Татьяна Корсакова "Лисья тень"

– И ничто не должно испортить картинку?

– Рад, что мы с вами достигли взаимопонимания.

– Мы не достигли!

– Завтрак будет подан в восемь утра. Желаете позавтракать в своей комнате? – Вопрос был сформулирован так, что ответ на него мог быть лишь один.

– Да, я желаю завтракать в своей комнате, – сказала Ю с вызовом.

– Я распоряжусь. – Арнольд сделал шаг к двери. – Завтрак подадут через четверть часа. Вы как раз успеете привести себя в порядок. – Он с явным неодобрением посмотрел на её пижаму.

Ю ничего не ответила, проводила дворецкого и горничную задумчивым взглядом, а когда осталась в комнате одна, занялась изучением принесенных вещей. Новые голубые джинсы, новая белоснежная рубашка, кроссовки, два комплекта белья, не особо нарядного, но весьма добротного. На церемонию ей предлагалось надеть чёрное платье-футляр и чёрные лодочки. Все вещи были её размера и сели по фигуре так, словно ночью с Ю сняли мерки. У кого-то в Логовое отличный глазомер.

Завтрак подали на серебряном подносе. Яйца «бенедикт», тосты с красной рыбой, чёрный кофе и свежайший круассан. Весьма недурственно!

Наверное, Арнольду, как и остальным обитателям Логова, хотелось, чтобы Ю оставалась в своей комнате и не путалась под ногами ни у прислуги, ни у хозяев, но у Ю были собственные планы. Она намеревалась осмотреть дом теперь уже при свете дня, ни от кого не таясь.

При свете дня дом казался огромным и почти необитаемым. Гуляя по первому этажу, Ю не встретила ни души. Она уже собиралась выйти в парк, когда тишину нарушили звуки музыки. Кто-то играл на рояле. Очень хорошо играл. На цыпочках, чтобы не потревожить музыканта, Ю двинулась на звук. Сама она не владела ни одним музыкальным инструментом. Когда-то давным-давно Дора пыталась приобщить её к прекрасному, и целый год Ю была вынуждена ездить в Трёшку в тамошнюю музыкальную школу. Пожилой учитель с уныло обвисшими, желтыми от никотина усами тщетно пытался научить Ю игре на аккордеоне, но почти сразу же признал её безнадежной. Может быть, если бы в той музыкальной школе помимо аккордеона имелось пианино или хотя бы гитара, всё сложилось бы иначе, потому что на самом деле Ю нравилась музыка, она находила её завораживающей.

За белым роялем сидела Мириам. Как обычно, в шелках. Как обычно, уже подшофе. Её глаза были закрыты, а тонкие пальцы поочередно ласкали то клавиши рояля, то стоящий на рояле бокал с виски. Початая бутылка стояла тут же.

– Чудесное утро! – сказала Мириам, не открывая глаз и поднося к губам виски. – Любишь музыку?

– Не особо. – Ю стояла в дверях, не решаясь переступить порог.

– А я вот очень люблю! – Мириам открыла, наконец, глаза, посмотрела на Ю с веселым прищуром. – Музыка помогает не сойти с ума.

Наверное, алкоголь справлялся с этим куда лучше, чем музыка, но кто Ю такая, чтобы осуждать Мириам за её слабости?

– Выпьешь со мной? – Мириам кивнула на бутылку.

Ю покачала головой.

– Спасибо, предпочитаю сохранять ясность ума.

– Ясность ума в принципе или в конкретном случае? – Мириам сощурила один глаз и снова сделала глоток. Играть при этом она не переставала. И как у неё только получалось?!

– В принципе. – Ю не нравились допросы, которые устраивали ей обитатели Логова.

– Ты к нам надолго? – Мириам снова закрыла глаза, наверное, потеряла к Ю интерес.

– Не знаю. Как пойдёт. – Ю пожала плечами.

– Я бы на твоём месте не стала здесь задерживаться. Логово – не самое гостеприимное место. Поверь, есть на земле места, куда более интересные и приятные. При твоём нынешнем финансовом положении найти такое место будет легко.

Что и следовало ожидать! Никто не рад её появлению в Логове. Каждый пытается указать ей на её настоящее место. Кто жёстко, как Демьян. Кто равнодушно-деликатно, как Мириам.

– Я подумаю, – сказала Ю, но её ответ, кажется, никто не услышал. Мириам окончательно потеряла к ней интерес.

А Ю потеряла интерес к изучению дома. Захотелось в парк, на свежий воздух.

Воздух и в самом деле был свежий! После вчерашней грозы изнуряющая жара пошла на спад и дышать можно было полной грудью. Ю неспешно шла по дорожке, петляющей в туннеле из высоких, затейливо постриженных кустов, когда услышала приглушенный голос Таси.

– Я решу этот вопрос. Нет, прямо сейчас не получится, но я что-нибудь придумаю. – Голос Таси звучал не только приглушенно, но ещё и заискивающе. Он срывался то на истеричные смешки, то на нелепое придыхание. Интересно, с кем это она? Явно не с одним из своих сыночков. Теперь, когда Ю имела несчастье познакомиться с маменькой Графа и её так называемым творчеством, она понимала, почему Граф вырос таким гнилым. И не только Граф, если уж быть до конца честной. Не только и не столько. Тишайший Тихон интересовал её сейчас гораздо больше, чем его младший брат.

– У меня есть план. – Голос Таси упал до шёпота. – Это увеличит мои шансы. – Она замолчала, наверное, слушала своего собеседника, а когда заговорила снова, в голое её слышалась почти мольба. – Нет, пока не нашла. Это не плохая новость, это просто новость. Его нигде нет. И в доме нет. Уверена!

И снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь одышливым сопением Таси. Наверное, тот, перед кем она держала отчёт, говорил ей что-то крайне неприятное, потому что сопение делалось всё громче, всё несчастнее. Наконец, Тася заговорила:

– Нет, я не могу попросить денег у сыновей. Почему? Да потому, что они их мне не дадут! – Она сорвалась на крик, почти визг, и тут же перешла на осторожный шёпот: – Но я решу эту проблему. Есть способ. Да, я уверена. Мне нужно время.

Ю знала, что подслушивать нехорошо, но этот разговор казался ей важным. С кем беседует Тася? Что она ищет и не может найти? Какую проблему собирается решить?

Возможно, она получила бы ответы на эти вопросы, если бы не услышала за спиной тихие шаги. Любой другой не услышал бы, потому что Мириам двигалась на удивление бесшумно для своего не особо трезвого состояния. Словно была босиком, а не на высоченных каблуках. В одной руке у неё была сигарета, а в другой – бокал с виски.

– Гуляешь? – спросила Мириам и заговорщицки подмигнула Ю.

– Дышу свежим воздухом.

– Понимаю тебя. Наконец-то спала эта чудовищная жара.

Мириам говорила, а Ю прислушивалась к тому, что происходит по ту сторону живой изгороди. Тася затаилась, кажется, даже дышать перестала, не то что сопеть. Похоже, теперь они поменялись местами. Теперь Тася подслушивала чужой разговор.

– Вот возьми! – Мириам протянула Ю свой бокал. – Бери-бери! Поверь моёму жизненному опыту, ничто так не примиряет с действительностью, как виски пятидесятилетней выдержки. А мне нужна компания. В этом доме считается дурновкусием употребление спиртных напитков в одиночестве.

Вообще-то, это считается не дурновкусием, а алкоголизмом, но спорить Ю не стала, молча протянула руку к бокалу, молча сделала один большой глоток, прислушалась к собственным ощущениям. Виски, который был вдвое старше, чем она сама, мягко пощекотал небо и теплой волной скатился в желудок. А ничего так! Ничего, но привыкать не стоит!

– Ну как? – Мириам смотрела на неё с одобрительным интересом. – Уверена, употребление такого алкоголя – это порок, достойный зависти, а не осуждения.

– Вам виднее. – Прежде чем вернуть бокал, Ю сделала ещё один контрольный глоток. – Но мне кажется, это слишком дорогой… порок.

Мириам расхохоталась. Она покачивалась на каблуках, словно травинка на ветру и смеялась своим сиплым, чертовски эротическим и чертовски заразительным смехом. А потом её смех оборвался, на Ю она посмотрела совершенно трезвым, пронзительным взглядом.

– Что ты чувствуешь? – И голос её сделался таким тихим, что Ю едва его расслышала. Получается, Мириам знала, что где-то поблизости Тася? Конечно знала! Только человек с полным отсутствием обоняния мог не учуять тот тяжкий восточный дух, что доносил до них легкий ветерок.

– В каком смысле? – спросила Ю и отступила на шаг. Мало ли, что в голове у этой прекрасной алкоголички? Похоже, сумасшествие пропитало стены этого дома. Пропитало, заразило всех обитателей. Вот и её, Ю, собирается заразить. Не потому ли в голове шумит и картинка плывет?

Нет, в голове шумит и картинка плывет из-за полувекового вискаря. Дед никогда не пил алкоголь. Сам не пил, и Ю не давал. Пару раз она, разумеется, пробовала напиться, но все попытки неизменно заканчивались плохо. Может, у неё какая-то непереносимость? Вот и сейчас к горлу подкатила тошнота, а мурлыкающий голос Мириам пробивался к ней словно через толстый слой ваты.

– Ты побледнела. Всё хорошо? – Лицо Мириам приблизилось, Ю окутало облако дыма.

– Спасибо, всё нормально.

Ей и в самом деле было почти нормально. То ли табачный дым оказался целительным, то ли доза алкоголя слишком маленькой, чтобы навредить Ю по-настоящему. Как бы то ни было, а тошнота и головокружение прошли, а мысли обрели прежнюю ясность и злость.

– Хорошо, раз так. – Мириам отступила на шаг, глубоко затянулась сигаретой. – Слабая нынче пошла молодёжь. Пару глотков виски – и девочка уже поплыла. Не то что мы с тобой, Тася! – Она повысила голос и хитро подмигнула Ю.

Ответом ей стала тишина.

– Да ладно тебе, Тася! Твои духи пахнут так сильно, что можно не пользоваться репеллентами! – Мириам картинно помахала рукой перед лицом, словно отгоняла от себя невидимое душное облако.

– Лучше уж запах духов, чем перегара! – Донеслось, наконец, из-за живой изгороди, а потом Ю услышала звуки удаляющихся шагов. Оскорбленная Тася решила не вступать в дебаты.

– От меня никогда не пахнет перегаром, – сказала Мириам весело. – Не выдумывай, Тася!

От неё действительно не пахло перегаром. Если бы Ю лично не убедилась, что в её бокале самый настоящий виски, то решила бы, что Мириам просто всех дурачит. Но она не дурачила, она в самом деле накачивалась алкоголем с самого утра. А вот к душному облаку Тасиных духов примешивалось не менее душное облако пота и страха. Когда и кого она успела так испугаться? Уж точно 9не их с Мириам. Может быть, своего собеседника, которому обещала решить какую-то проблему?

– Тебя пригласили на похороны? – спросила Мириам, грациозно разворачиваясь на шпильках.

– Скорее уж, приказали явиться. – У неё самой никогда не получалось быть такой легкой и изящной в быту. В бою – сколько угодно, а вот в обычной дамской жизни – никогда!

– Узнаю Арнольда. – Мириам усмехнулась. – Он человек условностей и жёстких правил. Ты не представляешь, сколько раз он говорил мне, что пить до обеда – это дурной тон!

– Могу себе представить. – Ю тоже улыбнулась. Её всё ещё мутило, но демонстрировать слабость Мириам она не собиралась. – Мне нужно к себе! – сказала она и, не дожидаясь ответа, припустила по дорожке в сторону дома.

Выпитый виски вырвался наружу, стоило ей только добежать до туалета. Какая-то нехорошая получается закономерность. Может быть, атмосфера этого дома и в самом деле ядовита для таких, как она. Для людей, без врожденного иммунитета. Или всё это результаты стресса? Не каждый день ты становишься наследницей миллионов, встречаешь сразу двух своих злейших врагов и собираешься на похороны дамочки, которую раньше в глаза не видела! Тут кому угодно поплохеет! Как бы то ни было, а до похорон у неё оставался час времени. Этого должно хватить, чтобы окончательно прийти в себя.

Глава 6

Утро Алекс провел в городе, решал вопрос о переводе деда в частную клинику. За минувшую ночь деду не стало лучше, но и хуже ему тоже не становилось. Наверное, это был хороший знак. Наверное, это давало повод надеяться. Алекс и надеялся! Делал всё, что было в его силах, и верил, что дед выкарабкается. Не из таких передряг выкарабкивался, вот и сейчас сможет.

Врачи – а тем утром он успел пообщаться с целым консилиумом лучших из лучших, – отказывались давать прогнозы. Сначала детальное обследование, а потом, возможно, операция. Алекс заставлял себя думать, что операция – это шанс, гнал прочь дурные мысли, под завязку загружал себя делами и заботами, пытался найти утешение в рутине.

Предстоящие похороны Элены были той самой рутиной. Клавдия настаивала на его присутствии. Наверное, делала она это ради него. Уж точно, не ради Элены и семейства Славинских. Наверное, тоже кое-что понимала в спасительной рутине.

Алекс явился в Логово в половине двенадцатого. Несмотря на то, что жара, наконец, спала, ворот накрахмаленной сорочки натирал шею, а строгий чёрный пиджак захотелось снять, едва только он его надел. В отличие от него, Клавдия чувствовала себя вполне комфортно в своём тёмно-синем костюме из тончайшей шерсти. И рука её не тянулась к шее, чтобы ослабить петлю шёлкового галстука. Наверное, сказывалась сила привычки.

Демьян и Тихон тоже были одеты, соответственно случаю – сдержанно и элегантно. Гера ограничился черными брюками и черной же рубашкой без галстука. Ему многое прощалось в силу его нынешнего положения. Даже такое небрежное отношение к дресс-коду.

Таис в черном балахоне с золотым шитьем, с распущенными волосами и ярким макияжем выглядела раздражающе комично.

Мириам в черном шелковом платье и шляпке с густой вуалью казалась сошедшей со страниц модного журнала. И в пир, и в мир! И на кладбище, и на ипподром!

На Акулине тоже было чёрное платье-футляр, не особо украшающее её долговязую фигуру. В одной руке она держала мундштук, а во второй сжимала свой айфон.

Алекс осмотрелся в поисках Ю. Арнольд ещё на входе предупредил их с Клавдией, что на церемонии должны присутствовать все обитатели Логова. Все, без исключения! Но Ю, похоже, решила проигнорировать это требование. По крайней мере, Алекс её нигде не видел.

В гостиной царила атмосфера раздражения и нетерпения. Никому не нравилось предстоящее действо. Разве что Таис, любительнице драмы и эпатажа.

– Скоро уже? – Акулина бросила нетерпеливый взгляд на наручные часы.

– Ты куда-то спешишь, кузина? – спросил Демьян с ироничной усмешкой.

– У меня через четыре часа подкаст. – Акулина вперила в него колючий взгляд. – И я не собираюсь его отменять из-за того, что кое-кому вздумалось сигануть с Лисьего утёса!

– Акулина! – воскликнула Таис с упреком. – Ради бога! Это как-то даже… неприлично!

– А чего стесняться, мама? – спросил Демьян. – Тут же все свои! Впрочем, не все… – Он повертел головой. – А где наша новая родственница?

– Ей с утра нездоровилось, – сказала Мириам, прикуривая сигарету. В руках у неё на сей раз не было бокала с алкоголем. Решила догнаться после похорон?

– Нездоровилось? – Таис сочувственно вздохнула. Сочувствие было до такой степени неискренним, что Алекс отвернулся. – А что случилось с бедной крошкой?

– Атмосфера! – Мириам прищелкнула тонкими пальцами. – Не всякий выдержит воздух этого дома.

И ведь не понять, говорит она серьёзно или иронизирует. От Мириам можно ожидать всякого.

– Проклятье, – сказал Гера громким и неподобающе веселым тоном.

– Что случилось? – Акулина тут же оторвалась от своего айфона.

– Тётушка, никак, это ты извела нашу новую родственницу! – Гера снизу вверх смотрел на замершую Таис.

– Герасим, что ты такое говоришь?! – Лицо Таис пошло красными пятнами.

– А кто сегодня ночью жег свои чёрные свечи? – спросил Гера весело. – Небось, проводила какой-нибудь запрещенный ритуал? Признайся! Мы же тут все свои.

Таис с шумом втянула в себя воздух.

– Да, это ритуал, мальчик мой! Но это ритуал очищения, а не то, что ты себе нафантазировал!

– Очень вонючий получился ритуал, – не преминула куснуть её Акулина. – Ты следующий раз, как захочешь почистить энергии, лучше сразу начинай с парка, не нужно травить непричастных к высоким материями.

Таис снова набрала полные легкие воздуха, наверное, готовилась дать отпор, когда в гостиную вошла Ю.

Выглядела она и в самом деле не слишком хорошо. Под глазами её залегли тёмные круги, а скулы, и без того острые, заострились ещё сильнее. В отличие от присутствующих, одета она была не по протоколу: в чёрные джинсы и черную футболку. За её спиной маячил Арнольд, на каменном лице которого читалось выражение глубокой печали и такого же глубокого раздражения.

– Детка! – Таис качнулась в сторону Ю, но так и не сдвинулась с места. – Что случилось?

– В сэконд-хенде был завоз черных вещей? – Акулина смерила Ю презрительным взглядом.

– Я распорядился, чтобы нашей гостье предоставили соответствующий случаю наряд, – сказал Арнольд скорбным тоном. – К сожалению, она не прислушалась к моим рекомендациям.

– Распоряжениям. – Ю вздернула подбородок. – Это были распоряжения, а не рекомендации. И в этом доме я не гостья!

Она говорила тихо и уверенно, а на её бледных щеках полыхал румянец.

– А кто же ты? – спросила Мириам со своей привычной ироничной усмешкой.

– Я одна из вас, – сказала Ю и уселась в кресло.

Получилось дерзко, но Алексу почему-то подумалось, что это была вынужденная мера, а не демонстративный акт. Ю и в самом деле нездоровилось. Может стоит показать её врачу? Впрочем, кто он такой, чтобы решать такие вопросы? И врачей с него на сегодня довольно…

– Какая поразительная самонадеянность! – сказала Мириам с восхищением в голосе. – Похоже, ты и в самом деле одна из нас.