Анна Карелина "Цена пророчества"

– Ой! – я чуть не врезалась в широкую грудь.

Милош стоял, прислонившись к стене, скрестив руки. Волосы его были влажными, зачёсанными назад.

– Ты меня ждал? – удивилась я. – Прости, долго сидела. Задумалась. Вот, рушник мокрый, постирала за собой, но он сырой совсем. Тебе, наверное, новый попросить надо? Я протянула ему влажное полотенце, чувствуя себя неловко. Парень усмехнулся, забрал ткань из моих рук и небрежно кинул в плетёную корзину у стены.

– Дурёха, тут их стирают прачки, – качнул он головой. – Нет, я уже помылся, в соседней кабинке. Ждал тебя, чтобы не потерялась в этих коридорах. Здесь людно, а сейчас у нас по плану ужин.

– А парни?

– Они уже там, заняли оборону у стола.

Я вспомнила, как оборотни решают все вопросы.

– Ты проиграл, да? Очередь охранять пифию?

Милош посмотрел мне в глаза, и его взгляд потеплел.

– Да, – кивнул он просто. – Но, знаешь, я совсем не против такого проигрыша. Пойдём.

В обеденном зале яблоку негде было упасть. Гул голосов, звон посуды, смех, запах жареного мяса и ячменного взвара. Посетителей прибавилось, и мы с трудом пробирались между столами к нашему углу.

– Эй, красотка! – чей-то голос, пропитой и наглый, резанул слух. – Подари мне немного любви!

Грязная пятерня с въевшейся сажей перехватила меня за талию и резко дёрнула на себя. Запах пота и гнилых зубов ударил в нос.

– Ай!

Я даже испугаться толком не успела, как Милош мгновенно оказался рядом. Резкий хлёсткий удар, и мужик взвыл, отпуская меня и хватаясь за вывернутую кисть. Одной рукой волколак прижал спиной к своей груди, другой – угрожающе сжал кулак перед носом наглеца.

– Красавица занята, – процедил он сквозь зубы.

И в этом тихом голосе было столько звериной угрозы, что шум за соседними столами стих. Глаза Милоша на миг полыхнули огнём. Мужик побледнел, мгновенно трезвея.

– Всё, понял! Прости, не заметил, обознался! – забормотал он, пятясь.

Дальше мы шли через зал спокойно. Милош больше не отпускал меня ни на шаг, его рука надёжно лежала на моей талии, создавая вокруг сферу безопасности. Хорошо, что он меня ждал. Ох, как хорошо. В одиночку я бы здесь пропала.

Мы пробрались к друзьям, которые уже заняли угловой стол. Едва мы сели, как разносчица, лавируя между гостями, брякнула перед нами полные миски.

– Я заказал вам то же самое, что и нам! – громко прокричал Биршен, перекрывая гул толпы. – Похлёбка с бараниной и рагу. Зато ждать не надо, пока приготовят!

Мы одновременно закивали. Орать в ответ не хотелось, а иначе нас бы не услышали. Еда оказалась простой, но сытной и горячей – то, что нужно с дороги.

К тому времени, как я выскребла свою миску до дна кусочком хлеба, ко всеобщей какофонии добавилась музыка. Местный бард вскочил на лавку и ударил по струнам лютни. Голос у него был хриплый, но сильный, и люди вокруг немного притихли, слушая балладу о славном рыцаре и хитром драконе.

К нашему столу снова подплыла разносчица, только уже рыженькая, конопатая, с пышной грудью. Она принесла кувшин морса, поставила его и вдруг наклонилась к Биршу, что-то нашёптывая ему на ухо. А потом и вовсе бесцеремонно плюхнулась рядом с ним на лавку, положив руку на его локоть. Я наблюдала за этой сценой, жуя корочку.

– Ревнуешь?

Я повернулась к Милошу, сидевшему совсем рядом. Наши плечи соприкасались, и в этом шуме мы могли спокойно говорить, не повышая голоса, создавая свой маленький островок тишины.

– Кого? – удивилась я.

– Бирша. Глаз с него не сводишь.

Я ещё раз посмотрела на парочку. Девушка смеялась, а Бирш что-то ей вещал с видом победителя.

– Нет, – покачала я головой. – Просто беспокоюсь. Может, что-то случилось с нашими комнатами?

И тут девушка решительно поднялась, потянула Биршена за руку, и он, сияя, как начищенная монетка, пошёл за ней в центр зала.

– Мил, правда случилось! Она его уводит! – привставая, ахнула я. – Вдруг это ловушка? А её подослали?

Но Милош, усмехнувшись, легко удержал меня за плечо и усадил обратно:

– Успокойся, защитница. Оглянись.

В центре зала люди расступились, освобождая круг. Рыженькая подавальщица звала Бирша не грабить, а танцевать!

– Ничего не меняется! – Андреас пересел ближе к нам, чтобы не орать через весь стол. – Девчонки постоянно бегают за Биршем, как кошки за рыбой. Харизма, чтоб её.

К нашему столу подошла другая девушка – статная, чернобровая, в ярком платье. Она стрельнула глазами в Милоша, приглашая, но тот лишь вежливо качнул головой, даже не улыбнувшись. Красавица, не растерявшись, тут же перевела взгляд на Андреаса.

Тот просиял, вскочил с лавки и шепнул Милошу:

– Спасибо, друг!

И он унёсся в круг. Я с удовольствием наблюдала за танцующими. Музыка стала быстрее, ноги сами просились в пляс, и я хлопала в ладоши в такт.

– Веслана, а ты сама не хочешь? – набравшись смелости, спросил Тисай, оставшийся с нами. Уши его пылали.

– Я не знаю этого танца, Тис, – мягко отказалась я. – Наступлю тебе на ногу, буду невпопад танцевать. Лучше посижу.

Вскоре и Тиса утащили две хохочущие девицы, взяв его в кольцо. Милоша пытались вытащить ещё два раза, но он был твёрд как скала.

– Почему ты не хочешь? – спросила я, отпивая морс. – Всем же нравится, весело.

– Я не люблю танцы. Не моё это. – Он отломил кусок сладкого пирога, который нам принесли. – Да и тебя одну здесь лучше не оставлять. Отвернусь – утащат.

Милош пододвинул мне тарелку с пирогом. Мы ели молча, слушая музыку. Было уютно.

– Сегодня какой-то праздник? – спросила я, слизывая крошку с губы.

– Нет, с чего ты взяла?

– Ну… – я обвела рукой зал. – Танцы, музыка, все веселятся.

– Это обычный вечер в придорожном кабаке, Лана. Здесь пересекаются торговые пути, много купцов, наёмников. Деньги есть, завтра снова в дорогу, может, и не воротятся – вот и гуляют как в последний раз.

– У нас так только на свадьбе гуляли, – вздохнула я. – Вся деревня сбегалась, столы на улице накрывали.

– А у тебя… – он запнулся. – Прости. Не буду спрашивать про жениха.

Я пожала плечами, глядя на танец. Боль давно притупилась.

– Почему же? Спрашивай. Мы собирались сыграть свадьбу через луну после сбора урожая. Всё было готово. Платье сшили. Но я рада, что она не случилась.

– Родители неволили? Без согласия?

– Нет. Папа меня любил, силком бы не выдал. Я сама согласилась. Варрен был видный парень. Просто потом я передумала, а было поздно.

– Получается, нет худа без добра? – Он внимательно посмотрел на меня. – Ты спаслась от эсхари[21 - Эсхари – демоны, которые питаются магией.] и от жизни с нелюбимым мужем.

– Да, но потеряла семью.

– Выбора всё равно не было, – серьёзно сказал Милош. – Либо смерть в зубах тёмных тварей, либо ужин со мной в этом трактире.

Он произнёс это с таким пафосным видом, что я не выдержала и рассмеялась:

– Ты прав, это совершенно равнозначные события! Кошмар тот ещё!

Биршен вернулся к столу, потный, взъерошенный, но довольный.

– Вы нашли друг друга, – хохотнул он, вытирая лоб рукавом. – Оба сидите как сычи на похоронах.

– Зато ты нашёл компанию, – добродушно улыбнулся Милош.

– Кстати, да! И себе кровать на ночь заодно. Рыжуля пригласила.

– Это же хорошо! – искренне обрадовалась я. – Значит, никому спать на полу не придётся!

Я осеклась, заметив, как Милош прячет улыбку в кружке, а Бирш подмигивает ему. Что они задумали?

– Ты абсолютно права, Веслана, – кивнул Бирш. – Мил, так что уступаю тебе свою половину номера и кровать. Спите с комфортом.

– Только ради нашей крепкой дружбы принимаю этот удар на себя, – серьёзно ответил Милош, но глаза его смеялись.

Веселье продолжалось и за полночь, но мы с Милошем, устав от шума, поднялись наверх. В комнате было тихо. Я разделась, пока Мил отвернулся из вежливости, и приглушил магический кристалл, служивший свечой. Лёжа под одеялом, я слушала глухие удары музыки снизу. Милош сидел на соседней кровати, возясь с ножнами.

– Почему ты на самом деле не хотела танцевать? – Его голос в темноте прозвучал неожиданно мягко. – Все девушки любят. Не поверю, что у вас не было хороводов на праздниках.

Я сжалась под одеялом.

– Я люблю танцевать. Вернее, любила. И праздники были. Только иногда они заканчиваются плохо. Тот, последний раз…

Воспоминание обожгло. Костёр, ночь, хмельной Варрен. Смех, переходящий в грубости. Боль и стыд.

– Он тебя обидел? – в голосе Милоша появились стальные нотки. Он всё понял.

– Я не хочу об этом, – прошептала я. – Я не простила его. Так, с девушкой, которую любишь, не поступают.

– Извини. – Шорох с соседней кровати, он выпрямился и смотрел на меня. – Ты права, так нельзя.

Повисла тишина, но она была тёплой.

– Мил, а что будет дальше? – спросила я, глядя в потолок. – Завтра портал. Вы вернётесь в академию, а я? Куда мне деваться?

– Точно не знаю. Найдут дальних родственников в архивах. Выделят пособие. Ты же пифия, дар редкий, ценный. Тебя могут в Мирроу на обучение взять.

– Хорошо бы в академию, – мечтательно вздохнула я. – Там вы будете.

– Будем, – подтвердил он.

– Когда вы приехали из Эсмара, вам же тоже сложно пришлось? Чужая страна и чужие люди.

– Относительно. У нас обычаи другие, жёстче. Но мы были втроём, стеной друг за друга. Это проще.

– Бирш сказал, что ты не хочешь возвращаться домой. Почему? В академии лучше?

– Да, – через паузу ответил он. – Мне там делать нечего. И там всё сложно: отец, долг. Иногда чужая страна роднее дома.

– Я понимаю, – тихо сказала я.

И мы замолчали, каждый думая о своём, но чувствуя присутствие другого рядом. И от этого становилось не так страшно перед завтрашним днём.

В дверь тихо, но настойчиво постучали. Милош пружинисто поднялся и открыл засов. В проёме, освещённом тусклой магической лампой коридора, стоял смущённый до пунцовых пятен Тисай.

– Ребят, – пробормотал он, теребя край рубахи. – Можно я у вас на полу посплю? Там комната… ну, занята. В общем.

Милош понимающе хмыкнул и отступил в сторону, пропуская друга.

– Заходи, бедолага. Я приподнялась на локтях, ничего не понимая.

– Биршен же говорил, что нашёл ещё одну кровать! – искренне возмутилась я. – Не получилось? Мест не хватило? Он к вам пришёл?

– Получилось, – тяжко вздохнул Тис, стаскивая сапоги.

– И у Андреаса тоже получилось? – уточнил Милош.

– Ему ту чернобровую подселили, – добавил Тис, отводя взгляд, – по обоюдному согласию.

– А ты-то где должен был спать? – негодовала я.

– А я лишний оказался. Не буду же я им свечку держать.

Я с ужасом поняла, о чём речь, и густо покраснела.

– А, понятно… – прошептала я.