Или не как будто?
Вот в этом и была вся сложность, пятнадцать лет знаю этого человека и вдруг перестала понимать где настоящее а где нет.
Обнялись. Пахла своими духами, теми же что всегда, я дарила ей этот флакон на день рождения уже не помню когда и она с тех пор не меняла. Теплая, живая, родная – и одновременно чужая. Эти два ощущения существовали во мне параллельно и не отменяли друг друга.
Села напротив. Позвала официанта, заказала капучино.
– Ты хорошо выглядишь, – сказала Наташа.
– Ты тоже.
Пауза. Совсем короткая – но я ее почувствовала.
Говорила она много.
Это тоже был знак. Наташа не из болтливых, она человек точных фраз и долгих молчаний, мы всегда понимали друг друга с полуслова. Сейчас говорила без остановки: про Митю, он пошел в секцию по плаванию, тренер хвалит, такой серьезный стал мальчик. Про работу, мол сложный клиент, нервы, думает менять отдел. Про маму которая приезжала на прошлой неделе и они поругались из-за ерунды и теперь Наташа чувствует себя виноватой.
Слушала. Кивала. Задавала вопросы в нужных местах. И считала.
Когда Наташа врет или нервничает – трогает мочку уха. Правого. Это я заметила еще в университете, мы смеялись над этим вместе, она сама знала про свою привычку и злилась на себя. Предаю себя каждый раз, – говорила и смеялась.
За первые двадцать минут она тронула ухо четыре раза. Пила кофе и считала дальше.
– Как вы с Вовой? – спросила наконец – небрежно, между прочим, в середине фразы про Митиного тренера.
– Хорошо, – сказала так же небрежно. – Работает много, устает. Обычная жизнь.
– Да, – кивнула Наташа. – Обычная жизнь.
Пятый раз – ухо.
Смотрела на нее через стол и думала странную вещь: мы дружим пятнадцать лет. Знаю, как ты держишь чашку: двумя руками, снизу, как будто греешься. Знаю, что ты не ешь кинзу и боишься стоматологов и плачешь на любой мелодраме даже если фильм плохой. Знаю, что в детстве у тебя была собака Рыжик и ты до сих пор не можешь спокойно видеть рыжих дворняг на улице.
Знаю тебя.
И именно поэтому так больно.
Принесли еще кофе, она заказала второй, я не заметила когда.
– Саш, – вдруг сказала Наташа, и ее голос стал другим. Тише. Серьезнее. – Я хотела сказать… мы давно не разговаривали по-настоящему. Я имею в виду не просто за чашкой кофе, а так, как раньше. Помнишь, как мы до утра сидели в универе и болтали?
– Помню.
– Я скучаю по этому, – сказала, посмотрела на меня прямо, открыто, и в этом взгляде было столько всего, что у меня перехватило дыхание. В нем были и вина, и нежность, и страх, и что-то еще – что-то, чему я не хотела давать название.
Молчала секунду. Две.
Потом улыбнулась – ровно, спокойно, не давая эмоциям выплеснуться наружу.
– Я тоже скучаю.
Расплатились, оделись, вышли на улицу. Ноябрь встретил нас привычно: серым, промозглым, честным. Обнялись на прощание у метро. Наташа обнимала меня чуть дольше обычного.
– Давай почаще, – сказала она мне в плечо.
– Давай, – ответил я.
Смотрела, как она уходит, в своем бежевом пальто, быстрым шагом, чуть ссутулившись от ветра. Знакомая спина. Знакомая походка. Пятнадцать лет этой спины в моей жизни.
И вдруг – совершенно неожиданно для себя – подумала о Мите.
***
Это пришло само собой, без приглашения.
У Мити темные волосы. У Наташи серые глаза, у Антона – не помню точно. А у Вовы – серые глаза, темные волосы. Познакомились восемь лет назад. Митя родился семь лет назад. Наташа развелась с Антоном, когда Мите было четыре года, – значит, в браке что-то не ладилось. Значит, что-то шло не так.
Стояла у входа в метро и чувствовала как эти цифры складываются во что-то чему не хочу давать форму.
Стоп, – сказала себе. – Это уже слишком.
Митя – сын Антона. Я была на крестинах. Держала его на руках. Это факт, не домысел. Но факты у меня теперь в заметках. А заметки не врут. Зашла в метро. Села в вагон. Достала телефон – открыла заметку, написала дату, написала: пятница, кофе с Н., правое ухо – шесть раз.
Подумала секунду. Написала ниже: уточнить, когда именно познакомились Н. и Антон. когда расстались. даты.
Убрала телефон. Поезд тронулся. За темным стеклом мелькали тоннели и думала об одном: самое страшное в предательстве близкого человека не то что он сделал.
А то что теперь пересматриваешь все. Абсолютно все.
Каждый разговор, каждый смех, каждое я скучаю, и не знаешь больше что из этого было правдой, а что просто хорошо сыгранной ролью.
И самое страшное – что она играла так хорошо.
Или не играла?
Вот в чем весь ужас – до сих пор не знаю.
Глава 5
Позвонила маме в воскресенье. Просто так, без причины.
Хотя нет. Причина была. Просто не могла ее назвать вслух даже себе. Ни в заметках, ни в голове, ни в зеркало. Иногда нужно просто оказаться рядом с человеком который знает тебя дольше чем ты знаешь себя.
Не говорить ничего важного. Просто сидеть на той кухне где пахнет ее пирогами и слушать как она рассказывает про соседку Люду и новый сорт герани на подоконнике.
Вова спросил куда еду.
– К маме, – сказала надевая пальто.
– Передавай привет, – ответил не отрываясь от ноутбука.
Даже не поднял голову.
***
Мама живет в Строгино – сорок минут на метро, я эту дорогу знаю как собственное дыхание. Каждую станцию, каждый переход, каждый запах. В детстве мы ездили этим маршрутом на тренировки – мама всегда провожала, сидела на трибуне с вязанием пока Зоя Павловна гоняла нас по залу. Никогда не пропустила ни одной тренировки за десять лет. Ни одной.
Думала об этом в вагоне, глядя в темное стекло на свое отражение. Мама – человек который никогда не бросил ни одного своего.
Дверь открылась раньше чем успела позвонить – она всегда слышит лифт.
– Сашенька, – обняла крепко, по-своему, как умеет только она – не просто руками, а как будто всем собой. – Похудела опять.
– Мам, я не худела.
– Я вижу, – сказала и больше не спорила.
На кухне пахло яблочным пирогом и корицей. Села на свое место, угловой стул у окна, мое место с семи лет, никто никогда на него не садился кроме меня. Мама поставила чайник, достала чашки, нарезала пирог. Все это молча, привычно, не требуя объяснений зачем приехала в воскресенье без предупреждения.
Пили чай.
За окном Строгино жило своей тихой воскресной жизнью: кто-то выгуливал собаку, двое мальчишек гоняли мяч у подъезда, бабушка с клетчатой сумкой шла куда-то с достоинством человека у которого есть цель.
– Как Вова? – спросила мама не глядя на меня, помешивая чай.
– Все хорошо. Работает.
Пауза.
Мама отложила ложку. Посмотрела, тем своим взглядом, которого всегда боялась в детстве. Не строгим, просто очень точным. Таким взглядом смотрят люди, которых невозможно обмануть не потому что они умные, а потому что они любят.
– Саша.
– Мам, все правда хорошо.
– Я не спрашиваю про Вову, – сказала тихо. – Я спрашиваю про тебя.
Открыла рот чтобы сказать я тоже хорошо – и не смогла. Что-то встало поперек горла. Просто смотрела в свою чашку и молчала и думала: вот сейчас заплачу, вот сейчас, прямо здесь за маминым столом как в детстве когда падала с бревна и терпела до дома.
Не заплакала. Просто сказала:
– Устала немного.
Мама кивнула. Встала, убрала со стола тарелку, снова села. Руки сложила перед собой.
– Знаешь что я тебе скажу, – начала она голосом человека который долго держал что-то при себе и наконец решился. – Я никогда не говорила. Не хотела лезть. Ты взрослая, у тебя своя жизнь, своя голова.
– Мам…
– Подожди, – мягко, но твердо. – Ты с Вовой слишком растворилась. Вот это правда и я давно хотела сказать. Ты была такой яркой девочкой, Сашенька. Такой своей. Помнишь как ты рисовала? Помнишь свои проекты, как ты рассказывала про них – глаза горели. А потом переехала в Москву и как будто… притихла. Я смотрю на тебя последние годы и думаю – где та Саша?
Молчала.
Потому что внутри что-то очень точно и очень больно отозвалось на эти слова, как будто мама нажала на место которое давно болит но я научилась не трогать.
– Ты счастлива? – спросила мама просто. Без подтекста. Без намека. Просто вопрос матери которая имеет право его задать.
Долго смотрела в окно на мальчишек с мячом.
– Я думала что да, – сказала наконец.
Мама не ахнула, не бросилась с расспросами. Просто накрыла мою руку своей. Ладонь теплая, знакомая, чуть шершавая, и так сидела рядом. Молчала. Давала молчанию быть.
Вот за что люблю маму больше всего на свете, она умеет молчать рядом так что не одиноко.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=73475758&lfrom=174836202&ffile=1) на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
