Анна Карелина "Цена пророчества"

– Это из-за меня? – вдруг глухо спросил он.

Я встретилась с ним глазами. Хотела соврать, сказать, что просто переутомилась или замёрзла, но он знал правду. Я видела это по жёсткой складке у его губ.

– Да, – тихо призналась я. – Это отдача. Когда я так сильно ворожу или судьбу заговариваю, то потом приходится платить. Сил своих мало.

– Почему? – Бирш удивлённо посмотрел на меня, переводя взгляд с одного на другого. – Мы же тоже колдуем, боевая магия, бытовая… И никакого истощения до обморока.

– Потому что она не умеет, – резко, как выстрел, бросил Милош. – У неё только собственная жизненная сила. Она себя вычерпывает до дна, как колодец в засуху. У слабых лекарей-недоучек тоже так бывает – лечат других ценой своей жизни.

Он говорил зло, но я слышала в этом голосе не гнев на меня, а странную, болезненную заботу. Парень резко оттолкнулся от печи, чуть не ударившись головой о низкую потолочную балку – в волке он был огромен, но и человеком ростом не обижен.

– Пойду проверю руны, – буркнул Милош и вышел на улицу. Громко хлопнувшая дверь впустила в тепло избы клуб морозного пара.

Парни переглянулись.

– Мне уже лучше, – поспешила успокоить их я. – Мы до нужного места добрались?

– Относительно, мы в деревне, у знахарки остановились, – ответил Андреас. – Ещё один день пути, и будем в Триполье, там и портал.

Он тоже поднялся:

– Пойду Мила верну, а то замёрзнет, дурак. И контур закроем на ночь на всякий случай.

– Больше так нас не пугай, ладно? – Бирш присел на край лавки, взяв мою руку в свою широкую ладонь. – Вон, даже Тис заговорил от страха, чудо, не иначе.

Тисай опять залился краской до корней волос и сделал шаг назад, в тень.

– Случайно получилось, я не хотела…

Вернувшиеся Андреас с Милошем, молчаливые и сосредоточенные, принялись накладывать на дом защитные плетения. А хозяйка, которую звали матушка Анисья, подсела ко мне с вязанием и завела тихую, убаюкивающую беседу о травах и погоде, под которую я снова, незаметно для себя, уснула.

В эту ночь я не просыпалась от воя или кошмаров. Утро встретило меня ослепительным солнцем, бьющим в маленькое оконце, и запахом свежего хлеба. Слабость в теле ещё ощущалась лёгким головокружением, но я уже могла сама встать и выйти на крыльцо.

– Подожди, я тебе помогу! – тут же подскочил ко мне Биршен, который чистил сапоги у входа.

– Мне уже лучше, не надо, я сама, – слабо сопротивлялась я, щурясь от яркого света.

– Завалишься где-нибудь в сугроб, а нам тебя искать потом, откапывать, – мягко, но настойчиво напомнил парень, поддерживая меня под локоть. Второй рукой он шутливо взъерошил мои расплетённые волосы.

Я позволила свести себя с крыльца. Свежий, морозный воздух опьянял. Снег искрился миллионами алмазов, небо было таким синим, что резало глаза.

– Всё-таки вы слишком добры ко мне, – заметила я, вдыхая полной грудью.

– Подозрительно?

– Да, Биршен, очень, – не смогла сдержать улыбку я.

– Вот такие мы хорошие парни, – гордо выпятил грудь оборотень. – В Эсмаре все такие: красивые, сильные, скромные…

– А вот это обидно! – раздался голос с крыльца. Вышедший Андреас, потягиваясь, щурился на солнце. – Я тоже хороший, но к Эсмару имею довольно отдалённое отношение.

– Это какое же? – притворно удивился Бирш.

– С вами, остолопами, дружу! Терплю ваше общество!

– И даже это делает тебя лучше, ещё чуть-чуть, и все будут думать, что ты эсмарец. Просто болел в детстве.

Андреас, недолго размышляя, резко нагнулся, зачерпнул горсть рассыпчатого снега, слепил комок и метко запустил им прямо в самого скромного парня Эсмара.

Снежок смачно шлёпнулся о плечо Бирша, рассыпавшись белой пудрой. Растерянность на лице брюнета длилась лишь секунду.

– Ах так?! – завопил он воинственно. – Ну держись, ларэкелец!

Следующие снежные снаряды полетели в Андреаса с арбалетной скоростью. Через мгновение два взрослых оборотня, забыв про всё, носились по двору как дети, улюлюкая, ныряя в сугробы и стараясь попасть друг в друга. Смех их разносился по всей округе, пугая воробьёв да синиц.

Я стояла у стеночки, прикрываясь ладошкой от шальных снежных брызг, и сама не заметила, как начала хохотать. Напряжение последних дней отступило.

Захотелось тоже почувствовать этот детский восторг. Я нагнулась, зачерпнула снег – руки мгновенно обожгло холодом. Корявенький снежок полетел в спину Андреаса.

– Предательство! – заорал он, получая удар от меня.

Я хохотала как ненормальная. Искренне, до коликов в животе, веселилась этим чудесным утром.

Размахнулась снова и не глядя запустила снежком в сторону калитки, откуда как раз появился Милош с охапкой дров. Парень, даже не дрогнув, свободной рукой легко перехватил летящий снаряд возле своего лица. Он замер, недоумённо глядя на белый комок в ладони, потом перевёл взгляд на меня. От выражения его лица, смеси суровой серьёзности и детской обиды мне стало ещё смешнее. Я согнулась пополам, смеясь и пытаясь слепить новый снежок.

В это время Андреас подсёк Бирша, и они оба покатились кубарем в глубокий сугроб, барахтаясь и выкрикивая шутливые проклятия. Мальчишки! Взрослые, сильные воины, а ведут себя как щенки!

Милош, скинув дрова у поленницы, оказался рядом быстрее ветра. Я только успела выпрямиться, как мне за шиворот прилетела добрая пригоршня холодного снега.

– Ай! – взвизгнула я, подпрыгивая на месте. Лёд потёк по спине ручейками.

– Ну, держись!

Отказываться от мести я не собиралась. Разогнувшись, я кинула в него снежок почти в упор. И пока Милош, смеясь, протирал запорошённые глаза, я с разбегу толкнула его в грудь. Надеялась, что он устоит. Но оборотень, хитрюга, видимо, сам поддался. Мы рухнули в сугроб вдвоём. Милош упал на спину, увлекая меня за собой, и я оказалась лежащей сверху, прижатая к его тёплой груди. Снег взметнулся белым облаком, накрывая нас.

– Как я понимаю, умирающей пифии уже лучше? – отсмеявшись, спросил он, глядя на меня снизу вверх.

Его голубые глаза сияли ярче зимнего неба, а на ресницах таяли снежинки. Он крепко держал меня руками, словно защищая от остального мира и от той возни, что происходила в паре метров от нас.

– Да, – шепнула я, склонившись к его лицу так близко, что наши дыхания смешались в облачко пара. – Намного лучше.

Лежать на волке оказалось удобно и тепло.

– Вы совсем идиоты?! – раздался возмущённый рык от калитки. Туда вошёл Тис, нагруженный вёдрами с водой. Увидев нашу живописную кучу-малу, он чуть ведра не уронил. – Нам ещё целый день ехать! Вы же мокрые насквозь! Заболеете, а мне вас лечить?!

– Сейчас всё высушим, мамочка! – кривляясь, отозвался из соседнего сугроба Биршен, выплёвывая снег. – Не ругайся, мудрый и взрослый Тисай, на неразумных детей!

– Будем слушаться и повиноваться! – поддакнул Андреас, пытаясь выбраться из сугроба.

Милош ничего не ответил. Он улыбался, глядя на меня, и в этой улыбке было столько простого человеческого счастья, что у меня защемило сердце. Он легко поднялся, ставя и меня на ноги, и тут же одним пассом руки пустил тёплую волну магии, высушивая мою одежду.

Сытно позавтракав пирогами матушки Анисьи, мы стали собираться. Перед отъездом парни тепло поблагодарили знахарку. Как оказалось, пока я спала, они времени даром не теряли: нарубили дров на всю зиму, поправили покосившийся забор, починили крышу сарая.

– Доброта должна быть оплачена, – серьёзно сказал Милош, обнимая смущённую женщину.

Мы снова тронулись в путь. Я опять ехала одна, только на этот раз моим спутником в соседнем седле был Тисай, сменивший Андреаса. Лошади шли бодро. Я обернулась, бросая последний взгляд на маленькую, занесённую снегом деревушку и домик, приютивший нас.

– Хорошо бы к ним нечисть не пришла… – пробормотала я. – Не хотелось бы стать причиной беды для этих добрых людей.

– Не переживай, – тихо отозвался Тис, подъезжая ближе. – Мы с Милошем всю деревню по округе обошли. Двойной охранный контур поставили, руны кровью написали. Никакая тварь не сунется, даже близко не подойдёт.

Я благодарно улыбнулась ему. Тис, как всегда, угадал мои мысли. Какие же они всё-таки надёжные, эти волки.

Глава 9. Веслана

Дорога была ровной, лошади шли резво, но, как назло, мы всё равно не успели добраться засветло. Вернее, когда мы подъехали к станции портальной службы, солнце уже скрылось за горизонтом, а на тяжёлых дубовых дверях висел огромный, внушительный замок. Работник ушёл, не став дожидаться редких путников.

– Проклятье, – выругался Андреас, дёрнув закрытую дверь. – Теперь до утра ждать.

– Ладно, не привыкать, – махнул рукой Биршен, который мысленно уже, наверняка, отдыхал в академии, но здесь был просто усталым путником. – Вон, кабак на перекрёстке светится. Переночуем по-человечески, на простынях.

Трактир оказался большим, двухэтажным зданием. На первом шумел переполненный обеденный зал, на втором сдавались комнаты. Мы заняли угловой стол, а Бирш вернулся от хозяина, звеня ключами.

– Так, нам нашлось всего два свободных номера, – протянул он. – Людей тьма, ярмарка скоро. Надо решить, кто с кем ночует.

– Девочки и мальчики отдельно, – сладко улыбнулся Андреас, кивнув на меня.

– В номерах стоит по две кровати, – заметил Милош, опираясь о столешницу. – Значит, кто-то всё равно на полу спит. И в одной комнате придётся потесниться.

– Я не против, – пожала плечами я. – Чтобы один из вас спал со мной. Можете даже вдвоём, если влезете на одну кровать. Чай не чужие уже.

Парни одновременно закатили глаза. Было отчего: для высоких, плечистых оборотней стандартное спальное место и так маловато, а вдвоём они там разве что стоя поместятся.

– Что ж, судьба! – воскликнул Бирш.

Они, не сговариваясь, вытянули правые руки в центр круга над столом. Я с удивлением узнала детскую игру.

– Щит – Меч – Дракон! – хором выдохнули они.

Милош показал раскрытую ладонь, а остальные – кулаки.

– Ха! Дракон жжёт щит! Мил выиграл право на выбор пола! – захохотал Андреас.

– Значит, так, – подытожил Милош. – Бирш спит в комнате с Весланой, на второй кровати. А я, как самый везучий, сплю там же, но на полу у порога. Охраняю сон прекрасной дамы. Андреас и Тис – во втором номере.

– Вы серьёзно?! – поджала губы я, глядя на этот балаган.

– Используем считалку для решения вопросов государственной важности? – разулыбался Бирш, подмигивая мне. – Конечно. Самый честный способ.

– Проигравший ночует со мной! Это так ужасно?!

– Это потому, что на разных кроватях, – хмыкнул Милош вполголоса, но так, чтобы я услышала.

Я метнула в него испепеляющий взгляд под дружный гогот друзей.

– Да ну вас! – Я встала из-за стола. – Скоморохи базарные! Весело им! Пойду отдохну от вашего остроумия.

Комната оказалась небольшой, но чистой. В углу стоял кувшин с водой, на кроватях – лоскутные одеяла. Биршен, галантно пропустив меня вперёд, занёс наши скудные пожитки.

– А здесь баня есть? – спросила я с надеждой. – Очень уж хочется дорожную пыль смыть.

– В самой гостинице бани нет, она во дворе, но там очередь с утра. Зато я видел купальни на первом этаже.

– Купальни? – переспросила я. – Общие?

– Нет, отдельные кабинки. С ванными.

– Ванная? Что это? Корыто большое?

Мы уставились друг на друга. Бирш моргнул, а потом хлопнул себя ладонью по лбу:

– Точно! Ты же такая нормальная, что я всё время забываю, откуда ты взялась на нашу голову! Ванная – это как маленькая купальня, в доме. Пойдём, лучше один раз увидеть.

На первом этаже трактира, в отдельном коридоре, было несколько дверей. Бирш договорился с банщиком, заплатил три медные монетки за ключ, и мы вошли внутрь. Посредине стояла огромная эмалированная чаша на витых ножках.

– Я знаю, что такое купель, не совсем деревенщина, – фыркнула я. – Но воду-то таскать замучаешься! И холодная она тут, поди…

– Смотри! – Бирш подошёл к стене, где из плитки торчала металлическая трубка с вентилем. Он повернул рычаг. Раздалось шипение, и из трубы ударила мощная струя воды. От неё шёл пар!

– Горячая?! – ахнула я.

– Вот этим артефактом управляешь, – пояснил он, показывая на рычаг.

– Влево горячее, а вправо холоднее. Магические кристаллы в подвале греют воду в трубах.

Я осторожно поднесла пальцы под струю. Тёплая! Чудо какое!

– Вот это маги придумали! Не надо вёдра таскать и дрова колоть!

– Наслаждайся, – улыбнулся Бирш и вышел, плотно прикрыв дверь.

Оставшись одна, я закрылась на засов, разделась и погрузилась в горячую воду. Тело сразу расслабилось, мышцы перестали ныть. Больше половины седмицы[20 - Седмица – единица измерения времени, примерно равная земной неделе.] прошло, как я появилась в этом странном будущем. Всё время бежим, прячемся, спасаемся. Но это же когда-то закончится?

Вдруг на меня накатило осознание. Острое, как игла. Я больше никогда не увижу родных. Матушку, отца, братьев. Их нет. Даже их могил, скорее всего, не осталось – время стёрло. Из-за всей этой кутерьмы с погонями и монстрами я и оплакать свою судьбу не успела. А ещё завтра портал. Меня сдадут в магистрат, а парни вернутся к своей жизни. Я больше не увижу этих шебутных волколаков, к которым, чего греха таить, уже прикипела душой. Горло сжало спазмом. Хотелось разрыдаться в голос, но слёзы, как назло, застряли где-то внутри. Пришлось отложить это важное дело на потом. Когда вода начала остывать, я выдернула пробку и, надев чистое платье, которое мне купили в деревне, вышла в коридор.