– Деточка, а ты нормальная?
Другой призрак интересного мужчины средних лет, взмыл под потолок и уже оттуда поддержал предыдущего оратора:
– И что ты тут вообще делаешь?
– Да-да! – сварливо согласилась с ними одна из старушенций, глядя на которую становилось удивительно, как она вообще дотянула до таких лет. И, судя по желчному лицу, этому факту не радовались её родственники. А если принять во внимание оттеночек этого личика, они её и траванули. Есть такой интересный яд, из болотного дажжа делается. Потом у покойничка появляется чудненький зеленоватый колер кожи. – И вообще, как ты посмела проникнуть на закрытое заседание?
– Ну… Прошла! – скромно призналась я, нервно сцепив пальцы и по-прежнему доброжелательно улыбаясь. Если дам слабину – они меня выморозят. Как минимум, вытянут и жизненную, и магическую силу. Восстанавливаться стану долго, мучительно и в это время буду слаба, как котенок.
– Прошла, значит! – нехорошо протянул Конфискаций Золотков. – Мавка же, верно?
– Мавка! – обреченно призналась я, после недавних событий искренне считая, что раса моя – на редкость невезучая. Так как в одни неприятности я из-за неё уже загремела.
– И что же нам с ней делать? – спросил кто-то из призраков. – Нельзя отпускать просто так! Если руководство Академии узнает о нашем вольнодумии, то ничего хорошего нам от этого не светит.
– Про ваш шабаш и так все, кому не лень, знают… – робко сообщила я.
– Детка, на нашем шабаше обычно песнопения, да грезы о былом! По официальной версии, разумеется… – Едва заметно усмехнулась мадам Дюфаль, вставая со своего кресла, и, подобрав юбки, начала спускаться по лесенке с трибуны. Как я уже заметила, в отличие от остальных духов, она предпочитала хотя бы в такой малости сохранять иллюзию принадлежности к материальному миру. – А тут ты… Такая теперь осведомленная. Нехорошо, мавочка, нехорошо это!
Екнувшее сердце подсказало, что нехорошо будет исключительно мне.
Прямо сейчас вот и будет…
Призраки, незаметно рассредоточившись по залу на вершине Башни, теперь всё теснее сжимали кольцо, и мне становилось всё холоднее и холоднее. Кровь в ушах шумела и за этим звуком я не слышала даже собственного дыхания.
А ещё я поняла, что лисы были вовсе не такие жуткие, как мне казалось. Есть вещи, страшнее насилия.
– И что же нам с тобой делать? – шепнула Жоржетт, подлетая так близко, что у меня вместе с дыханием изо рта вырывался и пар. Женщина подняла руку, нежно, невесомо погладила меня по щеке… и кожа мгновенно онемела. Привидение усмехнулось и довольно пропело:
– А ты вкусная!
– Хоть какая-то польза будет! – Появился рядом с ней ещё один дух, как раз той самый отравленной старухи. Она мелко, неприятно захихикала и схватила меня за руку, сжимая своими невесомыми, бесплотными, но очень цепкими пальцами. – Дайте её мне, ну дайте! Я голодна… Так голодна…
Я подавилась вдохом, тихо застонав от того, что вены разом словно выморозило. Всего на миг… Тот самый миг, пока старуха меня держала. Сейчас она с шипением шарахнулась в сторону, со странным выражением злости и алчности глядя на меня и бормоча:
– В ней много… Так много силы, что она обжигает…
– На всех хватит? – эхом, ветром шевелящим осеннюю листву, пронеслось по верхнему залу башни.
– На всех…
На другой стороне помещения из воздуха соткался мужчина с живым лицом и жадно горящими желтыми глазами.
– С дороги! – тихо и властно сказал он, и призраки отшатнулись так поспешно, что я едва уловила эти движения.
По чердаку пронесся разочарованный шепот, в котором смутно угадывалось:
– Ильсор! Опять добычу заберет…
Я отшатнулась, хотя и понимала – бежать мне некуда.
Он остановился в шаге от меня и, пристально оглядев, скривил губы в усмешке.
– Какая глупая мышка! В таких неправильных местах гуляет…
– П-п-простите! – пролепетала я, сжимая пальцы, ощущая как холод от столь близкого соседства с мертвым, пробирает почти до костей.
– Мышка, а вы знаете, что за глупость, как правило, наказывают? – вежливо осведомился дух, протянув руку, коснулся шеи и соскользнул пальцами до целомудренного выреза платья. И так холодно мне не было даже в самые морозные зимы…
Ни закутаться в шаль, ни отогреться горячим чаем… словно вся жизнь осталась где-то там. За пределами этой ирреальной Башни Духов.
– Н-н-не надо!
Разумеется, мольба мне не помогла.
– Мышка-то не простая нам попалась! Золотая… Вкусная!
Он неожиданно склонился и коснулся губ поцелуем, выпивая жизнь, забирая моё тепло.
Призраки – энергия в чистом виде. Энергия смерти, а это – гибель для любого живого существа. Но сила жизни для них не просто редкостный деликатес, она ещё и многократно усиливает их способности, которые остались в посмертии! А уж тот, кто сорвет последний вздох, вообще вознесется над своими умершими собратьями… Ходят слухи, если призрак выпьет десять человек, то вновь обретет подобие жизни.
Я попыталась завизжать, и по залу пронеслась звуковая волна, которая закончилась стоном. Мне сжали горло, перекрывая поток кислорода, заставляя замолкнуть… Забирая тепло и оставляя лишь холод.
– Глупая мавка! – потусторонним смехом неслось по Призрачной Башне. – Мы – неживые… Как ты нам можешь навредить?!
Они меня пили. С каждым прикосновением к коже любой мой выдох подхватывался каким-то духом, и призрак, на миг удовлетворенно застонав, отступал за спины своих жаждущих собратьев.
Я уже давно повисла в воздухе, удерживаемая лишь левитацией, подвластной тому самому Ильсору, который меня поцеловал и сейчас почти искрился от силы… С таким голодом глядя на меня, что становилось жутко.
– Не убивайте! – пролепетала я, уже понимая, что меня не выпустят отсюда… но молчать не могла.
Да и кто смог бы промолчать, зная, что в этот самый момент по капле, по глотку, смакуя каждую крупицу, пьют твою жизнь?! Твои так и не прожитые годы, день за днем, забирая так и не случившееся счастье, не озарившую сердце радость… Горе и боль тоже никогда не заставят поникнуть крылья души. И почему-то даже от этого мне сейчас было больно и обидно. Только на пороге смерти начинаешь ценить жизнь со всеми её гранями, и соглашаешься уже на любую, а все прежние проблемы кажутся смешными и нелепыми. Лишь бы она была, эта жизнь. С остальным я справлюсь!
– Я… выкуплю! – Наверное, на эту короткую фразу ушли все силы. Или дело в старухе, которая сжимала мое горло, торжествующе глядя в потухающие глаза?
– И чем же расплатишься? – рассмеялись под потолком. – У тебя ничего нет, мавка, мне ли не знать?
– Есть!
Мне ответом был лишь веселый хохот со всех сторон… и новые обжигающе холодные прикосновения.
– Прекратить! – раздался повелительный голос, и призраки оступили, давая мне передышку
Когда я с трудом открыла глаза, то увидела, что передо мной завис Ильсор. Сейчас призрак налился цветом и красками, и уже не выглядел духом. Лишь легкая полупрозрачность давала понять, что это явно не живое существо.
Дух вообще был очень странный! Глаза с вертикальным зрачком, волосы, заплетенные в непонятные косички, которые были завязаны в высокий хвост, обычная черная одежда… И никаких признаков насильственной смерти. Да и вообще – смерти. Лишь на руках необычные браслеты, чересчур массивные для того, чтобы быть простым украшением.
За его спиной стояла мадам Жоржетт и загадочно улыбалась. Она была единственной, кто не кинулся на пир в моем лице… Лишь сначала прикоснулась к щеке, а потом, в отличие от остальных, не стала уподобляться голодной пиявке.
– Глава, она говорила о выкупе! – пропела мадам, подаваясь вперед и шепча на ухо этому чересчур живенькому покойничку. – Может, всё же стоит выслушать?
А я… Создатель, я даже не смогла обрадоваться тому, что вроде бы появился шанс! Мне было очень плохо, холодно и муторно на душе. Весь мир словно выцвел, все чувства притупились, неизменной осталась только безумная жажда жить.
Почему-то я верила, что завтра, когда взойдет солнце, оно согреет мою остывшую кожу, коснется листвы и цветов на улице, заставляя меня почувствовать их неповторимый аромат. Как же порой мало надо для счастья… Всего лишь осознание того, насколько дороги те мелочи, которые ты считала незначительными.
– Любопытно! – Мужчина с иронией дернул темной бровью и вновь развернулся ко мне. – Но сначала послушаем девушку. И что же вы готовы нам предложить, нечисть болотная?
Глава? Глава Ассамблеи привидений?! Повезло мне…
– Амулет контроля! – выдохнула я, держась на ногах лишь силой воли. Казалось, ещё секунда, меня оставят последние силы, и я свалюсь на каменные плиты пола.
Создатель, лишь бы согласились!.. Амулет есть у вампира, к которому меня отправляют лисы. А вампир по задумке некоторое время будет без сознания, и за этот срок я вполне смогу разжиться ценной вещицей.
Привидения вокруг зашумели и зароптали, явно удивленные моим предложением, но все звуки оборвались, стоило Ильсору вскинуть руку.
– Какое интересное предложение! – начал он, обходя меня по кругу и не сводя пристального взгляда. – Очень интригующее и ценное. Бесценное…
Ну, ещё бы не ценное!
Ведь призраки принадлежат Академии. Привязаны печатями подчинения, которые контролируются амулетами. Духи закреплены за определенными кафедрами и вынуждены подчиняться преподавателям и студентам, которым те делегировали такое право. То есть, слабых призраков у нас тягают студенты, а сильные – на посылках у педагогов.
Как я слышала, призрачными покойничками неоднократно писались петиции к директору о прекращении произвола и о разрешении для них преподавательской деятельности… Ведь при жизни очень многие из них или были тут учителями, или занимали весьма неплохие должности при дворе и в других учебных заведениях. Само собой, их нынешнее положение крайне унизительно, и не может не вызывать возмущения. Потому тема «шабаша» меня не удивила. Возможно, будь на моем месте кто-то другой, он смог бы понять больше… И использовать это против привидений.
– Скажите-ка, мавочка, а где вы возьмете эту занятную вещицу? – вкрадчиво спросил мужчина, сверкая на меня своими жуткими глазами. – Они же только у преподавательского состава имеются.
– А это уже мои проблемы! – смело ответила я, понимая, что теперь уж действительно проблемы. Притом такие, что ой-ой-ой! Куда там «перспективному» заданию лисов.
Хотя… Почему бы и не совместить?
Но это мы обдумаем потом! А сейчас мне нужно уйти отсюда живой и, в идеале, невредимой.
Узы, которые держали меня в воздухе, ослабели, и меня плавно опустили на пол. На корточки передо мной присел Ильсор и пропел:
– Надо же, какая самонадеянная болотная нечисть! На удивление самонадеянная… Мышка, а вы понимаете последствия?
Ну, ещё бы я не понимала!
– Да! – это было сказано максимально твердо, прикладывая все усилия, чтобы не заикаться. И ещё большие – чтобы не свалиться в обморок.
Он запрокинул голову и мелодично рассмеялся, рассыпая косички-жгуты по спине. Красивый, но потусторонне страшный смех оборвался так же внезапно, как и начался. Дух поднялся и, танцующим шагом пройдясь по площадке со странным узором, выбитым в центре зала, обратился к другим призракам неожиданно повелительным тоном:
– Мавка под моей защитой. Не пить! Потом придумаю, что с ней делать…
И, не дожидаясь реакции на свои слова, Ильсор стремительно подошел ко мне, вздернул за шиворот и опять прижался к полуоткрытым от изумления губам. Но на этот раз он не забирал, а отдавал то, что взял не так давно… Фигура духа заметно потускнела, он меня отпустил, и я мешком свалилась обратно, ошеломленно глядя на непонятного покойничка.
Ильсор же легким шагом пересек зал и скрылся в стене напротив. После, с изумлением глядя на меня, стали растворяться в воздухе и другие призраки. Остались лишь Конфискаций Золотков и мадам Дюфаль.
Дедок смерил меня до-о-олгим, пристальным взглядом, и неожиданно заявил:
– Детка, а знаешь… Мы принимаем твое предложение!
– Какое? – У меня сил даже на вспышку интереса не хватило.
– О профсоюзе! – пояснил дух и неожиданно подмигнул. – Так что, крутись… Если сможешь что-то сделать, то у тебя появятся иные защитники, кроме Ильсора. А он слишком ветреный, и не заботится о своих подопечных. Поэтому подумай, мавочка…
И через полминуты я осталась одна, понимая, что в этом кошмарном заведении даже призраки разделены на партии, и играют непонятно как друг против друга, а также против всех живых.
Водяной-Под-Корягой, за что мне всё это, а?!
Водяной, разумеется, не ответил. Отчасти, потому что был божественной сущностью, а, стало быть, зачем ему до нечистокровных мавок снисходить? А еще потому, что взывала я к нему риторически, и отнюдь не в священном месте Водяного.
Я прижала пальцы к вискам и, подтянув колени к груди, тихонько простонала от боли, обручем сжавшей голову.
Попала я! Красиво так попала… Глубже не бывает, можно сказать! Но не рассиживаться же из-за этого на холодном полу?
Потому, сделав над собой усилие, поднялась и направилась к выходу, ещё не зная, что была не права.
Оказывается, хуже быть могло. И красивее, и глубже!
Глава 4
Цветок и убийство
– Кто свидетель?
– Я! А что случилось?
Открыв дверь, я грустно взглянула на винтовую лестницу, ступеньки которой убегали вниз, в темноту, и смело ступила на первую.
Надо сказать, кроме комитета загробных недоупокоенных жителей, которые едва меня не прибили, у Призрачной Башни имелся еще ряд минусов. Первый и основной – она стояла на отшибе. От нее до моей общаги было еще идти и идти! Тогда почему Нар-Харз закинул меня сюда? Чисто теоритически, маг его уровня не мог ошибиться… Вывод: или так было задумано, или кто-то исказил траекторию переноса, и я оказалась тут. Но кто?! Кто для этого достаточно силен и зачем так поступил?!
Ладно, я не имею никакой информации, поэтому любые гипотезы будут лишь догадками, не подкрепленными фактами.
Еще одна перебежка во тьме ночной и я порадовалась, что фонари тут хоть и редкие, но есть… И, наконец, я почти дома! Привычно поругалась со склочной горгульей у входа, которая ехидно требовала подробностей свидания и рванула к лестнице.
Примерно на середине подъема, услышав пьяный хохот из коридора наверху, я вспомнила, что коридоры общаги интриганов и пакостников во время веселья – очень опасное место. Как уже говорилось, часть народа уже сдалась и пьет, потому как радуется, а другие завалили и пьют с горя.
Остальные или трясутся в преддверии проверки знаний, или поступают более креативно. Ловят Халяву… Собственно, потому призраки и жалуются! Так как ищут-то конкретного духа, а вот достается всем загробникам.
Я прислушалась и поняла, что наверху бродит группа тех, кто сессию завалил:
– Раз пошли провалы… Начались облавы! Много стало наших попадать! – неслись горестные завывания из правого коридора.
Ага! Кажется, сегодня днем сдавался второй курс пакостников… Вот и страдают.
Дождавшись, пока несчастные уйдут подальше, я миновала последний лестничный пролет. Через пару коридоров я прокралась короткими перебежками, то и дело пропуская поддатые компании и прячась в нишах, которые, слава всему, были плохо освещены. И уже на подходе к своей комнате, осторожно выглянув из-за угла, едва успела шарахнуться обратно! Мимо пронеслось мелкое взъерошенное привидение с вытаращенными глазами, а за ним летела самонаводящаяся магическая сеть, которая тускло искрилась розоватым светом:
– Пси-и-ихи интриганистые! – проверещал дух, скрываясь за углом.
