Соколов, не торопясь, пролистал парочку сайтов новостных агентств, походя отмечая самые кричащие заголовки. Если судить только по ним, у Ожерелья наставал последний день. Апокалипсис, треш, угар, развал системы. Все пропало!
«Ожерелье чуть не лишилось Форта Алый Рассвет! Невиданный Прилив! Так ли хорошо покровительство клана Рубин?»
«В форте Летнее Озеро отключен УТР! Население в ужасе. Рассказ читателя!»
«Новые виды монстров. Техника не справляется!»
«Очередная техногенная катастрофа на производстве азотных удобрений. Местные жители в панике!»
«Родовые уродства аристократии. Чем грозят близкородственные браки!»
И вот из такого шлака состояли новости Ожерелья. Соколов вздохнул. Настроение, после разговора скатившееся на дно, это самое дно пробило.
В состоянии крайнего раздражения он покинул кабинет, рявкнул охраннику, тому самому Косте-дармоеду: «За мной, тупица!». Костя с привычно непроницаемым лицом отложил иллюстрированный журнал, поднялся, одернул пиджак, коротко кивнул секретарше Зое. И, обогнав нанимателя, первым вышел в дверь.
РОМАН СОКОЛОВ
Зоя проводила шефа взглядом. Сегодня эр Роман был сильно не в духе. И с чего бы это? На миг ей показалось, что в закрывающуюся за шефом дверь проскользнул лилипут в черном плотном одеянии. Он моргнула. Дверь захлопнулась. Померещится же всякое!
Она прошла к хозяйственному шкафчику, чтобы пополнить внезапно опустевшую вазочку с конфетами. Открыв его, она обнаружила множество фантиков и пустую банановую шкурку, аккуратно расположенную в центре композиции из обмусоленных бумажек. И никаких признаков конфет. Что за глупые шутки? И главное чьи? Пребывая в недоумении, она заказала еще конфеты. Внесла этого Олега Строгова в расписание шефа на послезавтра. Выключила настольный комм. И пошла обедать. В столовку на втором этаже. Начальник все равно раньше, чем через полтора часа не вернется.
Спустившись с третьего этажа, Соколов, в сопровождении охранника, вышел на улицу.
Весна вовсю вступала в свои права. Отвратительные зачатки листьев воняли липкой гадостью. Вонища! По мостовой повсюду виднелись лужи, натекшие с крыш окружающих домов. Грязища! вызывать автомобиль было бессмысленно. Любимый ресторан находился на соседней улице, столовую для сотрудников Роман демонстративно игнорировал, Еще и комм, кажется, в кабинете оставил. Скучища!
Навстречу ему неприятно улыбаясь двинулся какой-то щегол, сопровождаемый стариком. Телохранитель дернулся было перехватить обнаглевшего пацана, но у Романа наконец щелкнуло. Это же Олег Строгов собственной персоной. А с ним какой-то дед, которого ему корона в попечители назначила. Хотя он вроде эмансипирован? Какой попечитель тогда? Все эти мысли вихрем пронеслись в голове Соколова. Он коротко рыкнул на охранника: – Пропустить!
Костя почему-то занял позицию между хозяином и стариком, не спуская глаз с его рук. Которые тот демонстративно сложил поверх модной трости. Рангового кольца нет. На пальце какая-то дешевка из сувенирной лавки. Чего напрягаться? Делает вид, что работает. Козел!
– Здравствуйте, эр Соколов! Я эр Олег Строгов! – по-прежнему улыбаясь, заявил недоросль. И протянул Соколову узкую ладонь.
«Знаю я, кто ты! Сам пришел, вот ведь радость! Хотя», – Соколов бросил быстрый нервный взгляд по сторонам – улица людная. Может выйти скандал. Но такой случай упускать грешно. Соколов уже почти решился отдать приказ, как Костя, прекрасно знавший своего хозяина негромко сказал:
– Старик – рыцарь-капитан Братства Стали. Считайте мастер-физик по нашему.
Досадно. Устраивать драку с почти равным противником в общественном месте плохое решение. Да и не потянет Костя мастера. А сам… Скажем так: не физкультурник, а гуманитарий.
– Ясно! Ну, здравствуй, эр Олег Строгов. Мы не знакомы? Соколов пожал протянутую ему руку молодого наглеца, которую тот продолжал держать на весу. Технически именно в этот момент он обрел свою смерть.
Улица перед клановым офисом. Павлоград.
В тот же момент, когда Соколов пожал мою ладонь, я спустил с поводка «Тихую смерть». Грань, которую я позаимствовал у некроса-Шрама. Ныне покойного. Да, дар похищения чужих граней сильно расширяет мой инструментарий. Изучивший мою подноготную, Соколов, наверняка, не ожидал от «фокусника» никакого подвоха. Аметисту бы он, скорее всего, руку жать отказался. Да и вообще, будь он поумней, не стал бы жать руку кровнику в любом случае. А он раз – и пожал. Мне даже не пришлось прибегнуть к домашней заготовке. Обливаясь слезами повиснуть на нем, с криком: «Почему ты бросил нас с мамочкой. И семерых моих братьев!». Обошлось без этого. А жаль.
Тихая Смерть – очень пакостное проклятие из арсенала малефиков. От него помогает только узко-специализированная защита. Уверен, такой у вражины нет. Оно абсолютно незаметно внедряется в ауру. До конца суток реципиент просто умирает. «По естественным причинам». Следы проклятия обнаружить можно, только если искать специально. И может это сделать только старший мастер Турмалина, астральщик. Или тот же малефик. Да и в любом случае «Тихая Смерть» – грань аметиста. Я-то тут при чем?
Все, теперь Соколов покойник. Я выдернул ладонь из его крепкой хватки. Кажется он пытался сломать мне пальцы.
Демонстративно вытер руку о пиджак. Еще раз улыбнулся ему.
– Ясно. Я тороплюсь, – сказал ходячий труп. Мою демонстративную дерзость он проигнорировал. – У меня обед. У тебя что-то важное?
– Нет. Просто захотел встретиться с тобой лицом к лицу. Я, кстати, уже знаю, что ты ищешь, – еще одна улыбка до ушей.
Соколов дернулся в мою сторону.
Августович как-то по-особенному переместил руки на трости.
Телохранитель кашлянул.
Соколов совладал с эмоциями. Натянул на лицо безразличное выражение. Хотя разбуженная аура так и бурлила. Бросил:
– Я не понимаю, о чем ты. Ко мне на прием можно записаться, – не обременяя себя прощанием, отвернулся и зашагал в свой любимый ресторан. Обедать пошел. Последний раз в жизни.
– Я же обещал прийти за тобой! И советовал тебе оглядываться! – голосом Арлекина прошипел я ему прямо в ухо, не размыкая губ. – Я уже пришел!
Соколов заметно вздрогнул и максимально, чтобы не потерять деловой вид, ускорился. Ну, я говорил уже, что последнее слово и пафос – мое все! Старые привычки, что поделать.
– И все? – Спросил меня Карл Августович, когда мы шли обратно в гостиницу, после нескольких минут тишины. – Действительно?
– Все. Я же обещал. Только разговор.
– И что вы, Олег, сделали? Я не заметил никакого напряжения вашей ауры!
– Пусть это будет моим маленьким секретом!
– Значит, все-таки сделали, – Карл Августович удовлетворенно кивнул каким-то своим мыслям. – Честно говоря, в какой-то момент я решил, что придется драться. Но обошлось, и слава Силе! Так что? Наши дела здесь закончены?
– Все верно. Сейчас пообедаем, и в обратный путь.
– Полагаю, о смерти эра мы узнаем из новостей паутины?
Я пожал плечами. Догадливость это хорошо. Но некоторые вещи лучше вслух не говорить. Шансов на выживание у Соколова практически нет. На «всегда срабатывающий», по мнению одного писателя-юмориста шанс один к миллиону я бы не поставил и медный грош. Ну, в этом случае.
– Никто не властен над жизнью и смертью. А над новостями – особенно! – Хеххе.
Ику дал приказ продолжать следить за Соколовым. Тот, вручив мне массивный дорого-бохато выглядящий комм, уковылял вслед за врагом. Мартых-клептоман радость в семье! Покопаемся.
Плотно пообедали в попавшемся по дороге национальном ресторанчике. Вкусно и недорого. Ну по меркам Павлограда недорого. А вкусно, даже по моим. Я смел все, что принесли и добавки попросил. Было здорово тыкать пальцем в меню в незнакомые названия и потом смотреть, что это такое. Кому-то не понять, а я получал настоящее удовольствие от пробования этого нового времени на ощупь. Например, плескавица оказалась не супом, а здоровенной котлетой. Век живи, век учись! Дураком помрешь. Хехе.
После обеда я решил еще немного погулять по старому Городу. Ностальгия, зерг ее дери, замучила. Августовичу я предлагал отправиться в гостиницу, но настырный старикан похромал вслед за мной.
Все так изменилось.
В доме, где держали самый известный в мои времена бордель, теперь книжный магазин. И даже памятной таблички нет, что досадно.
Солнце лениво освещает в прошлом «Красную», а ныне имени места гибели какого-то хрена-с-бугра площадь. Здесь лилась кровь на дуэлях. По утрам выносили тела погибших. Днем кипела торговля всяким хламом. А теперь тишина и скука.
Мостик через Мыльную реконструировали, убрав с него чудесные работы Арнолда. Вместо них какие-то нелепые чугунные загогулины по проекту Сретелли. И фамилия говно, и литье ниочень. Чтоб ему, этому Сретелли, в бездне истереться до потери граней. И так, почти во всем.
Незыблемыми остались особняки кланов и Алмазный дверц. Который, впрочем изрядно разросся. И тоже был перестроен.
Решив, что я уже достаточно нагулялся, повернул к гостинице. Наш краткий визит в столицу подходил к концу. Совершив все положенные формальности, мы с Карлом Августовичем сдали номер и прошестовали обратно, на Тайные тропы. Чемодан, вокзал, велосипед, форт. Правда без чемодана.
Прощай Павлоград! Скоро увидимся. Ведь мне придется поступать в высшую школу. А все приличные школы магии есть только здесь. Но я уже не скучаю. От моего города осталась лишь выхолощенная оболочка. Даже название сменили. Под оболочкой же прячется совсем другое лицо. Слишком много исковеркано. Как будто на лицо старика нанесли молодящий грим. Замазали пигментные пятна. Убрали морщины. А на то, что это были мои родные морщины и пятна всем плевать! С другой стороны… я могу начать знакомство заново. Чего это меня вдруг меланхолией накрыло? А, ладно!
Интерлюдия Роман Соколов.
Роман внутренне кипел от бешенства. Этот ублюдок провел его. Этого Арлекина, Роман был уверен, никогда не существовало. Когда отбрасываешь возможные варианты – остаются не самые вероятные. Этот Строгов – иллюзионист по направлению. Для такого голос подделать – раз плюнуть. Звонил ему пацан. Ну или старик сопровождающий, что менее вероятно. Старик в прошлом действительно рыцарь-капитан Братства Стали. Его биография прозрачна, как слеза богача. Ну, говорят: «Богатые тоже плачут». Роман не знал так ли это, поскольку никогда не считал себя богатым. И не плакал никогда. Разве что в глубоком детстве.
Короче, его унизили два отщепенца, тупо над ним подшутив!
И ведь не расскажешь никому!
Он старался не показывать свое состояние посторонним, но подчиненные от него в этот день просто шарахались, так от него шибало жаждой крови.
В добавок ко всем сегодняшним происшествиям, он потерял свой комм и чувствовал себя без него, как без глаз и ушей. Когда поиски во всех возможных и невозможных местах не дали никаких результатов, он заказал себе новый комм, восстановил управляющий кристалл и все контакты. Но настроения ему это не улучшило.
Он вышел с работы за полчаса до конца рабочего дня, доведя секретаршу до истерики своими придирками. Оставил эту дуру давиться рыданиями, хлопнув дверью приемной так, что со стен посыпалась штукатурка. Телохранителя же он за сегодня оттаскал на половом органе не раз и не два.
Несмотря на уверенность, что Арлекин – это блеф со стороны пацана, ему постоянно казалось, что за ним смотрят чьи-то внимательные и очень недружелюбные глаза! И это бесило еще больше!
Когда выяснилось, что все четыре колеса его шикарного мобиля на охраняемой стоянке кто-то надежно проткнул, сделав сбоку широкие разрезы, он взорвался. Минут десять он поносил охрану и владельца парковки – своего родственника. Телохранителя. Сучьих пацанов. Сучью погоду. Сучьих хулиганов. Когда проорался, легче не стало.
Он направился домой пешком. Как какой-то плебей. В особняке велел Косте убираться нахер. Тот незамедлительно исполнил распоряжение. Роман поднялся к себе в шестикомнатные покои.
Некоторое время он провел бесцельно мечась по комнате. Затем залез на сайт родового банка и проверил состояние счетов. Состояние удручало. Он немного подумал.
И решил таки позвонить ИМ.
– Это опять я. Мне нужно поговорить с теми, кто принимает решения. Ясно. Ясно. Я понимаю, что придется подождать. Мой код комма вы знаете. Предложение истекает ровно в полночь. Ясно. Найду себе других партнеров в таком случае! Все, не тратьте больше мое время!
На настольных часах стрелки показывали без минуты полночь. Эр Роман Соколов сидел в кресле. В одной руке стакан с виски, в другой уже едва тлеющая сигара. Когда за тридцать секунд до двенадцати комм наконец зазвонил, он вздрогнул и как-то, вдруг, расслабился. Принял звонок.
– Да. Хочу увидеть подтверждение. Ясно.
Он глянул на экран комма, быстро зашел в почту, прочел короткое письмо. Тут же отправил ответ. Поднялся на ноги.
– Я отправил вам, так сказать, основу истории. Это гарантия сделки с моей стороны. Да подтверждаю.
Снова взгляд в почту.
– Да подтверждение оплаты пришло. Ясн…
Минутная стрелка сравнялась с часовой, закрыв ее. Часы издали мелодичный деликатный перезвон. На стене кабинета, прямо перед ошарашенным Романом, возникла длинная тень с чем-то вроде двузубой короны на голове: «Я пришел!» прошипел мерзкий голос Арлекина.
Роман рухнул на ковер как подкошенный. Его убил самый обычный тромб. Ерунда, для ограненного его камня. Но только если ограненный в сознании, а тромб не в мозгу.
– Роман. Роман! Ты же понимаешь, если решил кинуть нас, клан тебя не спасет! Роман… – верещала трубка.
Тень исчезла. Ик проявился в теле обезьянки. Забавное в этот раз вышло воплощение. Ик оскалил зубы и мерзко захихикал. Он подошел к трупу Романа и продолжающей возмущенно квакать трубке. Аккуратно нажал кнопку отбоя. И уронил на золоченый новый комм тяжелые настольные часы.
УПС
Глава 5. Семейный совет
Вернулись мы из Павлограда вечером. И я тут же сбежал на тренировки. В принципе, я уже привел тело в более-менее рабочее состояние. Но останавливаться нельзя. Прогресс можно довольно легко потерять. Да и стреляю я пока что, как сказал бы Августович: «не идеально».
Вернулся в апартаменты, выжатый как лимон в стакан с коньяком. Путешествие Тайными тропами выматывает. Эта тьма и тишина… Бррр. Немного позалипал в паутине. Меня интересовал конкретный вопрос. Получив некоторые ответы, прошелся по квартире.
Все дрыхнут. Ладно. Завтра поговорю с Карлом Августовичем. На какую тему?
