Войска Селевкидской империи были двинуты на подавление восстания, но, как это часто бывает, правительство начало с недооценки всей серьезности проблемы. Начало положил правитель Самарии Аполлоний, местный чиновник:
1 Мак., 3: 10. Тогда Аполлоний собрал язычников и из Самарии многочисленное войско, чтобы воевать против Израиля.
Иуда Маккавей вышел, чтобы встретить его. Аполлоний был, по всей вероятности, самонадеянным и легкомысленно двинулся в поход, убежденный в том, что сможет легко справиться с кучкой мятежников. Но это оказалось его ошибкой. Люди Иуды ринулись на него, возможно, из засады, и его армия потерпела поражение. Сам Аполлоний был убит, а Иуда забрал его меч и использовал его в более поздних сражениях.
Селевкиды должны были предпринять нечто более успешное, и следующим шагом стало участие самой армии и военачальника Сирона. Теперь это уже были не местные новобранцы из Самарии, а настоящая армия.
1 Мак., 3: 16. Когда они [войска Сирона] приблизились к возвышенности Вефорона, Иуда вышел к ним навстречу с очень немногими…
Вефорон был расположен примерно в 14 милях к северо-западу от Иерусалима, вблизи принявшего Маттафию города Модина. Здесь на окружающих холмах Иуда и его люди находились в засаде и снова молниеносная атака застигла войско Селевкида врасплох, и оно было полностью уничтожено.
Персия
Победа евреев в Вефороне стала достаточно убедительной, чтобы поднять уровень восстания от местного волнения до конфликта международного масштаба. Очевидно, престиж режима теперь требовал того, чтобы основные усилия были направлены на подавление мятежников.
К сожалению для Антиоха, легче было увидеть необходимость, чем что-то сделать для этого. Возникла та самая старая проблема – нехватка денег. Кроме того, империя была раздираема на части. Если Иуда и его нерегулярные войска терзали запад, то на востоке отпадали целые провинции.
Парфянские правители, которые были подвластны Селевкидам еще со времени царствования Антиоха III, постепенно усиливали свою независимость. В 171 г. до н. э. на парфянский престол взошел энергичный царь Митридат I и исчезли последние остатки зависимости от Селевкидов. Действительно, Митридат расширил свою власть во всех направлениях и стал главным действующим фактором в Центральной Азии.
Может быть, если бы Парфия оставалась спокойной, Антиох смог бы справиться с еврейским восстанием. Однако случилось так, что он оказался между двух огней. Его престиж за границей, уже сильно поколебленный его оскорблением в Египте, требовал того, чтобы он не позволил иудеям остаться безнаказанными. С другой стороны, если бы он мог вернуть под свою власть хотя бы восточные провинции, то в виде карательной дани смог бы собрать все деньги, в которых он так нуждался.
Разрываемый, с одной стороны, необходимостью спасти престиж и потребностью в деньгах – с другой, он выбрал наихудшее из возможных решение. Он решил разделить свои силы и начать войну на два фронта:
1 Мак., 3: 31–32. Сильно озабоченный в душе своей, он [Антиох IV] решился идти в Персию [Парфию] и взять подати со стран и собрать побольше серебра. А дела царские от реки Евфрат до пределов Египта предоставил Лисию, человеку знаменитому…
Антиохия
Антиох IV оставил своего юного сына с Лисием, а половина его армии, а также его наставления должны были стереть с лица земли еврейских мятежников.
Антиохия
1 Мак., 3: 37. Царь же взял остальную половину войска и отправился из Антиохии, престольного города своего, в сто сорок седьмом году [165 г. до н. э.], и, перейдя реку Евфрат…
Антиохия, «престольный город» – то есть столица Селевкидов, – была в то время сравнительно молодым городом.
Когда в 323 г. до н. э. Александр Македонский умер, Вавилон был все еще величайшим городом Востока. Вавилон оставался великой наградой для военачальников, которые боролись за корону. Он был захвачен Селевком I Никатором в 312 г. до н. э., и это возвело его на престол Македонской Азии и ознаменовало дату основания Селевкидской империи.
Однако захват Вавилона Селевком был последним знаменательным событием в вавилонской истории. Селевк был основателем городов и считал, что его столицей должен стать новый город, а не такой древний с негреческой традицией, каким был Вавилон. Поэтому в год завоевания Вавилона Селевк начал строить новую столицу для себя на реке Тигр примерно в двадцати милях к северу от Вавилона. Он назвал новый город в честь себя – Селевкией.
Пока Селевкия возрастала, Вавилон клонился к упадку. Люди покидали старый город ради нового, и здания Вавилона служили в качестве строительного материала для строительства домов в Селевкии. К маккавейским временам могущественный Вавилон Хаммурапи и Навуходоносора пришел к концу, и шестнадцать столетий великой истории завершились плачевно. Город, который четыре столетия назад сводил в могилу иудеев, теперь был несчастной вымирающей деревней; а Иерусалим, который когда-то был разрушен, был после всего все еще жив и собирался начать новый период независимости.
Однако Селевкия была не единственной столицей. Безусловно, она располагалась в центре и стала богатой и процветающей. Если бы Селевкиды оставались там и сконцентрировались на восточной части своей империи, они смогли бы объединить греков и персов в единое государство, которое продолжало бы существовать неопределенно долго.
Тем не менее психологически Селевкидов всегда привлекал запад. На западе находился греческий центр, а Селевкиды осознавали огромную привлекательность всего греческого. Несколько миль Сирии или побережье Малой Азии означали для них больше, чем тысяча миль Центральной Азии. Поэтому они вели бесконечные войны с Египтом, в то время как распадались обширные восточные пространства. И из-за сосредоточенности Селевкидов на западе им нужен был там некий центр.
В 300 г. до н. э. Селевк основал город на северо-западе Сирии вблизи Средиземноморья. Он назвал его Антиохией, в память о своем отце македонском военачальнике Антиохе, и мы знаем этот город как Антиохию. Этот город, находившийся вблизи гущи всего греческого, был идеален как западная столица. На протяжении преуспевающих царствований каждый последующий монарх расширял и украшал Антиохию. Будучи центром притяжения Селевкидской империи, перемещенным ко времени Антиоха IV на запад, Антиохия была главным городом царства и в греческом мире была второй после Александрии.
Храм
В то время как Антиох IV со своей половиной войска ушел в восточном направлении к Парфии, с другой половиной был оставлен Лисий, чтобы одолеть иудеев. Однако Лисию было гораздо легче получить наставления, чем выполнить их.
В следующем году Лисий послал две армии в Иудею, и каждая из них потерпела поражение. Иуда Маккавей оказался непобедимым, и теперь он мог рассчитывать на период относительного мира, в то время как наказанные Селевкиды удерживались от того, чтобы взять реванш.
Следовательно, это было подходящее время для того, чтобы повторно освятить оскверненный Храм. Иуда Маккавей выбрал священников, которые никогда не шли на компромисс с властями Селевкида, они разобрали оскверненный алтарь и погребли камни. Был построен новый алтарь и внесены новые сосуды. И наконец:
1 Мак., 4: 52–53 …сто сорок восьмого года [164 г. до н. э.], встали весьма рано и принесли жертву по Закону на новоустроенном жертвеннике…
1 Мак., 4: 56. Так совершали обновление жертвенника восемь дней…
1 Мак., 4: 59. И установил Иуда и братья его… чтобы дни обновления жертвенника празднуемы были с веселием и радостью в свое время, каждый год восемь дней…
Годовщина освящения Храма праздновалась иудеями к этому дню как восьмидневный праздник Ханукка («освящения»).
Иуда преднамеренно устанавливает дату освящения очищенного Храма в третью годовщину его осквернения и, следовательно, через три с половиной года после захвата Иерусалима Антиохом IV.
Этот интервал в три с половиной года упоминает автор Книги пророка Даниила. Так как он датировал эту книгу временем плена, на четыре столетия ранее, и сделал так, чтобы Даниил рассказывал об этом как о пророчестве, то он вынужден был использовать апокалиптический язык:
Дан., 7: 25. И [Антиох IV] против Всевышнего будет произносить слова… даже возмечтает отменить у них праздничные времена и закон, и они [Храм и благочестивые иудеи] преданы будут в руку его до времени [один год] и времен [плюс еще два года] и полувремени [плюс еще полгода].
Идумея
Храм был повторно освящен, и Иуда укрепил гору Сион, но для передышки не было никакой возможности. Если бы иудеи оставались теперь в обороне, энтузиазм побед уменьшился бы и исчез; исчезли бы порыв и дух, рассеялись бы силы, и восстание сошло бы на нет. Очевидно, Иуда решил перейти к наступлению и напасть на области, граничащие с Иудеей:
Идумея
1 Мак., 5: 3. Тогда Иуда ополчился против сынов Исава в Идумее… и поразил их великим поражением…
Это был не первый случай быстрого поворота иудеев от преследуемого меньшинства к обретению имперской силы. Ранее, восемь с половиной столетий назад, Давид захватил государство, подчиненное филистимлянам, и в течение нескольких лет не только отвоевал независимость Израиля, но и установил гегемонию Израиля над филистимлянами и другими окружающими народами.
Здесь случай был по масштабам более ограниченный, так как Маккавейское государство никогда не приближалось к физическим размерам или мощи царства Давида. Однако победа Иуды была первым шагом на пути к завоеванию Ед ома (греческой версией этого названия является Идумея).
Возможно, националисты того времени считали, что они могли оправдать войну против Идумеи не только как традиционную вражду, прослеживавшуюся во всех легендах об Иакове и Исаве, но также и потому, что в период вавилонского плена идумеи под давлением набатских арабов были оттеснены к северу. То, что в маккавейские времена называлось Идумеей, во времена монархии было южной Иудеей, и, возможно, иудеи были убеждены в том, что они всего лишь возвращали обратно то, что было их собственным. (С тех пор подобные аргументы служили оправданием для неисчислимого количества войн.)
Но это было чем-то большим, чем простое завоевание. В конечном счете иудеи навязали иудаизм побежденным идумеям; то есть поступили так, как не хотели бы, чтобы поступили с ними. Случай религиозного меньшинства, которое становится угнетателем, как только оказывается у власти, наблюдался в истории множество раз. Рассмотрим, к примеру, пуритан, которые сбежали от притеснений в Англии и ради свободы вероисповедания приплыли в Америку, затем отказывая в этой же свободе другим. Оправданием во всех подобных случаях обычно является то, что победители просто возвеличивают Истину над Ложью и самоотверженно спасают души побежденных. Однако побежденные обычно с трудом признают благие намерения тех, кто обращает их острием меча.
Галилея
Войска Иуды ударили во всех направлениях, не только на юг против Идумеи, но и в восточном направлении – против аммонитов. Также причинили беспокойства и живущим на севере. Греки в Галааде (к востоку от Иордании и к северу от аммонитской территории) собрались против иудеев, которые жили там, и осадили их в одном из галаадских городов. Осажденные иудеи послали письмо Иуде и его братьям с мольбой о помощи:
1 Мак., 5: 14–15. Еще читались эти письма, как вот, пришли другие вестники из Галилеи… с таким извещением: «…Собрались против нас… из всей Галилеи языческой…»
Галилея относится к крайней северной части того, чем однажды был Израиль, к той территории, которая во времена Судей была населена племенами Неффалима и Завулона.
Эту северную область израильтяне никогда твердо не удерживали. Хананеи оставались сильными на севере намного позже завоевания Иисуса, как доказывают рассказы о сражении против Сисеры (Sisera). До времен самого Давида на севере доминировали финикийские прибрежные города (напомним: населенные хананеями).
Галилея
Для тех, кто жил в центре израильской власти – на юге среди рахилевых племен Ефрема, Манассии и Вениамина, – север весьма вероятно мог рассматриваться как galil haggoyim. Буквально это означает «район народов» или «район [неизраилевых] племен».
Латинским словом для обозначения племени или клана было «gens», и члены одного того племени или клана были gentiles («иноверцы»). Поэтому «galil haggoyim» может быть переведено как «район иноверцев». Galil стал Galilaea на латыни или Галилеей по-английски. Таким образом получается «Галилея иноверцев».
Термин «gentile» (иноверец, язычник) для обозначения неиудея постоянно используется в Первой книге Маккавеев, и в этом смысле он дошел до нашего времени. Однако мормоны применяют это слово по отношению к немормонам, так что для мормона иудей является язычником.
Упоминания о Галилее до времен ассирийского завоевания и разрушения Северного царства в Библии не обнаружены. Вместо этого упоминаются земли Неффалима и Завулона. Поворотный момент возникает в Книге пророка Исайи, где описаны опустошительные набеги со стороны Ассирии, поэтому для этой области используются оба термина, доассирийский и постассирийский:
Ис., 9: 1. Прежнее время умалило землю Завулонову и землю Неффалимову; но последующее возвеличит приморский путь… Галилею языческую.
В маккавейские времена еврейские колонисты снова начали проникать в Галилею, но ее население было все еще в значительной степени языческим.
Птолемей
Перед лицом этой двойной опасности Иуда разделил свои войска. Он и его младший брат Ионафан с меньшим войском двинулись в Галаад. Его старший брат Симон (между прочим, другая версия имени – Симеон) повел большее войско в Галилею. Разделение сил на этот раз оказалось не фатальным. Оба похода оказались победными, и обе силы смогли эвакуировать осажденных иудеев в безопасную Иудею:
1 Мак., 5: 21–22. И отправился Симон в Галилею и произвел много сражений с язычниками, и разбиты им язычники. Он преследовал их до ворот Птолемаиды.
Птолемаида – это был город на финикийском побережье примерно в 25 милях к югу от Тира, самого южного из финикийских городов. Его древним названием было Акко, и расположен он на территории, приписываемой Асиру. Разумеется, северные племена никогда не заявляли о своем верховенстве над финикийским побережьем, этот факт признается и в Библии:
Суд., 1: 31. И Асир не изгнал жителей Акко, и жителей Сидона…
Древняя Птолемаида правила этой областью и в 260 г. до н. э., Акко был переименован в Птолемаиду в честь Птолемеев. Город сохранял это название и после того, как эта область была вырвана из-под египетской власти Антиохом III, и, несомненно, в течение всего римского периода, и только потом, уже намного позже Птолемеев и Селевкидов, это название исчезло.
Город восстановил свое первоначальное название после мусульманского завоевания в 638 г. Во времена Крестовых походов, то есть на пять столетий позже, город стал известен христианам как St.-Jean-d'Acre или, проще, Акр. Теперь это город современного Израиля, называемый Акко и имеющий население примерно в тридцать тысяч человек.
