потом, когда приехал катафалк, вместе с Шакаровым и водителем пришлось опускать закрытый гроб в яму. Закапывали уже сами. Когда все кончилось и простой деревянный крест был установлен, Шакаров протянул нам по зеленой бумажке.
– На что потратите, пацаны? – спросил он.
– В Брест к девчонке съезжу, – признался Жора.
Была у него там какая-то сердечная травма, еще с летнего лагеря.
– А я нож куплю, как у якута из фильма «Охота на Пиранью», – выдал я.
– Хорошее вложение, – кивнул Шакаров и пошел к машине, даже не потрудившись забрать лопаты и нас.
Не было ведь такого уговора – домой нас подвозить.
Глава 4. Дорога на Ревель
Людвиг Аронович едва успел в последний момент.
– Держи, мин херц! – Он сунул мне в руки металлический цилиндрик величиной примерно с мизинец. – Ну, и это… Побей их там всех.
Это было мое зелье регенерации! Кхазад все-таки достал его!
– Данке, – кивнул я. – Спасибо, Аронович. Побью, не сомневайся.
И сунул ампулу в карман новых штанов. Вот уж с чем я теперь не расстанусь! Гном протянул мне еще и пластиковый пакет, из которого одуряюще пахло выпечкой:
– Это из гутцайтошной… То есть – из кухмистерской. Эрика тебе передала.
– О! – Я, конечно, от еды отказываться не стал, хотя мне и стало неловко. – А парниша тот что? Митрофанушка?
– Работает, – кивнул гном. – Мечтает познакомиться со своим спасителем. Всё, пошел я, ауф видерзеен. Сейчас Ян Амосович вас отправлять будет… Давай, в коллектив, в коллектив!
Развернулся – и потопал по дорожке, без всякой трубки-тросточки. А я вернулся к ребятам.
– Какая Эрика? – спросил меня Ави, принюхиваясь.
Нас было двенадцать человек – сборная по «русской стенке» в категории «Пятьсот килограмм». Семь – основной состав, пять – запасной. Я и Бёземюллер – в запасных. Из знакомых – Кирилл, конопатый крепкий парень, наш сосед по этажу в общаге, и, неожиданно, – Сергей Строев, из дружков Вяземского, который голый во время поединка бегал и от кед отбивался. Я не видел его в зале, он, похоже, в другое время тренировался. Но боец серьезный, даже без магии.
Ну и Мих-Мих, понятно, в качестве тренера и сопровождающего. Он как раз пошел в административный корпус выяснять по поводу транспорта, а мы толпой кучковались на крыльце. Рюкзаки с личными вещами, сумки со спортивным инвентарем, разговоры про многочасовой путь до Ревеля – все это создавало вокруг нас то самое «чемоданное настроение». Мне нравилось это чувство: я был подготовлен! Достаточно белья и одежды, есть все предметы первой необходимости, деньги, которых хватило бы на пару месяцев, и кое-что перекусить (даже выпечка от Эрики!). А в голове – целая Библиотека! У меня с собой, получается, была вся моя жизнь и все имущество. Очень интересное чувство.
– Заходим! – крикнул Мих-Мих от дверей, и мы стали удивленно переглядываться.
За нами что – не приедут? Электробус, конвертоплан, лихие демоны, белые кони – любое транспортное средство? Но – тренер сказал, значит – надо делать! Толкаясь и переговариваясь, мы двинули вверх по лестнице. Авигдор все толкал меня локтем:
– Какая Эрика-то? Из Цубербюлеров? Ай-ой, как вкусно пахнет! Мастерица, похоже. Как выглядит-то?
Мы шли следом за всей командой по длинному коридору, и он то и дело обгонял меня и пытался заглянуть в глаза.
– Да что с тобой такое? – удивился я. – Ты чего – по запаху влюбился? А если она старушенция?
– Как – «старушенция»? – оторопел Ави. – Не говори так! Зачем ты ранишь мое сердце? Скажи быстро, что она молодая, глазастая и выглядит как взбитые сливки!
– Как молоко с гречишным медом скорее, – признал я. – И глаза – да. Глазищи! У Гутцайта в кухмистерской работает. Ну, там, где Публичный… А, блин! Творческий! Творческий дом!
– О! – обрадовался гном. – В кухмистерской! И какого размера глаза?
– А-а-ави! Ну что ты как этот?! – возмутился я. – Мне тут сочни передали, а ты – «какого размера?» При чем тут вообще размер? Фу таким быть!
– Я…
– Бёземюллер! Титов! Что вы там трётесь в коридоре?! – гаркнул Мих-Мих и скомандовал: – Мигом двигайте сюда и спускайтесь на цокольный этаж!
Зараза. Цокольный этаж, по моему опыту – скверное место, и ничего хорошего от него ожидать не стоит… Но тренер говорит «надо», значит – надо! Мы подтянули лямки рюкзаков и рванули вниз бодрой трусцой, переругиваясь и сопя. Да так и ввалились в окованную железом дверь.
– Портал, – удивился Авигдор, глядя на сверкающую энергетическими разрядами арку, возле которой стоял директор.
Вся фигура Яна Амосовича сияла, а рука была погружена в камень арки, там как раз имелась выемка под обычную человеческую пятерню.
– Давайте-давайте, – скомандовал Полуэктов. – Не задерживайтесь! Михаил Михайлович, вы первый, потом – остальные. Там вас уже ждут, транспорт готов, поедете от Ивангорода электробусом.
Вот это конспирация! Я аж рот открыл. Офигеть просто: телепортом до самой границы Ингерманландии с Ливонией и далее – электробусом! Да и вообще: в подвале колледжа – стационарный портал с подпиткой от естественного дара директора учреждения. Большая Колдунская Дичь!
Пока я тупил, остальные уже – раз-раз-раз! – и нырнули в сверкающую арку. Ян Амосович посмотрел на меня, кивнул ободряюще и сказал:
– Вперед, Титов! – Ни фига он меня не ободрил.
И я шагнул вперед, в яркое марево портала. И вышел с другой стороны. А потом меня вырвало.
* * *
Оказалось – такое бывает. Аллергия на порталы или типа того. Один случай из сотни примерно. Повезло так повезло! Я блевал прямо под ноги, и было мне очень скверно, ну и перед товарищами неловко.
– Не переживай, Титов, ничего страшного. Некоторые дрищут, – подбадривал меня Мих-Мих. – Вот это – конфуз. А блевать – что? Дело житейское. В следующий раз не наедайся перед телепортацией, и будет полегче.
– Не будет… – просипел я. – Буэ-э-э-э!
Мои внутренности завивались винтом, во рту поселилось мерзкое, ни с чем не сравнимое ощущение.
– Чего «не будет»? – удивился тренер.
– Не будет следующего раза! – Я с благодарным взглядом принял из рука Ави салфетки и принялся вытираться. – Я пешком пойду! Ну его на фиг, Михал Михалыч, это же дичь! У меня кишки чуть наружу не вывернуло!
– Еще бы, – со знанием дела кивнул Кирилл Метельский – один из самых опытных спортсменов в нашей сборной. – Мне когда один орчелло из Казанской бурсы в живот ногой заехал – я тоже желчью блевал дальше, чем вижу. Премерзкое впечатление. Молочка тебе надо!
– Да какое молочко? – отмахнулся Мих-Мих. – Титов, иди сюда.
Я приковылял к нему, и он ткнул меня пальцем в лоб.
– Ого! – сказал я.
Он просто походя поделился со мной жизненной силой, а я как будто два часа поспал и при этом не блевал вовсе.
– Ага, – сказал Мих-Мих. – Пошли уже в электробус. Там водички попьешь – и порядок.
Мы вышли из подвала Ивангородской крепости, вертя головами во все стороны. Ну а как иначе? Это же Ивангород! Место воинской славы! Здешняя цитадель оказалась совсем такой, как на картинке в книге «100 великих крепостей»: огромная, величавая, с массивными круглыми башнями… Сейчас – туристический объект в глубоком тылу, на границе полуавтономного Великого Княжества Белорусского, Ливонского и Жемойтского с коренными землями Государства Российского, а в шестнадцатом веке – боевой рубеж, где насмерть дрались с орденцами, панами и прочими гадами воины и маги сначала Ивана Третьего, потом – Василия Ивановича, а потом – Ивана, который Наше Всё, Васильевича Грозного. Эти стены, холмы и берега реки Нарвы были обильно политы кровью…
Однако любоваться нам на все это Мих-Мих не дал, он повел всю команду напрямик к парковке. Ну а что? Обычная туристическая группа! Никаких гербов Пеллы и магучебного заведения на одежде нет, отличить нас, скажем, от приехавшего сюда же класса Ямбургской средней школы или студентов Ингрийского физкультурного колледжа довольно сложно! Определенно, такой необычный и расточительный вариант решения по транспортировке со стороны Полуэктова был связан с теми движениями дронов и конвертоплана в небесах, что я видел по пути в Саарскую Мызу… Кто-то на кого-то охотился.
Но думать было некогда. Нам мигал фарами высокий автобус серого цвета, весь разрисованный васильками и журавлями. Симпатично! На водительском месте уже восседал седой шофер в белоснежной рубашке, и, завидев нашего тренера, он по-приятельски пожал ему руку.
– Это все? – спросил водитель. – А чего так мало?
– Полтонны деремся, – пояснил Мих-Мих. – Трогай, Прокопьич! Давай быстренько на ту сторону и по трассе – на Ревель!
И Прокопьич тронул, мы едва на пол все не повалились, но тут же расселись по местам, благо их хватало с избытком. Автобус-то рассчитан пассажиров на сорок, не меньше. Я уселся у окна и стал пялиться на Нарвское водохранилище, острова и все прочее, на что открывался вид с огромного вантового моста, который объединял Нарву и Ивангород.
– Что там за темное пятно? Как будто гроза над островом! – спросил кто-то.
– Кренгольмская Хтонь! – пояснил водитель. – Дерьмовенькое местечко, но инцидентов уже лет двадцать не бывало.
Темное марево висело над участком суши, сквозь черный туман и багровые сполохи виднелись какие-то странные очертания явно промышленных построек, высоких труб… Моргнув, я посмотрел магическим зрением сквозь эфир туда, куда показывал один из бойцов-кулачников, и медленно выдохнул: огромный и темный эфирный вихрь кружился посреди реки, и смотреть на это было страшно и восхитительно одновременно. Так вот ты какая, Хтонь-матушка…
* * *
Мы проехали городки с похожими названиями Синимяэ и Силамяэ – земские и скучные, разве что дамба была впечатляющая – и еще какие-то терриконы: где-то тут была добыча чего-то полезного из-под земли. Терриконы частично заросли деревьями, частично – использовались как трассы для экстремальщиков: там кто-то катался на горных велосипедах. Дорога шла вдоль моря, и земские городки сменяли друг друга, запомнился разве что мрачный замок – резиденция местного клана Вальдхаунов, имеющего еще орденские корни. Ливонское ландмейстерство Тевтонского ордена – это вам не шутки, грозная сила в свое время! Это мне Ави рассказал.
Он вообще много чего рассказывал. Например, про свару между Ермоловыми и железноводскими кхазадами.
– Левитационные платформы в Государстве Российском делаем только мы и Демидовы, – пояснял Авигдор, пожирая сочни один за другим. – Но у Демидовых – класс люкс. С самоцветами, рунами, гравировкой, большой грузоподъемностью. Наш сегмент – эконом. Обычный диск, от полуметра до двух метров в диаметре. Управляется движениями тела. Наклонился вперед – полетел вперед с ускорением. Отклонился назад – притормозил, полетел назад. Влево – значит влево. Вправо – значит вправо. Стукнул правой ногой – вверх, стукнул левой – вниз. Всякий мечтает уметь летать, и мы эту мечту реализуем! За большие деньги, понятно. Технология двести лет без изменений, с тех пор как гномы Железную гору заселили. Штука ведь в чем: когда мои предки тамошние пещеры осваивали во главе с Фридрихом-Йозефом Хаазом, Алексей Ермолов – тот самый, что стоял у истоков могущества нынешнего клана Ермоловых, – стал кавказским наместником. И они неплохо поладили! Кхазады снабжали Отдельный кавказский корпус оружием и снаряжением, воевали вместе с российскими войсками против горских племен – людей, уруков, троллей. В общем – как-то спелись… А тут – война!
– А какова причина войны-то? – Я уже начал беспокоиться за свои сочни, он их почти все сожрал!
И крошки на пол стряхивал, варвар с бакенбардами!
– Так левитационные диски, я ж говорю! У Демидовых были проблемы, уральское производство стояло, а мы оказались монополистами. Грех не заработать! Цена – соответствующая… К тому же Ермоловы только-только оклемались от бодания с Ордой, войны с байкальскими лаэгрим, да и на Балканах много бойцов потеряли… В общем, наши цену назвали, а Лев Давыдыч Ермолов стал торговаться. А наши на все его предложения цену поднимают! Мы говорим – сто, он говорит – девяносто, тогда мы – сто десять! Понимаешь?
– Фигово. Решили сделать гешефт, – вздохнул я, понимая печальный итог. – Заработать на темном клане. Дурацкая идея, как по мне.
– Решили! А что? У Ермоловых деньги были, после Балканской-то войны! Денег много, бойцов мало, оскудел клан людями… – Авигдор снова потянулся за сочнем, но я решительно забрал лакомство, располовинил на две равные кучки и одну из них отдал гному.
Тот скорчил рожу, но правила игры принял. И продолжил:
– Короче, торг был уместен. Однако Лев Давыдыч наших посланцев прогнал взашей, а дело с левитационными платформами поручил вести Клавдию. Дал ему полный карт-бланш. Тот как раз из Александровской Слободы явился, от какой-то бабы…
– Какой еще бабы? – удивился я.
– А я почем знаю? Наверняка – колдунья! – отмахнулся Бёземюллер. – Так вот, имея такие полномочия и узнав о нашем вполне логичном намерении заработать побольше, Клавдий от лица клана объявил нам войну за оскорбление поруганной клановой чести. Ну не сука?
– Нет, ну… – Я почесал затылок. – Я бы тоже выбесился, если бы со мной так торговались.
– Так мы ж монополисты были! А у них – бойцов мало! Можем себе позволить! – Кхазад аж сочнем подавился. – Как не навариться?
– И что – наварились? – Я к своим семнадцати годам уже успел понять, что количество бойцов не всегда напрямую связано с силой и качеством армии.
– Да хрен там… Ермолов-младший купил левитационные платформы у турок! Представь себе! У турок, химмельхерготт! У извечного врага! В два раза дороже!
– На принцип пошел, – кивнул я.
– Шайзе… – шмыгнул носом Ави. – А потом он устроил скотобойню. Я не знаю, что это за ведение войны такое – просто летать и всех убивать! Никакой стратегии! Темные просто убивали каждого кхазада, которого встречали, самым зверским образом!
– Каждого? – поднял бровь я.
– Ну ладно. Детей не трогали. Женщин – просто убивали, не зверски. А вот вооруженных мужчин пытали до смерти. Ты видел, как выглядят убитые тьмой? – Авигдора передернуло. – Моих двух троюродных дядьев вывернули кишками наружу. Я сразу вспомнил про это, когда ты после портала блевал.
– Спасибо, Ави, – с укоризной глянул на него я.
– Битте, Миха, – осклабился он.
Не сказал бы я, что он сильно тосковал по погибшим троюродным дядьям, с такой-то довольной рожей. Наверное, так себе отношения у него были с родственничками.
– Корчма! – раздался командирский голос Мих-Миха. – Стоянка полчаса. Можно сходить пописять и поесть. Я буду есть солянку, кто со мной?
– Йа-а-а-а!!! – заорали все.
